Часть I. Глава 10: Архив воспоминаний Сириуса Блэка. ...и до конца.
***
Ремус сидел на земле, облокотившись на поваленное дерево. — Сколько раз я говорила тебе, что сидеть на земле нельзя? — возмутилась Ирма, пытаясь закутать оборотня в плед. — Извини, — с улыбкой на губах прохрипел Рем, — виноват. — Дурачок ты, — протянула черноволосая и поцеловала его в щеку. — Питер, где лекарства? — Вот, — парень протянул ей сумку с разными склянками. — Держись, Лунатик! — хохотнул Сириус. — Она тебя сейчас до смерти вылечит! — Эй, а ты совсем не так за мной ухаживала! — возмутился Джеймс. — Братец мой рогатый, ещё одно слово и я тебя съем! — припугнула его Ирма и приступила к обработке ран. — Как же мне с тобой повезло, — с закрытыми глазами прохрипел Ремус, наслаждаясь тёплыми руками у себя на лице.
***
Я никогда не забуду, как Ремус краснел перед тем, как пригласить Ирму на свидание или поцеловать. В нашем присутствии они в основном держались за руки или обнимались. Места для свиданий, кстати, выбирала Ирма. Именно поэтому им нередко приходилось убегать от патрулирующих школу учителей или других старост. Весной Гордая вдруг открыла свой талант к предвидению. Она тогда очень сильно испугалась. Дамблдор сказал, что возможно кто-то из очень дальних родственников Поттеров обладал таким даром, но Ирму это не сильно успокоило. Ей часто стали сниться кошмары. Считай, она чуть ли не каждую ночь прибегала к нам спальню, где мы успокаивали её всем составом. Через несколько минут она засыпала на руках у Ремуса.***
— Кажется, уснула, — прошептал Джеймс, смотря на безмятежное лицо сестры. — В следующий раз, нужно будет попросить у мадам Помфри «Сон без сновидений», — оборотень уложил девушку рядом с собой. — Ирма сильно мучается. — Если мы будем ей давать это зелье, каждый раз, как только она будет прибегать к нам, то у Ирмы выработается к нему привыкание. А это чревато последствиями, — заявил Сириус, укрываясь одеялом. — Надеюсь, что это временно. Не то нам придётся обратиться к профессору Дамблдору, — снимая очки, обеспокоенно произнёс Джеймс. — Всё будет хорошо, — прошептал Ремус. — Я уверен. Парень ещё долго перебирал чёрные волосы девушки, вдыхая хвойный запах её шампуня, прежде чем заснуть.
***
Шестой курс закончился и началось лето, а через две недели я сбежал из дома к Джеймсу и Ирме. Все Поттеры приняли меня с распростёртыми объятиями и предложили остаться у них на целое лето. Знаешь, их невольно можно сравнить с нашими гостеприимными Уизли. Такие же добрые и весёлые. Я был сильно разбит. Даже Сохатый не мог иногда меня успокоить. Но Ирма… Её голос, который шептал слова поддержки, руки, прижимавшие к груди, где билось её горячее сердце и глаза, чистые голубые глаза, от которых невозможно было оторвать взгляда. Порой, мне казалось, что меня обнимает мама. Не та, которая висит где-то в коридоре и давится слюной, выгоняя всех из дома, а другая. Тогда то я и понял, как сильно повезло Лунатику с Ирмой. Она могла бы вылечить самого больного человека, лишь посмотрев ему в глаза. Так незаметно прошёл год. И Джеймс сделал предложение Лили, сразу после того, как они закончили Хогвартс. Их свадьба была довольно скромной, сама понимаешь, первая магическая война набирала обороты, как никак, однако это не помешало повеселиться нам на славу. После того, как молодожёны обменялись кольцами, Лили кинула свой свадебный букет, который конечно же поймала Ирма. В тот момент эмоции на лице Ремуса менялись со скоростью снитча, нельзя сказать точно, что он чувствовал тогда — испуг или радость, а вот Гордая улыбалась до ушей. Взяв ромашку из букета, она подошла к Лунатику и закрепила цветок у него в волосах. Вдруг Джеймс с Лили закричали: «Горько!» А ещё большей неожиданностью стало то, что их поддержали мистер и миссис Поттер. Это был их первый серьёзный поцелуй на публику. Признаюсь, я даже представить себе не мог, что Лунатик умеет целоваться, хе-хе. Когда вечерний праздник был в самом разгаре, я решил немного отдохнуть от суеты и прогуляться. Рядом с шатром, в котором праздновалась свадьба, было небольшое озеро, там было очень тихо. Когда же я дошёл до него, то стал невольным свидетелем особого разговора Ремуса и Ирмы, на тему их дальнейшего совместного будущего. Гордая была очень взволнована — заламывала свои трясущиеся руки, её голос дрожал, а глаза метались из стороны в сторону. Немного прислушавшись, я понял из-за чего она так расстроена.***
— Если ты вступил в орден Феникса, это значит… Что мы расстаёмся? — Нет. Конечно же, нет. — Что будет с нами, Рем? Ответь честно. — Что ты имеешь в виду? — Ну… Я поймала букет невесты. То есть, мы когда-нибудь позже… Ну ты понял. Но я тебя ни к чему не принуждаю! Я пойму, если ты всё-таки решишься расстаться со мной… — Ирма, я люблю тебя. Будь уверена — я тебя не брошу, пока ты сама этого не захочешь. — Ремус, ты дурак! Я хочу быть твоей женой, а бросать тебя! И чего ты лыбишься? — Ты милая, когда смущаешься. — Просто пообещай мне, что не будешь рисковать понапрасну. — Постараюсь, Ирма. Ай! — девушка стукнул парня по спине. — Обещаю — обещаю! — То-то же!
***
К счастью, всё обернулось хорошо и уже первого сентября, мы всем составом провожали Ирму на Кингс-Кросс. После того, как прозвучал первый свисток поезда, я, Джеймс и Питер с Лили ушли, дав спокойно попрощаться Ремусу и Ирме. Кто знает, что они там друг другу наговорили, но с губ Рема ещё долго не спадала глупая мечтательная улыбка.***
— Так что ты хотел мне сказать? — спросила Ирма, глядя оборотню в глаза. — Ну, я тут подумал… — Ремус почесал затылок. — Помнишь наш разговор на свадьбе Джеймса и Лили? — Помню. И… Что это значит? — голос девушки вмиг стал серьёзным. — Мы всё-таки расстаёмся? — Что? Нет! Наоборот! Я хотел спросить… Когда ты закончишь Хогвартс, ты… Мы поженимся? — Ты серьёзно? — Ирма не поверила своим ушам. — Это предложение? — Неофициальное, — уклончиво ответил Рем. — Когда ты выпустишься, я сделаю тебе его ещё раз. Ну… Так что? — Да… Да! Да-да-да! — Поттер запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Я согласна! Люпину оставалось только поднять девушку на руки и закружить её на перроне.
***
К концу осени начался ад. Пожиратели не щадили никого. День за днём гибли как простые люди, так и волшебники. Орден Феникса пытался отражать их атаки, но союзников было ещё мало для масштабной битвы. Тогда-то профессор Дамблдор поручил Ремусу особое задание. Так как он был единственным оборотнем в рядах ордена, ему поручили переманить других, таких же как и он, на сторону света. Это было очень опасное задание, но Лунатик решился на это. Его не было месяц, а за это время Ирма столько писем нам написала. Пару раз даже кричалку от неё получали, за то, что мы бросили Ремуса одного. Судя по голосу, Гордая была в страшном гневе. Она страшно переживала за всех нас, боялась остаться одна. Наступил канун Рождества. Мы сидели в доме у родителей Джеймса, обсуждали данные, полученные в результате слежки. С минуты на минуту, домой должны были приехать мистер и миссис Поттер с Гордой.***
— Джеймс! — дверь в гостиной слетела с петель, в это же время черноволосый тайфун бросился обнимать Сохатого. Ирма повалила брата на пол, расцеловывая его щеки и обнимая со всей силы. — З-задушишь! — кареглазый пытался вдохнуть хоть какую-то порцию воздуха, но крепкие объятия сестры никак не позволяли этого сделать. — Ой! — Ирма убрала руки. — Прости — прости! С тобой всё хорошо? — Не переживай, котёнок, — Поттер с размахом взъерошил волосы сестры. — Ещё раз меня так назовёшь и я тебя съем! — девушка показала кулак брату, а потом бросилась обнимать рыжеволосую. — Лили! — Ха-ха-ха! — Лили крепко прижимала к груди голубоглазую ведьму. — Я тоже рада тебя видеть, сестричка! Как дела в Хогвартсе? — Без вас скучно! — надулась Ирма, смотря рыжеволосой в глаза. — То-то я смотрю дверь на полу валяется, — захохотал Сириус, раскрывая руки для объятий. — Как же я соскучился по нашей Гордой! — А я то как! — Поттер бросилась обнимать черноволосого друга. — Блохи не мучают? — Эй! — возмутился Блэк. — Не такой уж я и блохастый! — Кхм-кхм! — со стороны послышался настойчивый кашель Ремуса. — Рем… — Ирма, словно не веря своим глазам, подошла к парню и охватила его лицо ладонями. — Я скучала. — Люблю тебя, — сказал оборотень и пара слилась в горячем поцелуе.
***
На следующий день всё было как в сказке: улыбки, смех, рождественские песни. Дом Поттеров преображался на глазах. Лили и Ирма помогали миссис Поттер на кухне выпекать рождественские блюда, а мы, парни, с мистером Поттером украшали дом. Я и Джеймс всегда наровились стащить что-нибудь с кухни, за что получали хорошие подзатыльник от Гордой. Казалось, что всё как нельзя лучше, но всегда есть хотя бы одно — но. После того, как Ремус вернулся с задания, с неудачным исходом, он стал каким-то раздражительным и нервным. В полнолуние это вообще переходило в какую-то злобу. Поэтому, чтобы не рисковать, он в такие моменты специально уходил в другую комнату, чтобы никому, случаем, не навредить. Да вот только мы забыли рассказать об этом Ирме. Не хотели, чтобы она расстраивалась и переживала, и в этом заключалась наша главная ошибка. Спустя два дня, после Рождества у Лунатика началось так называемое «обострение». Он не выходил из своей комнаты, ни с кем не общался, даже нагрубил кому-то из нас. Ирме всё это не понравилось и она решительно направилась к Рему, чтобы поговорить. Когда сверху послышался сильный грохот, весь дом прибежал к комнате Ремуса, Ирма без сознания лежала под дверью, а с её виска медленно стекала струйка крови. Рем тяжело дышал, схватясь за голову. Его взгляд был затуманен, словно какая-то дымка мешала ему нормально видеть. Как только взгляд Лунатика прояснился, его начало сильно трясти только от осознания того, что он натворил. Ирму в срочном порядке мы доставили в Мунго. У неё было сильное сотрясение. Поэтому она пролежала без сознания где-то ещё два дня. Мистер и миссис Поттер не знали о сущности Рема, точнее догадывались. А после того, как они убедились, что Гордой ничего не грозит, позвали его на серьёзный разговор. Сначала они говорили тихо, но потом Юфимию прорвало и через несколько секунд она уже кричала на Ремуса и требовала, чтобы он расстался с их дочерью. Тогда за Лунатика вступился Джеймс. Благодаря ему, окончательное решение осталось за Ремусом. Он сидел около кровати Ирмы и всерьёз обдумывал всё происходящее. Он причинил ей боль, а это для него было уму непостижимо — ударить ту, которую любишь больше жизни. Ремус боялся того, что он не сможет себя контролировать и в дальнейшем будущем. А это значит, что Ирма рядом с ним не будет в безопасности. Когда же она наконец-то очнулась, то он не смог сдержать слёз.***
— Ирма, ты как? — парень сжимал руку девушки, словно боясь, что она может расствориться в воздухе. — Когда я смотрю на тебя, — Ирма улыбнулась, — боль постепенно уходит. — Прости меня, пожалуйста, — Люпин стоял на коленях рядом с кроватью, гладя девушку по её волосам. — Я монстр… Я не смог себя контролировать. Тебе будет опасно со мной находиться. На это заявление Поттер лишь тихо рассмеялась: — Я люблю тебя, дурачок. Встань скорее с пола, простудишься ведь. По щекам Ремуса потекли слёзы, он беззвучно заплакал. — Я тоже люблю тебя…
***
Беда пришла оттуда, откуда её никто не ждал. В начале марта родителям Ирмы и Джеймса стало очень плохо. Они буквально висели на волосок от смерти. Гордая мигом примчалась из Хогвартса, чтобы ухаживать за ними. Никого к ним не подпускала, кроме Сохатого, разумеется. Такой Ирму я никогда не видел. Кожа словно посерела, лицо осунулось, глаза потеряли былой огонёк радости. Ирма перестала контактировать с кем-либо, всё время была у постели родителей. На уговоры Лили поспать она надменно фыркала, всем своим существом показывая, что она выше какого-то сна. Гордая не спала порядком около трёх суток. В конце концов, Ремус просто подхватил её на руки и лёг вместе с ней, чтобы не убежала. Отсыпалась Ирма два дня. Не знаю, что произошло тогда между ней и Ремусом, или что он ей тогда сказал, но Ирма снова расцвела. Теперь она была просто уверена, что мистер и миссис Поттер поправятся не смотря ни на что. Но она ошиблась… Через три дня они покинули этот мир. Вдвоём. Согласись, это именно та смерть, о которой мечтают все, и о которой пишут в сказках. Как там говорилось то? «И умерли они в один день?» — да, кажется, именно так. В сказках, в романах и прочей литературе смерть романтизируют, преподносят как что-то прекрасное. Но на деле это боль и больше ничего. На похоронах вместо Ирмы, живой девчонки, способной на какую-либо авантюру, был призрак. Без того и светлая кожа, стала белой, как лист бумаги, глаза словно были сделаны из мутного стекла, под ними были огромные синяки от недосыпа и слёз, впалые щеки. Казалось, что сквозь неё можно было бы провести руку. Ужасная картина, врагу такого не поделаешь. Джеймс выглядел не настолько разбито, но я уверен, что в душе у него происходило всё то же самое, что и у Ирмы. Сразу же после похорон, Ремус, дабы выполнить последнюю волю мистера и миссис Поттер, принял решение расстаться с Ирмой. Он бросил её в тот самый момент, когда она нуждалась в нём больше всего на свете. Не то он время выбрал… Совершенно не то. Да и узнал я об этом, когда Джеймс, в штабе ордена Феникса, со всей силой врезал Лунатику в нос, потом ещё и тыча каким-то жалким обрывком бумаги. Как потом оказалось, Рем не решился сказать Ирме всё в лицо. Он просто оставил записку на её кровати. Ирма пропала на целый год. В самый последний раз я видел её на похоронах Лили и Джеймса. Она пришла после того, как все уже попрощались с ними. Такого пронзительного, леденящего до костей, крика я никогда не слышал.***
Люди начали покидать кладбище, а Сириус, глубоко вдохнув, последний раз кинул взгляд на могилы своих друзей, потоптавшись немного на месте, направился к их дому. Он должен был начать поиски Петтигрю. Немедленно. Послышался хлопок. Сириус мигом спрятался за большую могильную плиту. — Брат… Сестра… — мягкий голос прорезал гробовую тишину. Осторожно выглянув из-за камня, Сириус увидел Ирму. Выглядела она ещё хуже, чем на похоронах родителей. Хотя, казалось бы, куда ещё? — Простите м-меня… — хрупкая девичья рука прикоснулась к могильному камню и слегка провела по нему, — н-не с-смог-гл-ла я вас у-у-у-убер-речь… По белым щекам стекали крупные слёзы, голос дрожал. Послышались громкие всхлипы, потом рыдания. — Простите меня! — Ирма упала на колени перед могилой, закрывая глаза руками. — Простите! Если бы я знала раньше! Простите-е-е-е! ПРОСТИТЕ МЕНЯ! Голос девушки сорвался на крик. Как-будто она пыталась докричаться до небес, чтобы там её услышали. Однако крики с извинениями вскоре переросли в крик души Ирмы. — А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Сириус зажал уши и снова спрятался за плитой. Его глаза налились слезами, которые никак не могли остановиться. А этот крик. Этот пронзительный крик мог лишить разума каждого, кто его мог услышать. Блэку просто напросто повезло, что он успел вовремя зажать свои уши, а то бы он лишился рассудка ещё до того, как попал бы в Азкабан. Эта боль была сильна. Эта боль оставляла глубокие раны на сердце. Эта боль принадлежала одинокой, оставленной всеми, девушке. И эта боль останется, до конца её дней.
***
Я не знаю, как жизнь испытывала её на прочность на протяжении всех этих лет, но то, что она испытала будучи молодой девушкой уже могло сломить многих. Кто знает, что сейчас твориться у неё на душе? — закончил свой долгий рассказ Сириус. — Я… Я даже не знаю, что и сказать, — пролепетала Тонкс. Она явно не ожидала такого исхода событий. — Мне её жаль. — Жаль? — переспросил Блэк, а потом произнёс: — Таким людям, как Ирма, жалость не нужна. Она не вернёт им то, что было потеряно, и уж тем более не даст успокоения. Может это и не так… Но мне кажется, что жалость здесь неуместна. — Что ж, — Тонкс поднялась с кресла, — спасибо, что рассказал. — Уже уходишь? — поинтересовался анимаг, делая глоток из бутылки. — Да, засиделась я тут у тебя… — Ты явно хочешь спросить что-то ещё. Не ломайся, расскажи. — Что есть в Ирме, чего нет во мне? Что Ремусу могло в ней понравиться? — Я и сам не знаю, что так влечёт людей к Ирме. Просто при виде Гордой, всегда приходит ощущение того, что она не такие как все… Что она по настоящему… Особенная.
