Если мы и любим, то это не так и часто

            Сегодня девушка по имени Бэлла снова плачет. Знаете, наверное, ночей семь она уже беспрерывно плачет, но не помогает. Вообще никак. Голубоглазая думала, что если просто взять и поплакать, то это уже некое умиротворение. Не на долго, конечно, но часть боли все же уйдет. Но, оказывается, это совсем не так.  — Да сука, дайте уже обезбол! Почему так больно сильно?! — каждую ночь именно эти мысли блокируют её разум. Всю жизнь девушка с ангельской внешностью думала, что невозможно оказаться в таком плачевном состоянии. Невозможно плакать ночами, срываясь на крики, выбегая даже иногда не в ванную комнату, а прохладной ночью на территорию участка. Но утром говорить единственной оставшейся подруге, что все прекрасно, просто Бэлла устала от испытаний, да и вообще не выспалась. Хотя, от испытаний мог бы помочь отдых, а от недостатка сна хотя бы тот же крепкий кофе, но не в ее ситуации, когда ей больно так, как никогда не было раньше, там, куда не доберётся ни кофе, ни отдых. Здесь поможет лишь любовь, ну, а если ее не найти, то антидепрессанты. А что же делать в ситуации, когда увы, в Школе Леди нельзя принимать инородные вещества, даже если это на пользу участницам, а твой любимый человек променял тебя на какую-то другую девушку. Остаётся только плакать от боли, закуривать в тайне сигарету ночью раз в неделю, пытаясь привести себя в чуства.

***

      Очередная ночь, времени 00:10, а Кузнецова пытается держаться, не громко плакать, а отвлечься, например, угадывая, чей лифчик висит на спинке стула. Хорошая идея, но помогает минут на пять, не больше, потому что к горлу подкатывает огромный ком обиды и досады от того, что златовласая сама запустила себя до такого состояния, да еще и допустила, чтобы человек, который буквально за месяц стал тебе родным, отдалился, будто его и не было вовсе. Хотя, лучше бы Костья Купер и не появлялась в её жизни. Она стала младшей пацанке самой близкой, но вышвырнула от себя подальше как какого-то больного, блохастого котёнка уже практически леди. Сейчас бы, неуверенно, но всё же голубоглазая сказала, что лучше бы не знала Костью, лучше бы она ее забыла, но это невозможно сделать, когда она каждый день мелькает у неё перед глазами, когда девушка живёт в одном доме с ней, и когда старшая кидает в сторону голубоглазой много неоднозначных взглядов.       Когда уже буквально невозможно сдерживать свои громкие всхлипы, блондинка бесшумно подскакивает со своей кровати и так же тихо пробирается к дверному проему, ведущему в ванную комнату. Закрывает дверь в ванной, но не на защёлку, потому что думает, что все окружающие ее девочки уже спят, но девушка с проницательными голубыми глазами прогадала.       Все эти ночи не спит такая же несчастливая в любви девушка. И по иронии судьбы, это, конечно же, Костья. Каждую чёртову ночь, которых она уже боится, ведь знает, что придется вновь слышать всхлипы любимого человека, но бездействовать, её охватывает желание подскочить к кровати, обнять, поддердать, а может даже, и поцеловать Бэллу, но не может. Не может по причине того, что она — идиотка, боящаяся любить, боящаяся чувствовать привязанность или что-то в этом роде только из-за своих принципов. Она же даже не может объяснить значение слова «любовь». Конечно, из-за своих страхов и принципов, она отталкивает именно ту, которую через все подкорки себя, оставленные этим жестоким миром, любит ту манящую девушку, что была так необычайно рада новому дню, не смотря на все трудности, но сейчас все изменилось. Купер бессомненно понимает, что если сейчас она не предпримет ничего ради того, чтобы сплести свою жизнь и жизнь Кузнецовой воедино, то она никогда уже не ощутит то светлое чувство, но и боль встретить нет риска, в чём можно найти свои плюсы. Из глаз самой девушки начинают предательски литься прозрачные солёные капли, в носу щекочет, а к горлу подобрался ком злости саму на себя. Быстро смахивает слезы, хотя знает, что ее никто не увидит в ночном полумраке и царстве мирно спящих дам. Хочется стены бить до боли, смешанной с алой жидкостью в костяшках, но она всего-лишь закусывает губу как обычно до крови. По искусанным губам видно, что это стало ее привычкой эту неделю. Знаете, девушке самой бы хотелось признаться самой себе в том, что она влюбилась. Что она действительно полюбила. Но она не может, ставя под удар и свои чувства, и чувства влюбленной в неё девушки, что думает о себе самое плохое только из-за поступка Костьи, когда та быстро «переобулась» и приняла сторону Петрухи.       Забавно лишь то, что обе девушки страдают. Одна от своих принципов, всё равно понимая, что не выдержит долгое время без возлюбленной, а другая — из-за отдаления девушки с пепельными волосами. Но вместо того, чтобы спокойно поговорить, понимая то, что этого не избежать, и от этого никуда не деться, девушки предпочитают страдать, плакать по ночам и отмалчиваться, говоря остальным, что их ничего не беспокоит кроме обучения. Идеальная пара.       Еще неизвестное время зеленоглазая лежала на кровати, укутанная одеялом, витая в каких-то своих отягощённых мыслях, а так же взвешивая все «за» и «против» того, чтобы пойти в ванную комнату к Кузнецовой. Но приняв решение, что если сегодня же татуированная серьезно не поговорит с младшей, то никогда этого не произойдет. А этот разговор им явно жизненно необходим. Девушка вытирает солёные слезы, опять скатившиеся по щекам, встаёт с кровати, стараясь пройти максимально тихо, подходит до заветнго места.       Не стучась, она открывает такую же серую, как жизнь двух пацанок в последние дни, дверь, стараясь не скрипеть Аккуратно закрывает её, стараясь не потревожить сон других девочек, все так же боясь повернуться к девушке, что сидит, уперевшись спиной о ванну и смотрит на старшую с неподдельным удивлением. — Ч-что ты здесь забыла?! Ты не видишь, что ванна занята?! — обиды не дают девушке спокойно реагировать на появление Костьи, хотя внутри она себя обязательно наругает спустя минут пятнадцать. — Ты можешь так не кричать? Ночь на дворе, — поворачивается к младшей и видит не самую лучшую картину. Заплаканные и опухшие глаза, покрасневшие щёки, исцарапанные отросшими ногтями запястья, — В таком случае, что же ты тут забыла в час ночи? И давай без твоего пессимизма и вранья. — А тебе то что? Хочу — сижу, — девушка разговаривала на «отъебись», но скорее всего, это была ее защитная реакция. По другому леди защищаться нельзя. Старшую это, конечно, задевало, но она понимала, что сама эту кашу заварила, теперь ей её и расхлебывать. — Бэлла, я просто хочу поговорить, — старшая поправила свою пепельную чёлку, вновь спустившуюся на глаза, и села как можно ближе к Кузнецовой, дабы сократить расстояние между ними, — В чём проблема? Почему ты запираешься в ванной по ночам, сбегаешь в темноте во двор, хотя, блять, осень уже, и тебе по-любому не комильфо? — Ты реально такая тупая и сама не можешь догадаться, в чём дело? Серьёзно? — первый раз за весь этот небольшой, но напряжённый разговор Кузнецова подняла свои большие красивые глаза на Купер, посмотрев той в глаза и подловив ее.       Самой сильной слабостью старшей являлись глаза светловолосой. Купер тонула в них, словно в Атлантическом океане, цвет которого напоминали глаза малой. Снова зависла, отключилась от мира всего, заглядывая в бездонные и невинные глаза. — Видимо, тупая, но не тупее тебя, которая постоянно скрывает свои слезы и истерики даже от твоей Ликочки, — съязвила татуированныя девушка, сама не поняв, зачем это сделала — Во-первых, Лика мне как сестра. Во-вторых, я разберусь сама. В-третьих, ты думаешь, я не замечаю твоих красных глаз? — Бэлл, ты мне не ответила на вопрос. Пожалуйста… — Каспер даже договорить не успела, её прервал резкий крик Бэллы, не смотрящей даже на то, что в соседней комнате спят девушки, чей сон не хотелось тревожить. Благо, спят они крепким сном. — Да ты, блять, не понимаешь?! Я влюбилась в тебя как идиотка! Ты была со мной, ты стала мне близка на столько, на сколько я к себе никого в жизни не подпускала! А потом ты меня просто из своей жизни вышвырнула и метнулась к Петровой! И сейчас ты спрашиваешь, что со со мной?! Ты сейчас серьезно?! — по щекам младшей уже градом лились слёзы. Она призналась, накипевшее отпустило. Возможно, будет легче?..       А до Костьи наконец дошло. Дошло, что творится с этим ангелочком. Дошло, почему она плачет. И самое главное…дошло то, что она сделала невыносимо больно ни в чём не виновному человеку только из-за своего страха полюбить. Сразу же придвинувшись, татуированная прильнула к телу напротив, обнимая его, кладя голову Бэллы себе на плечо, покачивая, успокаивая. Как и кого же всё-таки человек может погубить из-за собственных неподавленных в себе страхов…  — Девочка моя, не плачь, прошу тебя! Это, блять, я-хуева эгоистка. Это, сука, я заставила тебя думать, что ты какая-то не такая, что ты не способна мне понравиться, что это ты-ужасный человек, но все наоборот. Пойми, жизнь-это не сказка про счастливую жизнь. Я тебя люблю, с самой первой встречи, — старшая слышит лишь всхлипывания рядом со своим ухом, а на растянутой ночной футболке появляется небольшая лужится от слёз младшей. У самой глаза предательски слезятся, хочется себя несколько раз хорошенько по лбу стукнуть за то, что она сама довела до состояния «сдохните меня» своего же любимого человека.  — Бэйбик, солнышко, я не хотела тебя ранить, я наоборот не подпускала тебя к себе, отдалялась, как грёбанная сука променяла со скрежетом на сердце тебя на Петрову. А причина очень проста… Всё-таки Купер сдаётся, отдаётся в плен чувствам и эмоциям, начинает плакать, всё так же гладя чужую макушку с волосами цвета свежей пшеницы на своём плече.  — Малышка, я не умею любить. Я тебя не подпускала к себе даже на пушечный выстрел по причине того, что я тебе сделаю еще больнее своим присутствием рядом. Пойми, ты действительно будешь страдать со мной, а мне потом будет еще хуевее от осознания того, что я подпустила тебя, сдалась, дала надежды на лучшую жизнь со мной, но я хуёвая кандидатура на место твоей второй половинки. Прости, если сможешь, — на одном дыхании произносит Каспер, боясь передумать и не сказать то, что гложет ее на протежении долгого времени, но не слышит ответа жутко тянущихся для нее тридцать секунд. — Поцелуй меня — тихо шепчет младшая, будто находясь в бреду. Костья словно выпала из реальности. С одной стороны она так жаждала услышать эти заветные слова, а с другой — боялась. Но отступать некуда.        Татуированные пальцы поглаживают нежную, неосквернённую чужими фалангами кожу щеки светловолосой, продвигаясь к губам. Подталкивается вперед, касаясь мягких нежно-розовых, но таких желанных губ самой младшей на проекте. Аккуратно, будто пробуя эту сладость на вкус, Костья подминает под себя губы, а руками еще сильнее обвивает талию девушки напротив. Девушки не знают, сколько находились в плену друг у друга, но обе уже абсолютно точно могут сказать, что любят и любимы.  — Костья, ты — хуева эгоистка, но я тебя люблю! Слышишь?! И мне плевать, какие неудачи и препятствия нас ждут дальше, но самое главное — это то, чтобы мы были вместе. Я верю, ты умеешь любить, я вижу по тебе. Но пойми, ты мне сейчас делаешь так больно, что эта уебанская боль достигает выршин самых высоких гор, самых далёких звезд. Без тебя мне плохо, одиноко, меня буквально на части разрывает. Пожалуйста, пойди на этот шаг, каким бы сложным он не казался, — Бэллу, если честно, тогда вообще не интересовало, какие горы самые высокие, какие звёзды дальше всех от Земли, её волновала лишь персона Костьи, что сидит на кафельном полу в ванной комнате и слезливо разговаривает с ней о любви. Знаете, в чём ирония? В том, что если бы обе девушки буквально 2 месяца назад услышали или прочитали бы эти слова, они бы просто думали о том, что это сопливо, в некоторой части даже мерзко. Но сейчас они сами говорят это друг другу от чистого сердца. Меняет ли их так Школа Леди, либо же компания друг друга — неизвестно. — Ты — моя любовь — с действительно неподдельными чувствами произносит старшая, понимая, что они всё-таки пройдут через все испытания, что их ждут, а Костья всё же научилась по-настоящему любить. — А ты — мое искусство — молвит младшая, вновь поддаваясь к губам напротив и сминает их, показывая всю свою любовь через поцелуй.

Если мы и любим, то это не так и часто.