Право вето

      Примерно через пять минут после появления Оливии дверь вновь открылась, впустив в кабинет директора миловидную брюнетку-когтевранку, школьную форму которой также украшал значок старосты. — Добрый день, профессор Дамблдор, — чинно поздоровалась она с директором. — Родители пострадавших студентов уже на пути к вам, скоро можно будет начинать, — доложила она. — Спасибо, мисс Редверс. Присаживайтесь, — кивнул он в ответ. Девушка направилась к стулу, который предложил ей директор, однако, проходя мимо Оливии, не удержалась и процедила сквозь зубы:       — Дрянь!       — Идиотка! — не осталась в долгу слизеринка.       — Исправь то, что сделала с Дереком и остальными, не то вылетишь из Хогвартса как пробка, магглянка! — самодовольно усмехнулась когтевранка.       — О, да я смотрю, в твоей семье ещё поощряют идеи чистоты крови! — протянула Оливия. — Моему крёстному, министру магии, это будет особенно интересно. А я, уж поверь, прослежу, чтобы он узнал об этом! — она смерила брюнетку презрительным взглядом. — Ты уже проиграла, дура! Только сама пока этого не понимаешь!       Слушая эту перепалку, Драко устало закрыл глаза руками. Если до этого он ещё не был уверен, то теперь сомнений не было: сидящая перед ним блондинка — его дочь.       — Вы закончили, юные леди? — обратился к студенткам директор, посмотрев поочерёдно на каждую из них.       — Простите, директор, — смиренно опустила глаза Редверс. — Просто кому-то чуждо понятие хороших манер и воспитание.       — Себя имеешь в виду? — усмехнулась Оливия. — Самокритично, но справедливо!       — И это старосты факультетов? — не выдержал директор, отбросив перо в сторону. — Просто стыд и позор!       Закончить речь он не успел, дверь вновь открылась, и на пороге показалась весьма живописная компания. Вначале вошли четыре пары чистокровных семей, Драко узнал их, хотя они были на несколько лет его старше. Волшебник предположил, что это как раз родители пострадавших студентов, потому что те были слишком бледны даже для аристократов, явно нервничали и бросали на Оливию полные злобы взгляды, которые та с абсолютной невозмутимостью игнорировала. Следом за ними вошли четверо парней, которые и были, по всей видимости, теми студентами, чьё здоровье подорвала выходка Оливии.       Что ж, Драко вынужден был констатировать, что его предполагаемая дочь не лишена весьма своеобразного чувства юмора. То, что юноши были под действием Амортенции, было для него совершенно очевидно. Молодые люди находились в эйфории, похожей на одержимость. Только внимание их было направлено не на дочку Драко, как поначалу можно было подумать, а друг на друга. Четверо парней, разбившись на пары, смотрели на своих партнёров с настолько сильным обожанием, что Малфою стало их искренне жаль, ведь, судя по всему, до этого они едва ли демонстрировали подобного рода пристрастия.        — Ну что, можем начинать? — уточнила одна из матерей заколдованных парней после приветствия директора.        — Необходимо дождаться мать мисс Оливии, — покачал головой Аберфорт Дамблдор. — Мы не можем рассматривать столь серьёзное дело без родителей обвиняемой студентки.       — Она в рейде сегодня, скоро будет, — пояснила девушка совершенно безразличным тоном, словно все они собрались за чашкой чая и шла обычная светская беседа.       — Позор для матери-героини, — прошипела Редверс.       — Заткнись, или я тебя в лягушку превращу! — вспыхнула Оливия, моментально вскочив и направив на неё палочку.       — Юные леди, мне наложить на вас обеих Силенцио? — сурово проговорил Аберфорт. — Это последнее предупреждение.       Студентки осеклись, дружно замолчав.       И пока Драко пытался принять тот факт, что он впервые за семнадцать лет увидит Гермиону, дверь в кабинет директора открылась вновь.       Грейнджер влетела в кабинет, словно выпущенная из лука стрела. Она не опоздала, появившись минута в минуту к назначенному времени, однако всё равно ощущала себя неуютно оттого, что пришла последней. Проходя мимо кажущегося пустым стула, на котором сидел Драко, она неожиданно остановилась, словно сбилась с шага, так, будто со всего размаха влетела в стену. Женщина замерла, судорожно вдохнув. Гермиона узнала бы звучание запаха этого одеколона из миллиона, до этого ни разу за все годы с момента их расставания ей не довелось столкнуться с другим любителем подобного парфюма. Она застыла, не желая делать и шага прочь от источника этого аромата.       В сообщении Дамблдора о проступке Оливии речь шла об Амортенции. Неужели зелье принесли на собрание? Память моментально подкинула Гермионе воспоминание полуторагодовалой давности, когда на рейде по ликвидации незаконно открытого публичного дома она едва не провалила задание. Стоило проникнуть внутрь, её окутала дымка аромата этого одеколона и зелёных яблок, витающая в воздухе. Как потом стало известно, это случилось потому, что хозяева заведения для усиления эффекта распыляли концентрированную Амортенцию в воздухе. Или все же такой парфюм использовал кто-то из присутствующих на собрании? Как бы то ни было, Гермиона с горечью констатировала, что от неожиданности она растеряла весь свой боевой настрой.       — Мисс Грейнджер, всё в порядке? — обратив внимание на её смятение, уточнил директор Хогвартса.       — Да, профессор. Простите, — осмотревшись, она твёрдым шагом направилась в сторону стула, который на самом деле свободен не был.       Драко в тот момент совершенно не вслушивался в слова и не мог сосредоточиться на том, что происходило вокруг. Он был не в силах оторвать взгляд от Гермионы, боясь даже моргнуть, словно она могла исчезнуть как неуловимый пустынный мираж, который порой посещал его, стоило только увидеть хотя бы немного похожую на неё девушку в толпе. Она почти не изменилась, разве что вместо косы носила теперь элегантную высокую причёску, из которой, словно в напоминание о той девчонке, которой он её запомнил, выбилось несколько непослушных прядей, да джинсы сменила элегантная юбка. Мужчина почувствовал, что по щеке потекла-таки предательская слеза, неубедительно солгав самому себе, что глаза просто устали от того, что он слишком долго не моргая смотрел на Гермиону, наслаждаясь звуком её почти забытого голоса.       Опомнился он только тогда, когда стало очевидно, что буквально через несколько секунд она приземлится ему прямо на колени. Успокаивающая настойка в сочетании с шоком сыграли с ним злую шутку, ведь он не успел вовремя встать, а потому просто замер в ожидании неизбежного.       Интересно, как она отреагирует, если он обнимет её за талию? Вероятно, испугается, не ожидая ничего подобного, но вдруг вспомнит, узнает тепло его рук? Или же воспоминания о нём давно стёрлись теми, кто обнимал её после него?       В тот момент он совершенно не ощущал того, что должен ненавидеть Гермиону за то, что не сообщила ему о том, что результатом их ярких и стремительных отношений стала беременность. За то, что позволила Нарциссе увезти его. За то, что при всём своём недюжинном уме не сумела тогда найти другой выход. Перед глазами промелькнул и момент с подарком в виде платинового дракона. Да уж, мистер Драко Люциус Малфой, вы определенно смогли превзойти сами себя, подумал он, болезненно зажмуривая глаза до скачущих белых пятен в надежде взять себя в руки и не допустить малодушных слез.       Драко хотел разозлиться. Он, чёрт возьми, имел на это полное право. Зря он по привычке последовал совету портрета Северуса Снейпа. Теперь же он словно был под Империусом, точно выполнял чью-то прихоть оставаться на месте, ощущая от этого невероятную эйфорию, причём с досадой на себя самого вынужден был констатировать, что виной тому совсем не эффект Успокаивающего зелья, а тот факт, что он имел возможность видеть свою юношескую любовь не только во снах.       Продолжив внимательно её рассматривать, Драко удовлетворённо отметил, что кольцо на левом безымянном пальце отсутствовало. Да и Аберфорт обратился к ней по ее девичьей фамилии. Она свободна, или всё же в отношениях, но не связывает себя узами брака?       Кстати, отчего директор не пытается спасти ситуацию? Уверен, что Драко успел встать со стула?       — Мам, иди сюда! — позвала Оливия, поняв, что Гермиона не заметила свободное место возле неё.       Развернувшись на высоких каблуках, которых раньше никогда не носила, женщина направилась в сторону девочки, изо всех сил стараясь отогнать непрошеные воспоминания и морально настраиваясь на необходимость отстоять право дочери сделать то, чего не смогла сама Гермиона, — закончить обучение в Хогвартсе.

      23 октября 1998 года

      Нарцисса аккуратно постучала, однако из комнаты сына ответа не последовало. Поскольку после Азкабана у него несколько раз бывали глубокие обмороки, она решилась нарушить его личное пространство, войдя в комнату без приглашения.       Вопреки её тревожным ожиданиям, Драко сидел на полу, на котором были разложены в огромном количестве семейные фолианты, а в центре для чего-то лежала большая маггловская карта Мира.       — Добрый день, сын, — постаралась никак не выказать своего удивления странному поведению наследника волшебница.       — Привет, мам, — кивнул он, не отрывая взгляда от одной из книг.       — Не поделишься, что ты изучаешь? — задала она вопрос, однако ответа не последовало. Когда пауза затянулась, Нарцисса таки повысила голос. — Драко?       — А? — он растерянно посмотрел на мать, словно только что её заметил. — Прости, я немного занят.       — Это я уже поняла, — вздохнула она, заметив, что он одет также, как и вчера, отчего сделала вывод, что Драко не спал всю ночь. — Может, объяснишь, чем ты так увлечён? И заодно ответишь на вопрос, когда последний раз был в душе, юный джентльмен?       — Подожди, мам, — отмахнулся юноша, после чего, неожиданно для матери, схватил кинжал и надрезал себе предплечье, пролив кровь прямо поверх расстеленной карты, а затем взял в другую руку волшебную палочку, шепча какое-то заклинание. Постепенно кровь начала движение, переместившись вниз карты, сдвигаясь всё правей и правей, пока не замерла, достигнув Австралии.       — Так вот где ты, Гермиона… — прошептал он, быстро встав с пола, и, продолжая практически игнорировать внимательно следящую за каждым его движением мать, вызвал Хуки, дав тому задание собрать ему саквояж.       — Я все ещё здесь, Драко, — недовольно заметила Нарцисса. — Не желаешь объяснить, что только что произошло?       — Я обнаружил место, где сейчас находится моя Гермиона, — спокойно ответил он. — Заклинание, которым она убрала Метку с моей руки, было объединяющим, а потому с помощью магии крови я смог обнаружить её местонахождение. И теперь намерен разыскать её там. Блейз пообещал помочь достать международный портключ.       — Мы уже много раз это обсуждали, Драко, — устало покачала головой женщина. — Мы в долгу перед отцом Астории, а потому…       — Мам, я помню, что меня выкупили как понравившуюся куртизанку, можешь не напоминать, — раздражённо фыркнул юноша. — Но сегодня пришло извещение из английского Министерства, что наши счета разморожены. Так что, если понадобится, я удвою, или даже утрою сумму собственного выкупа, но на Астории не женюсь. Я отправляюсь в Австралию за Гермионой!       Вместо ответа волшебница начала закатывать рукав, заставив в спешке собирающегося сына замереть на месте, когда он понял, что та решила ему продемонстрировать.       — Мама, умоляю, скажи, что ты этого не сделала, — срывающимся шёпотом проговорил Драко, не сводя глаз с тонкого красного шрама, остающегося после алой магической петли, скрепляющей Непреложный Обет.       — Мне очень жаль, Драко, — покачала она головой. — Но, если ты отправишься на поиски мисс Грейнджер, расторгнув помолвку, я погибну…       Не желая верить в услышанное, юноша со злостью бросил ни в чём не повинный саквояж из драконьей кожи в стену, до смерти напугав Хуки, который в ту же секунду трансгрессировал из комнаты.       — Как звучит текст Обета, мама?! — что есть сил закричал он.       — Драко… — попыталась успокоить его та, однако сын не стал её слушать.       — Говори! — потребовал волшебник. — Я хочу знать, как именно, какими словами ты разрушила мою жизнь!       — Разрушила жизнь?! — воскликнула в ответ леди Малфой. — Да тебя в живых бы не было, если бы не эта сделка! Твоя грязнокровая пигалица ничем не смогла помочь! Ты умирал там! Любая мать на моём месте сделала бы то же самое! Думаешь, что провернуть такую сделку было легко и просто, учитывая наше незавидное положение в свете, отношение к нам сотрудников Министерства магии и членов Визенгамота?       — Текст Обета, мама, — неестественно спокойным голосом повторил своё требование Драко, никак не отреагировав на её пламенную речь.       — Если мистер Гринграсс заплатит за тебя штраф, то ты женишься на его дочери Астории, когда та достигнет совершеннолетия, и будешь хранить ей верность, пока смерть не разлучит вас. И есть оговорка, что ты не можешь ни прямо, ни косвенно пытаться приблизить смерть супруги. — Что насчет моей смерти? Её я могу приблизить? — с жутким спокойствием уточнил он, отстранённо вспомнив Ромео и Джульетту и уже не считая их такими уж глупцами. — Если ты намерен сотворить что-то подобное, то можешь, не сдерживая себя, отправляться прямиком в Австралию! — резко воскликнула испуганная женщина. — Я не переживу этого в любом случае!       Драко замер и остался стоять на месте некоторое время. «Я не хочу, чтобы ты выбирал между мной и своей мамой. Ты знаешь, что я люблю тебя…» — словно наяву услышал он тихий шёпот Гермионы, осознавая — это действительно финал их истории. Он никогда не обречёт мать на гибель. Все кончено.       Всерьёз обеспокоившись состоянием сына, Нарцисса тем временем вызвала Хуки и попросила принести Успокаивающее зелье.       — К чёрту зелье! — стряхнув оцепенение, Драко подошёл к своему столу и, взяв в руку перо и положив перед собой пергамент, начал быстро что-то писать.       — И что же ты теперь намерен делать? — уточнила его мать.       — Я отправлю филина Гермионе. Объясню, что случилось, чтобы она не думала, что я… — начал было говорить Драко, однако Нарцисса довольно неучтиво перебила его, немного истерично рассмеявшись.       — Великий Мерлин, мужчины! — закатила она глаза. — Вся ваша любовь на поверку — лишь желание единоличного обладания!       — На что ты намекаешь?       — Да какие намёки, что ты, Драко! — отмахнулась она. — Я говорю с тобой совершенно откровенно и призываю хотя бы немного задуматься о последствиях этого поступка. Для чего мисс Грейнджер это сообщение? Чтобы она всю жизнь провела в одиночестве, храня верность человеку, который не сможет ей предложить абсолютно ничего? Да даже если бы и мог, если бы твоя супружеская верность не была бы условием Непреложного Обета — ты что, пожелал бы любимой женщине незавидную участь любовницы?       После этих слов Драко с отвращением отбросил перо, закрыл лицо руками, впившись пальцами в волосы, и застыл, являя собой статую отчаянию в её кристальной чистоте.       — Прости, сынок, — тихо вздохнула миссис Малфой.       Он ничего не ответил, продолжая неподвижно сидеть за столом.       — Знаешь, кого на самом деле теперь ждёт незавидная участь, мама? — услышала она тихий холодный голос сына, когда тот спустя бесконечно долгую паузу решился заговорить. — Мою будущую жену, — ответил он сам на свой вопрос, после чего, резко встав со стула, широкими шагами покинул комнату.