Право вето

      «Драко, здравствуй!       Понимаю все обстоятельства, а потому нисколько не обижаюсь на то, что ты так поспешно покинул Хогвартс. Принимая во внимание всё случившееся, я поступила бы точно также. Тем не менее, искренне хотелось бы надеяться, что, начиная новую жизнь, ты всё-таки парочку старых друзей заберёшь в неё тоже. Наше с Невиллом приглашение на пудинг всё ещё в силе.       П.С. Я не зря верила в магглов. Они сумели мне помочь, уверена, мозгошмыги не помешают тебе понять, о чём речь.       П.П.С. Поскольку в прошлый раз я промолчала, то теперь должна исправить ошибку. На заседании суда мне вновь показалось, что Гермиона немного изменилась. И я опять-таки выражаю надежду, что ты и этот намёк поймёшь верно.

С теплом, П.Долгопупс-Лавгуд».

      Задуматься обо всех тонких намёках Полумны Драко не успел, поскольку в его кабинет вихрем, не подумав спросить разрешения, влетела Гермиона и с размаху практически упала на стул, обтянутый драконьей кожей, стоявший возле стола напротив него.       — Я такая идиотка! — воскликнула она, спрятав лицо в ладонях. Растрепавшиеся кудри, которые она в последнее время перестала собирать в пучок, помогли ей спрятаться от Малфоя, хотя этого совершенно не требовалось. Он демонстративно невидящим взглядом несколько секунд изучал письмо, однако быстро сдался, понимая, что просто не способен долго игнорировать её присутствие.       — Хотел бы опровергнуть данное утверждение, однако последние события в известной степени подтверждают твои слова, — снизошёл он до ответа, хотя после прошедшего вчера суда по делу Кингсли Бруствера искренне собирался не разговаривать с ней добрую неделю.       — Я пришла поговорить совершенно не об этом, — отмахнулась от него Гермиона. — Драко, прекрати уже свою истерику! Ты действительно хотел, чтобы наша совместная жизнь началась с того, что кого-то приговорят к Поцелую Дементора?       — Если речь о том, кто собирался меня убить, тебя изнасиловать, а нашу дочь бросил в Азкабан — да, определённо! — резко ответил он. — Увольняясь, я умолял Шляпу не отправлять на Гриффиндор больше никого и никогда! Потому что это ваше благородство выходит за рамки всякого здравого смысла.       — Ты присоединился к нашей стороне под конец войны и не знаешь всего, — хмуро покачала головой в ответ Гермиона, полностью игнорируя его эмоциональный выпад. Она понимала, что Драко имел право злиться, но не жалела о том, что на суде выступила в защиту Кингсли. — Он несколько раз спасал мне жизнь, — пояснила волшебница, в глубине души надеясь, что когда её любимый немного спустит пар, то сам поймёт, что она поступила правильно. — Если тебе так будет удобнее, можешь считать, что я просто вернула долг.       — Гермиона, дракл тебя дери, он получил всего два года в Западном крыле! Два года за семнадцать лет разлуки!       — Поверь, он и так уже наказан гораздо сильнее, — вздохнула она, стараясь не вспоминать направленный на неё пронзительный взгляд Кингсли во время заседания. — У нас же вся жизнь впереди. И только от тебя зависит, будем мы наслаждаться ею или копить новые обиды.       — Если не эта тема, что тогда спровоцировало твой приступ самобичевания? — помолчав некоторое время, решил сменить тему Драко.       В ответ Гермиона густо покраснела и замолчала, словно собираясь с духом.       — Ты же знаешь, что я не очень хорошо себя чувствую в последнее время, а мы списывали это на стресс из-за суда, — нервно заправив прядь за ухо, осторожно произнесла она. Тревожно нахмурившись, Малфой кивнул и продолжил вопросительно смотреть на неё в ожидании продолжения. — В общем, сегодня утром я была у целительницы… И… Оказывается, стресс тут ни при чём!       — Гермиона, ну прекрати меня пугать, я тебе не гриффиндорец, чтобы храбро смотреть в лицо беде! — не выдержав, воскликнул Драко. — Ты больна? Что-то серьёзное?!       — Я беременна, — выдавила она из себя и, почти неслышно всхлипнув, вновь спрятала лицо в копне своих волос, словно в самом безопасном в мире укрытии. — Это случилось после твоего первого визита ко мне, я же с утра убежала в Азкабан, не подумав о том, что может случиться, да и не было у меня дома зелья, просто не нужно было! Прости, Драко, я такая идиотка! — повторила она свою первую фразу и виновато посмотрела ему в глаза.       — Ты не хочешь этого? — уточнил он, не зная, как интерпретировать её реакцию на эту новость. Анализировать собственные эмоции на этот счёт мужчина пока и вовсе не был готов.       — А ты? — задала она встречный вопрос.       — Гермиона, любовь моя, мне не привыкать узнавать о детях, заводить которых я не планировал, — усмехнулся он. — У меня их уже двое, а где двое, там и трое…       — Тогда уж четверо, — сконфуженно поправила она его.       — Ч-что? — переспросил он, запнувшись на первой букве.       — У нас будет двойня, Драко, — решившись, выпалила она.       — Что ж, эльфов у нас достаточно, так что справимся, — кивнул он, отчего-то чувствуя волнение от того, что может выдать не ту реакцию, на которую рассчитывает Гермиона. Он боялся разочаровать её даже в мелочах. — Или для тебя всё это слишком? — мягко спросил он, после чего обошёл стол и присел перед ней на колени, ободряюще сжав её маленькие ладони в своих.       — Дело совсем не в этом! Просто это твоё Противобастардное заклятие никуда не делось!       — Родная, разве это проблема? — спросил он. — Пригласим снова эту австралийку и снимем его!       — Драко, мы ужасные родители! Оливию жить не убедили, а если и с этими крошками не сможем?! — на этих словах её глаза заблестели от слёз. — Это ведь опять незапланированно, не вовремя и так неожиданно!       — И это слова ярчайшей ведьмы своего времени? — слегка более расслабленно, чем чувствовал себя на самом деле, уточнил Драко. — Неужели я действительно должен озвучивать тебе очевидное решение?       — Я не хочу избавляться от них! — поспешила сказать Гермиона. — Я их уже люблю!       — Женщина, ну и дикие идеи у тебя! — отмахнулся от неё Драко. — Мысли шире, это же очевидно! Чтобы Противобастардное заклинание не действовало, всего-навсего нужно, чтобы мои наследники не были бастардами! Нам нужно пожениться!       — Не хочу, чтобы ты женился на мне только из-за нашего хронического неумения предохраняться, — продолжила упрямиться она.       — Слушай, ну прекрати уже! — воскликнул Драко, чуть сильнее сжав её запястья. — Понимаю, что я не самая завидная партия, но всё-таки надеялся, что у нас это всё взаимно! А ты отвергаешь меня уже второй раз!       — Видимо, я пропустила момент с первым предложением, — вздохнула Гермиона. В ответ Драко сменил позу, встав на одно колено, после чего аккуратно снял с её шеи медальон, корректно отменив заклинание Оливии, благодаря которому цепочка больше не расстёгивалась. Щёлкнув тайным замком у головы дракона, он продемонстрировал скрытый заклятием Невидимого расширения фамильный перстень.       — Хотел подарить тебе ещё в Малфой-мэноре, но ты слишком активно возражала, — спокойно показал он платиновое ювелирное изделие, которое, судя по узнаваемой нежной элегантной отделке, шло комплектом с подвеской. — По счастью, мои достопочтенные родители, насколько мне известно, больше никаких Непреложных Обетов не заключали. Так что, если не хочешь, чтобы при новой встрече твой отец пристрелил меня из маггловского ружья за новую беременность своей дорогой дочери до момента взаимного обмена клятвами, придётся соглашаться.       — Кстати, насчёт родителей… — неловко сменила тему не готовая к такому повороту событий Гермиона. — Я разговаривала через камин с твоей матерью, она продолжает настаивать на встрече, — не особо веря в то, что сумеет его уговорить, вновь попыталась она прощупать почву.       — И речи быть не может, — отрезал Драко, резко поднявшись на ноги, сжал ладонь с кольцом в кулак, безошибочно распознав её отвлекающий манёвр. — Я не доверяю Люциусу, особенно теперь, когда ты беременна, близко его не подпущу.       — Миссис Малфой уверяет, что он изменился и мечтает увидеть нас и познакомиться с внуками, — предприняла ещё одну попытку Гермиона, которая после вынужденной разлуки с собственными родителями меньше всего хотела, чтобы Драко сжёг все мосты в общении с семьёй.       — Нет, Гермиона, этого не будет! Я слишком хорошо его знаю, чтобы поверить в то, что Азкабан изменил его в нужную сторону! — холодным тоном пресёк он разговор, отчего у неё заныло сердце.       С присущей ей чуткостью Гермиона поняла, что её попытка сменить тему была расценена им как отказ. Решившись, она тихо подошла к своему самому любимому на свете человеку со спины и обняла за талию, уткнувшись носом ему в плечо.       — Драко, ну как мы поженимся? — тихо спросила она, вдыхая любимый аромат его парфюма. — Ты ещё в трауре, это даже неприлично.       — Да кого это волнует! — отмахнулся он. — Моей репутации навредить или сделать хуже уже объективно сложно. Можем вообще сделать это тайно, а когда станет можно, устроим праздник. Или вообще поставим всех перед фактом. В любом случае у нас будут не очень хорошие новости для маленькой мисс «я-любимая-и-единственная-мамина-дочка», — договорил Малфой, повернувшись к ней. — Просто что-то мне подсказывает, что если той толпе, что сейчас в тебе, будет грозить опасность, то с тебя станется оставить меня без секса, — произнёс он самую неромантичную из причин, ощущая неловкость от того, что никак не мог решиться признаться, насколько сильно и давно мечтал увидеть её в качестве своей супруги. — А хуже разлуки с Гермионой Грейнджер может быть жизнь с ней и сон в одной постели без права к ней прикоснуться, — отшутился он, обняв её и привлекая к себе, после чего мягко поцеловал, отчего она на несколько мгновений забыла и о постоянно преследовавшем её с недавних пор недомогании, и о переживаниях неопределённого будущего, да и о том, что дверь в кабинет не была заперта. — Соглашайся, Гермиона, — словно змей-искуситель, продолжил он, отстранившись спустя некоторое время. — Многого не прошу, всего-то до конца жизни.       Ответить она не успела, потому что после предупредительного стука в кабинет вошла Оливия, одетая в форму ученицы Шармбатона, которая шла ей чрезвычайно. Французская школа магии, в отличие от Хогвартса, не была совершенно закрытым пансионом, а потому при согласии родителей ученики могли при желании камином возвращаться домой по окончании занятий.       — Ой, — смутилась она. Видеть маму в чьих бы то ни было объятиях для неё было по-прежнему непривычно, если не сказать дико. — Я могу зайти позже…       — Что ты хотела, Оливия? — строго спросила её Гермиона, которая всё ещё злилась на дочь за то, что та умудрилась натворить. После их переезда в Малфой-Мэнор во Франции, переводом девушки в новую школу и всеми сопутствующими проблемами занимался Драко ввиду плохого самочувствия Гермионы, причину которого они выяснили только теперь.       — Мне нужен контакт камина Рубеуса Хагрида, супруга мадам Максим, — ответила Оливия, понимая, что с её стороны самым мудрым будет не навлекать на себя гнев матери попытками выкручиваться и о чём-то умалчивать. — Хочу через него попытаться уговорить её позволить играть в Квиддич в Шармбатоне. Потому что я пыталась поговорить напрямую, но услышала, что «это ваг’ваг’ство, котог’ому нет места в нашей п г’ек г’асной школе»! — передразнила она в надежде вызвать мамину улыбку, как это часто бывало раньше.       — Если ты хотела играть в Квиддич, нужно было оставаться в Хогвартсе, как я тебе и предлагала! — строго отчеканила Гермиона, давая понять, что попытка провалилась. Старшая мисс Грейнджер не собиралась быстро сменять гнев на милость, чтобы у Оливии не создалось превратного впечатления о том, что её выходка с Бузинной палочкой и эксперименте на человеке легко сойдёт ей с рук. — Доучилась бы спокойно, не пришлось бы ещё и Скорпиусу, который отказался без тебя оставаться в Хогвартсе, менять третью школу за год! Но нет, взбаламутила всех, а теперь ещё и мадам Максим покоя не даёшь!       — Мам, ну как ты не понимаешь, не могла я туда вернуться! — воскликнула в отчаянии девушка.       — Чтобы не было стыдно вновь показываться там, не следовало нарушать закон!       — Да не стыдно мне, подумаешь, плевать я хотела на то, что кто-то там пялиться будет! — с наигранной бравадой вскинулась она, отчего стало ещё очевиднее, что после того, как её в магических наручниках авроры увели на глазах всей школы, юная мисс Грейнджер совершенно точно не горела желанием возвращаться в альма-матер. — Просто Тедди здесь, ему предоставили место в подготовительном классе Парижской юридической магической академии! Ни за что я не буду торчать в Хогвартсе, когда теперь у него под боком будет Мари Виктуар! — от переполнивших эмоций топнула ногой Оливия, впервые за прошедший месяц напомнив прежнюю себя.       Драко молча наблюдал за их словесной баталией. Со своей стороны, он был рад, что дочь, наконец, начала приходить в своё нормальное состояние, потому что видеть насмерть напуганную Азкабаном девушку, которая почти не покидала собственную комнату, было выше его сил и болезненно напоминало о временах его собственного заключения. Только с помощью Люпина они смогли постепенно вытащить её из этого состояния.       — Я поговорю с женой Поттера, попрошу, чтобы тебе позволили тренироваться в резервном составе «Гарпий», — решился он прервать их спор. — Эти феечки из Шармбатона не станут уворачиваться от бладжеров, даже не надейся, — пожал плечами Малфой. — Только окончательно форму потеряешь.       — Спасибо, пап, — счастливо улыбнулась она. — Всё, не смею больше мешать, — поспешила сбежать из кабинета Оливия, боясь, что либо мама наложит вето на его идею, либо отец сам передумает.       — Ну и зачем ты ей потакаешь? — устало спросила Гермиона. — Она должна обдумывать своё поведение и переоценивать поступки, а не продолжать по первому требованию получать всё, что душеньке угодно!       — Родная, пусть уж лучше летает на метле, чем обдумывает план захвата мира, — отмахнулся Малфой, вновь обняв её. — В нашем случае из двух зол надо выбирать меньшее. Да и Азкабан отнюдь не райское место, даже Западное крыло. Уж поверь, она усвоила урок.       — Кому же мне верить, как не собственному будущему мужу? — последний раз вздохнув, кивнула его любимая.       — Гермиона, я, наверное, тебя неправильно понял… — после некоторого замешательства пробормотал Драко. — Ты?..       — Я согласна, — потупив взгляд, кивнула она. — Если твоё предложение ещё в силе, Драко, то я согласна стать твоей женой. Я люблю тебя и столько лет мечтала только о том, что когда-нибудь получу шанс сказать тебе об этом! И теперь моя очередь использовать право вето! Я накладываю его на каждое из обстоятельств, по которым мы не должны стать семьёй в самое ближайшее время!       — Знаешь, Гермиона, — вздохнул Драко, аккуратно надев кольцо на её левый безымянный палец и, поднеся ладонь к губам, поцеловал, словно окончательно и бесповоротно давая понять, что от своих намерений не отказывался ни на секунду. — Больше всего мне хочется забыть и про право выбора и, тем более, про право вето и получить, наконец, право на счастье! Мне кажется, мы заслуживаем его после стольких лет…       — Всегда, любовь моя… — словно клятву, прошептала она, потянувшись к его губам за таким каждый раз нужным и долгожданным поцелуем.

КОНЕЦ.