Одна жизнь на двоих

      Паша и Костя были похожи как две капли воды лет до 12. Во время переходного возраста у мальчиков разошлись интересы. Костя стал более атлетичным, ходя на различные секции, в то время как Паша большую часть времени проводил за уроками. У братьев была вполне рабочая схема: Костя защищал брата от задир, а тот в свою очередь помогал ему с домашней работой и контрольными. Не смотря на то, что в последнее время у мальчиков отношения не складывались, Паша все-таки взялся написать сочинение за брата, уж очень он любил это дело.       В школу Паша добирался один, брат остался дома. Обычный день, обычные уроки, из необычного только то, что сегодня никому не было дела до Паши, но его это даже радовало. Ведь сегодня пятница и все вокруг обсуждали как провести эти выходные весело. Но как оказалось, мальчик расслабился слишком рано. Все произошло на уроке литературы. — Ребята, сдаем тетради с сочинением, кто не принес, снижу балл.       Все засуетились, кто-то пытался вымолить не снижать балл, кто-то играл в клоуна, чтобы повеселить класс, девчонки воспользовались суматохой, чтобы погалдеть и вроде все как всегда и везде, но процесс уже необратим. Паша сдал две тетради, за себя и брата, и учительница почему-то решила проверить именно их. — Паша. — окликнула ученика учительница литературы. — Да, Елена Юрьевна? — Паша забеспокоился, что галдеж стал тише и многие стали с интересом наблюдать разговор учителя и ученика. — Тут две тетради. — Да, Костя не смог сегодня прийти. — Старался не паниковать Паша.       Учительница заглянула внутрь Костиной тетради и спросила: — Ты писал за него сочинения все это время? — С чего вы взяли? Это же жульничество, я бы никогда… — Пашу начинало потрясывать. — Паша, иди к Марине Ивановне, я сейчас подойду. — Но Елена Юрьевна, за что, я правда ничего не делал. — тут парень заметил, что в классе стояла мертвая тишина и уже весь класс наблюдал за ними. — Паша, я два раза повторять не буду, иди. — Елена Юрьевна была неумолима и Паша подчинился, направившись к классному руководителю, может хотя бы ее он сможет уговорить не звонить матери.

***

      Шел урок. Паша сидел в подсобке у Марины Ивановны и ждал. Время тянулось липкой вязкой жижей, обволакивая все вокруг. Тиканье настенных часов совпадало с пульсирующей в ушах кровью. Пальцы похолодели и периодически дрожь пробегала по всему телу парня. Он знал, что Марина Ивановна уже позвонила его матери и она ехала сюда. Однажды мальчики уже попадались, классе в пятом и родители устроили им такую взбучку, что братья до сих пор это вспоминали с тревогой. Но отца не стало и Паша был не в том состоянии, да и не в том возрасте, чтобы волноваться о том, что его сейчас отчитают. Он переживал за маму, ей и так последнее время тяжело, а что с ней будет сейчас Паша не знал и боялся об этом думать. Телефон мальчика остался в классе, так что для его брата это станет сюрпризом, поэтому врать бессмысленно, если легенды не сойдутся, мать может разочароваться в них. А этого мальчики не хотели и даже опасались.       Прозвенел звонок. Паша слышал шум и гам, типичный для больших перемен. Чуть позже тяжелые шаги Елены Юрьевны. Они переговаривались шепотом, да Паша и не собирался их подслушивать, он и так все знал. Вскоре в класс влетела мать, стуча каблуками от сапог. Парень чувствовал ее взволнованность. Еще минута, две, три… Сколько надо чтобы раскрыть матери глаза на ее нерадивых детей?       Открылась дверь в подсобку. Зашли мать и Марина Ивановна. Обе были скорее обеспокоенные, чем злые. Паша решил идти в наступление. — Мама, я клянусь, это был первый и последний раз. Мы больше не будем. Ты же знаешь, Костя постоянно на своих тренировках, он не глупый, просто у него нет времени на какие-то сочинения. Мам, я просто хотел помочь.       Паша бегал глазами, на лице выступил холодный пот, но мать молчала. Это было не выносимо. Почему она молчит? — Мам? Скажи хоть что-нибудь… — Паша смотрел матери в глаза и не мог понять, готова она его простить или убить.       После долго молчания, на самом деле прошла всего минута, но для родителя и ребенка прошла целая вечность, казалось они взяли паузу, чтобы подумать, мать подошла к сыну и присела возле него на корточки. — Павлик, — женщина твердым и уверенным взглядом смотрела в голубые глаза мальчика. — дело не в сочинении… — Да-да, я понимаю, мы обманули, прости, это плохой поступок, нам правда очень стыдно. — затараторил Паша, все же надеясь, что мать или начнет кричать, или плакать. — Паша. — чуть повысив голос, чтобы остановить взволнованного сына, сказала женщина.- Костя умер.       Пашу бросило в жар. По спине пробежала волна мурашек и он опомнился. — Уже около месяца назад. Ты помнишь? — мать осторожно наблюдала реакцию сына.       Да, он помнил, он вспомнил все в деталях, но как он мог забыть и прийти в школу так, будто ничего не произошло? Из мальчика вырвался нервный смешок. — Я забыл, я вчера писал сочинение и меня ничего не смутило, как-будто так и надо. Я просто забыл. — парень уже не смеялся, он плакал.       Слезы текли из его глаз. Впервые после смерти брата он заплакал. И не просто заплакал, а осознал, что его брат больше нет. От бессилия он упал со стула в крепкие объятия мамы. От наплыва чувств мальчика отвлек тихий смешок слева от него. — Ты забыл, Павлик. — Брат смотрел на него с усмешкой, как могут смотреть только старшие братья на проделки младших. — Просто взял. И забыл.