«Мой коварный А-Хуань»

      Цзян Чэн сидел за узким офисным столом и тупо смотрел на экран компьютера. Светлые обои с какими-то цветочками раздражали глаза, но мужчина упорно не отводил взгляд, не в силах даже моргнуть. На «заснувшем» экране компьютера отражались дата и время: 24 декабря, 13:36.       Сегодня весь офис работал только до обеда. Директор компании очень любил Рождество и из года в год отпускал работников раньше почти на полдня.       Цзян Чэн выполнил всю работу, сдал накопившиеся годовые отчёты, а ещё очень устал от шума и топота ног бегающих по всему офису коллег и теперь был не в силах нормально соображать. Все его мысли сводились к одному — скорее поехать домой и отдохнуть от суеты в компании пива и телевизора. Возможно, ещё и в тёплых объятьях Сичэня. Тогда это было бы чудесное Рождество. Но…       Раздражающий звук донёсся до его уха, и мужчина не сразу сообразил, что это звонит его телефон. Не глядя на экран, он принял вызов и вернулся к созерцания цветочков.       — Алло?       — А-Чэн, мне заехать за тобой? — раздался весёлый голос Лань Хуаня.       — Будь добр, — коротко ответил Ваньинь.       — Тогда жди меня через полчаса! До встречи!       — До встречи, — бесцветно повторил мужчина и сбросил вызов. Как же он устал от этой беготни по офису и всеобщей атмосферы напряжённости из-за горящих дедлайнов!..       Сухо попрощавшись с коллегами и пожелав им хороших праздников, он ушёл раньше назначенного срока и минут 5 или больше просто гулял по тротуару вдоль дороги, вдыхая морозный воздух и приводя мысли в порядок.       Планы на сегодняшний день были большие. В 3 часа в школе Цзинь Лина должен начаться концерт по поводу приближающихся новогодних праздников. Цзян Чэн, как реабилитирующий в глазах племянника любящий дядя, обязан был посетить мероприятие и поддержать мальчика. А после двухчасового марафона детских номеров их ждал ужин с семьёй Лань. У Цзян Чэна, несмотря на то, что ужин был согласован задолго и должен был состояться по обоюдному согласию обеих сторон, не было абсолютно никаких моральных сил как-то общаться с Усянем и его семьёй. И дело было даже не в Вэй Ине, а в том, что Цзян Чэн дико устал за последнюю неделю дедлайнов, стресса и общения с такими же накрученными коллегами.       Машина посигналила ему, отвлекая от пессимистичных мыслей. Ваньинь, оглядевшись по сторонам (нет ли поблизости знакомых по офису?), проворно сел в знакомый серый автомобиль и с шумным вздохом откинулся на кожаную спинку кресла.       — Ты ведёшь себя как шпион, — с улыбкой заметил Сичэнь, смотря только на дорогу.       — Я же объяснял, что не хочу, чтоб мои коллеги что-то про тебя знали.       — Ты меня стесняешься?       — Я же объяснял… — устало повторил Цзян Чэн. — Если бы эти гады не были такими токсичными и раздражающими, то я бы с радостью поведал им о том, какой у меня прекрасный психотерапевт и по совместительству любимый мужчина. Но я работаю в змеином гнезде, из которого не могу выбраться, потому что больше нигде не платят так много денег за офисную работу.       — Я понимаю. Прости, это была глупая шутка. Ты сильно изматываешь себя, — в который раз напомнил Сичэнь. — Эта работа и делает тебя таким раздражительным. Из-за коллег, которые так и хотят подставить и обидеть, ты не можешь расслабиться и везде видишь подвох.       — Ну, что ты, не везде. Например, никакого подвоха в том, что ты везешь меня куда-то не туда, я не вижу, — Ваньинь прикрыл глаза. По виду из окна он давно догадался, что они едут не в сторону его квартиры, и даже не к жилищу Ланя, а в совершенно другое место. И мужчина смутно догадывался, куда. — Что ты задумал, коварный А-Хуань?       — Ты же знаешь, что мой брат состоит в родительском комитете школы? — издалека начал Сичэнь. — Его попросили помочь с организацией концерта, но сегодня у него важное совещание, и Ванцзи попросил меня пойти вместо него.       — Почему именно ты? У него, что, мужа нет? — раздражённо пробормотал Цзян Чэн.       — О, Усянь уже ждёт нас в школе. Он уверял меня, что не справится со всем один.       — Со всем он справится, — Ваньинь закатил глаза. Уж его шисюн, и не справится с какой-нибудь школьной аппаратурой или мебелью?       — Да ладно тебе, раньше приедем — раньше займем удобные места! — улыбнулся Лань.       — Вот именно, места! Я предпочёл бы отдохнуть немного на мягкой кровати, прежде чем просидеть 2 часа на неудобном кресле, от которого зад принимает форму сидения! — продолжал возмущаться Ваньинь, уже скорее по привычке, чем с намерением убедить водителя повернуть в сторону дома.       — Мне твой зад любым нравится, — усмехнулся Сичэнь. — К тому же, А-Лин наверняка ждёт тебя. Это его первое выступление на публике, и ему нужна твоя поддержка. Цзян Чэн обречённо вздохнул и отвернулся к окну. Лань Хуань прав. Приехать раньше нужно было хотя бы ради племянника…

——

      — Волнуешься?       — Да нисколечко! — фыркнул Жулань, теребя в пальцах пуговицу пиджака.       — Вижу же, что переживаешь, — улыбнулся Сычжуй, слегка наклоняясь к парню и накрывая его взмокшую руку своей.       — Ладно, я волнуюсь! — выдохнул Цзинь Лин.       — И очень даже зря. Даже если ты ошибёшься, это замечу только я и учитель музыки.       — Тогда мне будет стыдно перед тобой, — прошептал Жулань, не смотря на Лань Юаня. — А если я ошибусь в словах, то стыдно будет перед твоим дядей, словно я и не учил английский всё это время…       — Тебе бывает стыдно, Юная Госпожа?! — насмешливый голос Цзинъи прозвучал над парнями. Жулань посмотрел на дальнего родственника А-Юаня со злостью.       — А ты чего тут шляешься?       — Да прояви ты уважение хоть раз, Цзинь Жулань! Я старше тебя! — запричитал Цзинъи. — Сычжуй, ну почему ты выбрал именно Юную Госпожу? У него совершенно никаких манер! А-Цин и то вежливее, а ведь у неё отчим — бывший криминальный авторитет!       — В семье Лань запрещено сплетничать! — очень вовремя проходящая мимо А-Цин из школьной танцевальной группы хлёстко ударила его газетой по голове и оглядела мальчишек серьёзным взглядом бледных глаз. — Ещё и до меня докопался! Иди помогай Цзычжэню и остальным с гирляндами. И вы двое прекращайте тут сидеть и займитесь дело, если репетировать не собираетесь.       — Раскомандовалась тут, — тихо фыркнул Лань Цзинъи вслед девушке, но всё же поплёлся к сцене, махнув друзьям рукой на прощанье. Те словно отмерли, переглянулись и дружно встали искать себе работу.       — Сегодня все переживают и раздражаются по пустякам. Не злись на А-И, хорошо? — Сычжуй ещё сжимал в пальцах горячую ладонь Цзинь Лина и улыбался ему, пытаясь приободрить.       — Я не злюсь. На дураков не злятся, — процедил мальчик. Его друг покачал головой.       Он искренне недоумевал, почему эти двое никак не поладят до конца.       Иногда они втроём (ещё чаще — вчетвером, вместе с Оуян Цзычжэнем) здорово проводили время, без ссор и разборок, но в остальном Цзинъи и Жулань обязательно находили повод поругаться и предъявить друг другу претензии. Юный Лань подозревал, что дело тут было не только в склочных характера парней, но и в том, что они невольно ревновали Сычжуя друг к другу. Правда, с осознанием своих чувств к Цзычжэню Цзинъи перестал цепляться к младшему другу, да и тот оставил попытки намеренно задевать старшего товарища по пустякам с тех пор, как начал встречаться с Лань Юанем. Это даже радовало, ведь в последнее время ссоры происходили лишь на почве общего раздражения и волнения, не более.       — Жулань, — Сычжуй остановился у коробок с ёлочными игрушками и выудил оттуда золотую пластмассовую звёздочку. — Не хочешь вместе ёлку нарядить? На ней ещё много неукрашенных ветвей, а все слишком заняты репетициями и расстановкой столов.       Цзинь Лин окинул ёлку внимательным взглядом, потом неловко улыбнулся и стал копаться в коробке в поисках красивых игрушек.       — Нам бы тоже стоило прогнать номер с начала, — вешая уже 5 шарик, сказал он, поворачиваясь к Сычжую. Тот пожал плечами.       — Рояль на сцене, мы только помешаем всем. Но ты можешь припомнить слова. Я буду счастлив послушать твой чудесный голос, — Лань Юань улыбнулся. Цзинь Лин смутился.       — Прекрати говорить подобные вещи.       — Тебе не нравится? Тогда я перестану делать тебе комплименты.       — Почему это звучит как угроза? — нахмурился мальчик. — Не переставай. Просто… Это смущает.       — Значит, ты неравнодушен к моим словам, — удовлетворённо кивнул Сычжуй, потом огляделся и, склонившись к Цзинь Лин, заговорщицким тоном шепнул:       — Так что, споешь для меня? Парень вздрогнул, слегка покраснел от напряжения и тихо, не очень мелодично выдохнул на щёки Лань Юаня:

This life has twist and turns But it's the sweetest mystery When you're with me…

      Он сбился, внезапно осознав, что их лица были слишком близко. Сычжуй в ответ ободряюще улыбнулся. В его глазах отражался свет жёлтой гирлянды, в них светилась бесконечная доброта и такая нежность, что у Жуланя захватило дух, а сам он отчаянно покраснел. Одно движение — и они почти соприкоснулись носами, а Лань Юань недвусмысленно опустил взгляд на губы парня…       — Цзинь Лин! — возглас Вэй Ина сотряс воздух, заставив парней отскочить друг от друга и испуганно обернуться.       — Смотри, кто пришёл! — Усянь, светясь от радости, указал на стоящего рядом с ним Цзян Чэна. Тот неловко улыбнулся племяннику и его другу и махнул рукой в знак приветствия.       — Дядя? — удивился Цзинь Лин.       — Чем-нибудь помочь? — поинтересовался мужчина.       Жулань слегка потряс головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Впечатление от первого нормального разговора с дядей уже прошло, и, хотя оба изо всех сил старались наладить свои отношения, появление Цзян Чэна на школьном мероприятии в качестве помощника было для мальчика удивительной, почти нереально вещью. Он бы в здравом уме не придумал, чтоб его дядя просто так пришёл заранее и предложил свою помощь. Но через секунду Цзинь Лин заметил в стороне своего репетитора, и всё встало на свои места. Ну конечно, Цзян Чэн наверняка приехал вместе со своим… Кхм… Мужчиной (А-Лина до сих пор приятно смущал тот факт, что его дядя имел романтические отношения с Лань Хуанем). Всё таки, подумал он, Сичэнь благоприятно влиял на характер его вспыльчивого дяди, смягчал его, учил быть более терпеливым и сдержанным, а также выражать свои эмоции в словах, а не в резких действиях. Сколько коротких, но трогательных бесед за чашкой чая было у них после того сложного и серьёзного разговора об их взаимоотношениях…       — Помогите А-Лину украсить оставшиеся ветки, если вам не трудно! — голос Сычжуя отвлёк мальчика от мыслей. — А я пойду и проверю настройки рояля.       А-Юань легонько погладил Жуланя по плечу и ретировался на сцену. Дядя и племянник остались стоять в молчании вдали от всех.       — Так… Ты поешь песню на английском? — попытался разбить паузу Ваньинь, но получилось очень неловко.       — Да, — так же неловко ответил Цзинь Лин.       — Вы с А-Хуанем подобрали отличный костюм, — заметил Цзян Чэн, оглядев бежевый пиджак, бежевые брюки со стрелками и идеально выглаженную белоснежную рубашку на племяннике. Не будь у мужчины ума, он бы пошутил, что племянник словно на похороны пришёл… Единственным ярким пятном в образе была простая жёлтая бабочка.       — Спасибо… — шепнул Жулань, невольно коснувшись этой самой бабочки. — Мы выбирали вместе. У учителя Ланя отличный вкус.       — Бьюсь об заклад, что если бы выбирали мы с тобой, то после криков на весь торговый центр купили бы рваные джинсы и рубашку на 2 размера больше… — усмехнулся Ваньинь. Жулань тихо рассмеялся.       — Я совершенно не умею выбирать одежду. Если бы не консультанты в магазинах, на работу я бы ходил в спортивном костюме.       — Ха-ха, да, — улыбнулся А-Лин, чувствуя, что волнение, сжимающее сердце, медленно отступает.       — Нам повезло встретить А-Хуаня, — заявил Цзян Чэн.       — Угу… Я рад, что вы… — Цзинь Лин замялся, подбирая слова, описывающие отношения дяди и репетитора. — Что вы подружились. Он правда чудесный человек.       — Я знаю, А-Лин, — серьёзно кивнул Ваньинь. — Он — один из лучших людей, которых я встречал в своей жизни. И если бы не он, я бы так и был грубым мудаком, который совершенно не умеет оценивать свои действия и как-то анализировать то, что происходит в душе. Так что я благодарен и вам с Усянем, и судьбе за возможность проводить время с А-Хуанем… — мужчина на пару секунд задумался, а не сказал ли он лишнего, и тихо, почти про себя сказал:       — Я счастлив, когда он рядом со мной. Кажется, я люблю его, по-настоящему сильно… И желаю, чтобы ты тоже нашел себе человека, рядом с которым будешь чувствовать себя счастливым и свободным от тревог…       Цзинь Лин пораженно уставился на дядю. Впервые тот был так откровенен с ним и открыто говорил о своих чувствах к другому человеку. Неужели Лане-терапия так действует на людей? Сначала дядя Вэй исцелился от затяжной депрессии, теперь дядя Цзян становится таким сентиментальным и открытым для разговоров…       Мальчик невольно кинул взгляд на сцену, где Лань Юань что-то тихо наигрывал на рояле. Тот словно почувствовал чужой взгляд, отвлекся и обернулся к Жуланю, улыбнувшись.       — Я… Я уже нашел… — слегка краснея, выдохнул Цзинь Лин, с трудом отводя взгляд. Цзян Чэну, который всё это время наблюдал за реакцией племянника, даже гадать не пришлось, о ком идет речь.       — Тогда просто запомни, что если этот мелкий Лань обидит тебя, я сломаю ему ноги, и даже Сичэня не послушаю, — серьёзно, без тени улыбки сказал он. Цзинь Лин закивал. Уж во что, а в это он верил…       Они успели украсить блестящими шариками и фигурками почти все доступные ветви ёлки, когда преподавательница, контролирующая процесс подготовки к концерту, не позвала всех выступающих за кулисы. Цзян Чэн напоследок ободряюще улыбнулся племяннику и отошёл к Лань Хуаню.       — О чём вы говорили? — поинтересовался тот.       — Да так, мелочи, — пожал плечами Ваньинь. Этот ответ не удовлетворил Сичэня, и тот было открыл рот, чтоб спросить снова, но Цзян Чэн его опередил:       — Надеюсь, я смог его хоть немного приободрить перед выступлением. А-Лин волнуется…       — Это нормально, ситуация стрессовая, — Сичэнь прикрыл глаза, немного расстраиваясь от того, что не выведал у возлюблённого суть разговора с племянником. — Но, я думаю, мальчики справятся. Они умные и способные, и даже если ошибутся, то у них всегда есть те, кто их поддержит.       Ваньинь, глядя на Вэй Ина, громкими криками прогоняющего замешкавшихся детей из зрительного зала, осторожно коснулся кончиками пальцев руки Лань Хуаня. Тот почти не отреагировал, только раскрыл глаза и внимательно посмотрел на мужчину, ожидая дальнейших действий. Цзян Чэн медленно обхватил чужую ладонь, сжимая и тут же чувствуя ответное рукопожатие. Он так и не обернулся, но что-то ему подсказывало, что Сичэнь улыбнулся на такой детский, наивный, но милый жест.       — Так, вы, двое голубков, оторвались от стенки и пошли выбирать себе и мне с А-Чжанем места! — Усянь, уперев руки в бока, недовольно глянул на них, заставляя Цзян Чэна отдёрнуть руку. На резкое движение он только усмехнулся и тут же отвлекся на подошедшего к нему директора школы.       — Думаю, мы можем сесть где-нибудь в конце. Видно и слышно нам будет, и никому не будем мешать своими спинами и затылками, — поразмыслив, предложил Ваньинь, потом окинул взглядом сидения и с грустью заметил, что стулья все до одного жёсткие.       — Я того же мнения, — кивнул Сичэнь и первым направился куда-то к выходу из зала.       Уже через несколько минут начали приходить зрители, и зал медленно, но верно заполнялся. Приходили целые семьи учеников, все протискивались ближе к сцене, и уже к самому началу концерта ряды перед мужчинами были забиты до отказа, и получалось, что Сичэнь и Ваньинь сидели на самой галерке.       Вэй Ин приветливо встречал всех, выглядывая в толпе своего мужа, но тот не пришел даже тогда, когда техничка погнала мужчину на место, потому что на сцене появились ведущие. Через немногочисленных людей, выбравших самый дальний ряд, Усянь пролез к брату и Лань Хуаню, устало откинувшись на жёсткую спинку кресла.       — Сичэнь-гэ, Ванцзи не звонил, не писал? — с нотками беспокойства спросил он. Старший Лань отрицательно покачал головой и даже перепроверил телефон.       — Где же он?.. — грустно вздохнул мужчина, но его внимание тут же обратилось к сцене, на которой Сычжуй и какая-то взволнованная девочка из более младшего класса рассказывали про традицию школы своими силами проводить для семей учеников благотворительные рождественские концерты…       Не успел Цзян Чэн моргнуть, как пролетела бо́льшая часть концерта. Он так увлекся, смотря на веселые новогодние сценки, задорные танцы под западные песни, чтение стихов и прочие номера, что даже перестал замечать жесткое кресло и кислое лицо Вэй Ина рядом. Он только и успевал, что удивляться талантам детей, хлопать в ладоши и подбадривать выступающих криками. Сичэнь на такое восторженное поведение возлюбленного только нежно улыбался и то и дело проверял телефон, заслуживая любопытные взгляды Вэй Усяня в свою сторону.       — Когда там наши выступать будут? — немного успокоившись, тихо спросил у соседей Ваньинь.       — Номер со скрипкой, потом песня мальчиков… — вяло ответил знающий всю программу Усянь. Без Лань Ванцзи ему было необычайно грустно и одиноко, несмотря на веселые, атмосферные выступления. Он чувствовал себя не очень уютно без привычной поддержки мужа, а тот так нежданно пропал и не отвечал на звонки и сообщения… Девочка со скрипкой слегка неумело вывела мелодию Jingle bells и под громкие аплодисменты откланялась со сцены, а откуда-то сбоку вдруг вышел Сычжуй и удобно уселся за рояль, начав деловито перебирать ноты. Все затихли, ожидая выступления, но мальчик и через несколько минут не думал прикасаться к клавишам, всё так же увлеченно перебирая листы. Зал начал перешептываться.       — Почему они не начинают? — удивился Лань Хуань. — Это так задумано?       — Может, что-то случилось с А-Лином? — предположил Цзян Чэн. — Мне сходить за ним?       Усянь словно ожил от дремы и пригляделся к сцене.       — Пока не надо, — остановил он уже начавшего подниматься с места брата. — А-Юань выглядит спокойным, значит, так задумано.       — Странная задумка… — не успел Сичэнь закончить мысль, как свет в зале резко выключился.       Через секунду один луч света осветил рояль, другой — Цзинь Лина, стоящего чуть поодаль. Мальчик крепко сжимал микрофон, глядя куда-то в темноту зала.       Сычжуй опустил пальцы на клавиши. Медленная, нежная мелодия полилась по залу, заставляя последних шепчущих замолкнуть, а Ваньиня — резко опуститься на место.       А-Лин тихим, мелодичным голосом запел неизвестную песню. С каждой секундой голос его креп и становился увереннее, мальчик твердо смотрел в темноту затихшего зала, глубоко дыша и отдавая всего себя музыке, которую Сычжуй старательно создавал, следуя даже не нотам, а душевному порыву и отточенным движениям, не глядя на клавиши, только на певца.       Усянь сидел, внимательно наблюдая за происходящим на сцене. Дух захватывало от того, сколько трепета, волнения и нежности было заложено в голосе А-Лина, поющего про волшебную, бесконечную любовь. Мужчине вдруг захотелось кого-то обнять, аж сердце сжалось от необъяснимой тоски.       Чья-то сильная рука коснулась его плеча, заставляя обратить внимание на соседнее место. Встретившись взглядом с золотыми, горящими нежностью и слегка — беспокойством, глазами мужа, Усянь невольно всхлипнул от наплывших чувств и прильнул к груди Лань Чжаня, крепко обнимая и чувствуя прохладные с мороза руки, сжимающие его в ответ.       — Прости, я опоздал, — на грани слышимости шепнул Ванцзи. Усянь в ответ мотнул головой, словно прося его ничего не говорить и не оправдываться, и прижался крепче, тая в объятиях любимого мужа. Мелодия тихо лилась по залу:

Every night and every day No matter what may come our way We're in this thing together The dark turns to light We both come alive, tonight I'm talking 'bout forever…

      Ваньинь, весь погруженный в свои мысли, вздрогнул, заметив движение справа, и понял, что Усянь обнимает пришедшего мужа. Мужчина повернул голову к Сичэню. Тот слушал, затаив дыхание, и не сразу понял, что за ним наблюдают. Он с нежной и вопросительной улыбкой посмотрел в глаза Ваньиню. Тот, под влиянием музыки, трогающей самую душу, и этого ласкового взгляда, подтянулся и неловко ткнулся губами в щёку Лань Хуаня. Тот слегка вздрогнул и заморгал, словно отгоняя наваждение. Ваньинь же смотрел на него странным, смущенным и уверенным одновременно взглядом, ожидая реакции. Поняв, что это не сон, Сичэнь, с той же чудесной улыбкой, наклонился к возлюбленному, осторожно положил голову на его плечо и, взяв его ладонь в свою, переплел их пальцы. Цзян Чэн облегчённо выдохнул и закрыл глаза, наслаждаясь этим моментом. Теперь голос Цзинь Лина, разливающийся в звенящем тишиной воздухе, звучал особенно волшебно.

The storms may come And winds may blow I'll be your shelter for life This love, this love I mean it till the day I die…

      А-Лин волновался. Очень сильно волновался. А, ощущая на себе пристальный взгляд Сычжуя, он ещё острее чувствовал, что сейчас у него нет права на ошибку или излишнее смущение. Им обоим нравилась эта песня, они оба посвятили свои души созданию этого номера, и во всем свете ничего не было более важным, чем эта мелодия и голос Цзинь Лина. Тот знал, как важно это выступление для Сычжуя — их первое выступление перед всей школой, перед своей семьёй. Но, что более важно, это было их первое совместное выступление, своеобразное заявление маленькому окружающему их миру о себе и своих чувствах, пусть его поймут очень немногие из сидящих в зале зрителей.       Повинуясь внезапному желанию, Жулань медленно развернулся к роялю и сделал шаг вперед, встречаясь взглядом с А-Юанем.

Never gonna let you go Giving you my heart and soul I'll be right here with you for life Oh, baby all I wanna do Is spend my every second with you So look in my eyes I'll be by your side For life…

      Последняя нота повисла, медленно растворяясь в воздухе, и Сычжуй опустил руки, борясь с желанием захлопнуть крышку и подбежать к своему мальчику с крепкими объятиями. Эти слова… Слова про то, что он всегда будет на его стороне, были адресованы не абстрактному герою песни, а именно ему, Лань Юаню. Это трогало до слёз, и он с трудом сдерживал свои эмоции, смотря только в карие глаза А-Лина, блестящие в свете софитов.       Первые неуверенные хлопки прозвучали из зала. Люди, словно просыпаясь, начали хлопать, всё громче и громче. Свет зажегся, позволяя увидеть покрасневшие, смущённые лица выступающих. Сычжуй встал из-за рояля, подошел к Жуланю и, крепко взяв его за руку, потянул в поклон.       Когда Цзинь Лин выпрямился, первым делом он нашел взглядом дядю на самом дальнем ряду. Цзян Чэн ободряюще улыбнулся обоим мальчикам и помахал своей рукой, сцепленной с пальцами Сичэня. Такой жест смутил и дядю, и племянника, и Ваньинь поспешил опустить руку под насмешливыми взглядами своего мужчины и брата.       — Отлично выступили, мальчики, — за кулисами А-Цин от всей души пожала руки своим товарищам. — Даже не думала о том, что Жулань так хорошо поет.       — Мы сами недавно сделали это открытие, — улыбнулся А-Юань.       — Ну надо же, вы справились, — Цзинъи подскочил к друзьям, крепко обнимая их за плечи и почти не обращая внимания на скорченное лицо Цзинь Лина. — Вы такие молодцы! Цзычжень даже расплакался.       — Вовсе нет… — возмутился было младший Оуян, но красные глаза говорили красноречивее слов. — Ладно, может, меня растрогало ваше выступление… В любом случае, вы молодцы, я горжусь, что являюсь вашим другом.       — Спасибо, — всхлипнул Цзинь Лин и, чтоб не показывать, как сильно его тронули слова друзей, уткнулся в плечо Сычжуя. Тот приобнял его за пояс и улыбнулся ребятам так ярко и искренне, как умел только он.       Друзья ещё немного похвалили мальчиков и разошлись по делам, ведь концерт ещё продолжался. Сычжуй увёл ещё смущающегося Цзинь Лина в сторону, чтоб никому не мешаться.       — Ты прекрасно спел, А-Лин, — шепнул он на ухо мальчику. Тот вспыхнул пуще прежнего и крепче прижался к его груди.       — Меня так трясло… — тихо начал он вспоминать выступление. — Я думал, что забуду все слова, и голос будет дрожать… А эта заминка… Прости меня. Это было страшно. Даже несмотря на то, что ты был рядом. Давай больше никогда не будем выступать?       — Только перед семьёй, хорошо? — А-Юань погладил Жуланя по щеке, заставляя посмотреть на себя.       — Ладно, только перед семьёй, — подумав, кивнул тот.       — Знал бы ты, как сильно моё сердце билось там, на сцене. Я почти на клавиши не смотрел и, наверно, дико налажал с музыкой, — выдохнул Сычжуй прямо в губы возлюбленному. — Но видеть тебя, такого красивого, золотого, похожего на ангела, стоило пары пропущенных и фальшивых нот.       — А-Юань, как же я ненавижу твои комплименты, — покраснел Жулань. — Делай их чаще.       Лань Юань притянул мальчика ближе и осторожно коснулся губами его щеки. А-Лин в свою очередь потянулся за привычным целомудренным поцелуем в губы и крепче обнял пояс Сычжуя.       — Я так люблю тебя, мой золотой мальчик, — шепнул старший, отрываясь от мягких губ возлюбленного.       — Я тоже люблю тебя, А-Юань, сильно-сильно, — хрипло прошептал Жулань, одновременно и стесняясь слетевших с языка слов, и радуясь тому, что смог так легко открыться человеку, которого любил всем сердцем уже долгое время.

——

      По пути в ресторан все успели вдоволь наговориться и объясниться.       Ванцзи извинился перед мужем и семьёй за опоздание: его задержали сначала из-за затянувшегося совещания, потом нашли какие-то неверные отчёты подчинённых, которые пришлось переделывать всем отделом. Но это были цветочки по сравнению с пробками и проблемой поиска места для парковки у школьного здания. Лань Чжань, наверно, впервые выдал так много слов за раз, и в его голосе ясно слышались гневные нотки. Ещё бы, его не пускали к семье, к любимому мужу, который теперь ни на секунду не отпускал его руки.       Жулань, со стыдом вспоминая все события на концерте, сознался, что заминка перед выступлением произошла из-за него. Он так переволновался, что чуть не пролил воду из стакана, которую ему подала А-Цин, а ноги стали ватными и он чуть не упал, едва представив, как он выходит на сцену под взгляды множества глаз. Цзинъи почти в панике от угрозы срыва номера выключил свет, чтоб дать другу время выйти на сцену и возможность успокоиться: не видеть зрителей и представить, что зал пустой.       Лань Хуань успокоил слегка расстроившегося мальчика словами о том, что всем без исключения страшно на сцене, и поведение Цзинь Лина на тот момент было абсолютно нормальной реакцией организма на стресс. Сычжуй сказал, что ничуть не смутился этой заминке и готов был ждать А-Лина на сцене, сколько бы времени ему не понадобилось, чтоб успокоиться. Цзян Чэн просто осторожно обнял племянника и молча просидел с ним в обнимку до тех пор, пока они наконец не доехали до ресторана.       Вечер продолжался и с каждой минутой становился всё интереснее. Цзян Чэн только и успевал следить за сменой поведения членов своей семьи. Вот они чинно садятся за стол, заказывают дорогие блюда и изысканный чай, почти ничего не говорят во время ожидания и самого ужина, а вот уже через час, когда приносят десерт, они все вместе весело обсуждают концерт, рабочие дела, Вэй Ин сетует на какие-то мелочи по подготовке к прошедшем концерту, а Жулань уже сидит рядом с Сычжуем, держит его за руку и с покрасневшим лицом слушает, как тот что-то шепчет ему на ухо. Ваньинь с прищуром смотрит на племянника и его молодого человека, но отвлекать их друг от друга какими-либо вопросами не спешит. Он же хороший дядя, который научился не лезть в личную жизнь мальчика!       — А-Чэн, не хочешь прогуляться? — через какое-то время, уже после десерта, шепнул ему на ухо Сичэнь.       — Как-то невежливо будет всех оставить… — мотнул головой Цзян Чэн, внутренне млея от того нежного тона, которым мужчина сказал его имя.       — Я уже спросил Ванцзи, он как раз собирается расплачиваться и уезжать домой.       — Ну, ладно… А как же Жулань?       — Мы отвезем его домой. Или он переночует у нас, если захочет, — подал голос Вэй Усянь. — В комнате Сычжуя просторно, места хватит на двоих.       А-Лин при этих словах взбодрился и даже заулыбался не пойми чему. Ещё бы он не хотел после такого сложного дня остаться на ночь с возлюбленным.       Ваньинь не был против ночевки, только сказал сообщить ему, когда они доберутся до дома. Сичэнь тут же после прощания взял его за руку и утянул из ресторана на вечерний мороз.       — И вот мы снова выходим из какого-то заведения и идём куда-то по холодной улице, — забурчал Цзян Чэн, еле поспевая за мужчиной. — Куда теперь ты хочешь утянуть меня, коварный А-Хуань?       — Мы едем развлекаться, — загадочно ответил Лань Сичэнь, открывая для него дверь машины. — Советую тебе расслабиться и наслаждаться видами вечернего города, а не хмуриться и сердито думать о том, куда я снова тебя тащу.       Любоваться видами города получалось с трудом, но потом Сичэнь включил плеер. Знакомая мелодия заполнила собой небольшое пространство салона, и вдруг стало уютно и тепло, теплее, чем от обогревателя.       — Знаешь же ты, как атмосферу создать, — усмехнулся Ваньинь, глядя на проплывающие мимо огни зданий и рождественских украшений на деревьях, столбах и стенах торговых центров. Как раз пошёл редкий снежок, искрящийся в свете огоньков, и зрелище было ещё более завораживающим, а музыка только добавляла ощущение праздника. Мужчина и не замечал довольного взгляда Лань Хуаня. Тот так развеселился, что запел прилипчивой мотивчик Фрэнка Синатры.       — О, ты решил устроить продолжение концерта, — Цзян Чэн посмотрел на возлюбленного с удивлением.

When we finally kiss goodnight How I'll hate going out in the storm But if you'll really hold me tight All the way home I'll be warm The fire is slowly dying And, my dear, we're still goodbying As long as you love me so…

      Ваньинь, не сдержавшись, подпел вместе с Сичэнем: — Let it snow, let it snow, let it snow!       Мужчины вместе рассмеялась.       — Я надеюсь, мы не распрощаемся, как в этой песне? — пошутил он. Лань покачал головой.       — Я же сказал, что мы едем развлекаться.       — Мы в твоём районе, — заметил Цзян Чэн. Сичэнь на это только улыбнулся и заглушил мотор, выключив и музыку.       — Если в ланьских представления развлечение — это в Рождество просто сидеть перед теликом и пить сок, то я… А, впрочем, я не удивлён, — фыркнул Ваньинь, когда они зашли в тёмную прихожую. Сичэнь подозрительно быстро стянул верхнюю одежду, не очень аккуратно сложил ботинки и в темноте помчался в комнату.       — А-Чэн, не включай свет! — предупреждающе кинул он на ходу. Ваньинь только плечами пожал. Глаза привыкли к темноте, и он почти без труда нашёл вешалку и направился к тёмному проходу в комнату.       Свет от золотых огоньков гирлянды ударил его в глаза, заставляя зажмуриться и лишь через несколько секунд открыть глаза и взглянуть на комнату. Блеск разноцветных шариков, которые украшали ёлку, слепил, но не слишком, чтоб не заметить красоты украшений. Всё было просто, но со вкусом, не так, как обычно выглядела наряженая ёлка в доме самого Цзян Чэна: небольшая, слегка обдёрганная, сверкающая всеми цветами радуги и пестрящая всевозможными игрушками, навешенными Жуланем в хаотичном порядке.       Рядом с ёлкой стоял Сичэнь, будто бы слегка покрасневший и смущённый.       — Тебе нравится? — спросил он. Ваньинь перевёл завороженный взгляд с ёлки на него и кивнул.       — Очень красиво.       — Я могу ещё гирлянду на стене включить.       — Ох, она в форме маленьких свечечек, — невольно умилился мужчина, с восторгом оглядывая и гирлянду, и украшенную комнату, то и дело возвращаясь взглядом к ёлке. Он заметил под нижними ветками пару разноцветных коробок, подвязанных яркими лентами, и уже гадал, что ещё Сичэнь задумал на этот вечер.       — Не хочешь потанцевать? — вдруг выдал тот, нажав на кнопки на пульте. Заиграла тихая классическая музыка.       — Под это? — удивился Ваньинь, подступая ближе на шаг.       — А под что бы ты хотел? — поднял брови Лань. Цзян Чэн перехватил у него пульт и нашёл более менее танцевальный трек.       — Вот это больше подходит для танцев, — усмехнулся он, невольно подвигав плечами в такт музыке.       — Modern Talking? В каком году мы живём? — искренне засмеялся Сичэнь. Ваньинь подошёл ближе и положил руки на его плечи.       — Это говорит человек, включивший для танцев Лунную сонату?! — фыркнул он, покачиваясь под музыку.       — Признаю поражение, — Лань Хуань приобнял мужчину за талию.       — Скорее, ничья, — Цзян Чэн, следуя поднятой руке Сичэня, покружился вокруг себя и прижался спиной к его груди. Дневная апатия и грусть давно покинули его, теперь он чувствовал в груди лишь нарастающее чувство счастья, покоя и уюта. В объятиях Лань Хуаня было спокойно и тепло. Тот, покачиваясь под музыку, нежно прижимался губами к чужой слегка напряжённой шее и невольно поглаживал бока мужчины, обтянутые тонкой рубашкой.       — Тебе правда всё нравится? — шепнул он в шею. Ваньинь вздрогнул от горячего дыхания, опалившего его кожу, и тихо ответил:       — Да. Мне всё нравится. Ты отлично постарался, А-Хуань. Что дальше по плану?       — Дотанцуем, а потом обменяемся подарками, — Сичэнь развернул его к себе лицом, прижимая крепче, и поцеловал. Цзян Чэн улыбнулся в поцелуй и ответил, обнимая мужчину за шею.       — Я так люблю тебя, — со всей нежностью шепнул он в любимые губы. — С Рождеством, А-Хуань.       — С Рождеством, любовь моя, — выдохнул Сичэнь, прикрывая глаза от удовольствия. Не так часто его возлюбленный признавался ему в любви. — Давай проведём наступающий год счастливо и спокойно.       — Вот только не сглазь, — пробурчал Ваньинь и тут же весело рассмеялся на вытянувшееся от удивления лицо Ланя, новым поцелуем в щёку загладив свою вину за плохую шутку.       — Весёлого Рождества и счастливого Нового года, мой коварный А-Хуань, весёлого Рождества и счастливого Нового года!