Norilsk love story

      Удивление. Кшиштовский до сих пор удивлялся своим мыслям о том, как неожиданно быстро и незаметно он согласился на поездку в подобное место. Здесь темно и черт побери, холодно — именно это Миша не любил больше всего. Но сколько бы он ненавидел подобные условия, ловил бесконечно тянущиеся странные ностальгические чувства от окружения.       Маленькая, типично-постсоветская квартирка, в максимально серых тонах из-за плитки и мебели. Освещение тоже давало знать, когда из-за него, все казалось ещё более обесцвеченным, когда за окном непроглядная тьма. Даже интересно, как трое мужчин помещаются на нескольких квадратных метрах. В подобной обстановке ничем не хотелось заниматься, лишь бездумно лежать и ругаться на тормознутый интернет. Стол, за которым они сидели был квадратным и максимально сжатым. В соседней комнате играл телевизор с единицами каких-то каналов. Вроде тихо, а вроде и что-то оглушает, от чего аж голова болит. Философские мысли про проценты постепенно заканчивались и уже напоминали больше обычную беседу, от чего Кир периодически смеялся.       Но сколько бы сейчас не размышлял Миша о бытие и процентах, он невероятно любил проводить время с Русланом, даже если это съёмки в Норильске. Даже странно, что за иногда безумным от идеи Вихлянцевым, он готов ему помочь и поддержать, и утешали мысли о взаимности подобных действий. Он заметить не успел, как парень уже поднялся из-за стола и с тарелкой пельменей, ушел в соседнюю комнату на диван, что-то бубня из своих реплик. Быстро последовав за ним, Михаил обратил внимание на красную кожу Вихлянцева, который после побегушек по снегу босиком, до сих пор какого-то черта сидит в футболке и без носков, хоть в квартире и тепло. —Совсем мозги отморозил? — прозвучало вроде бы серьезно, а вроде и наигранно-осуждающе. Руслан немного непонимающе поднял на него взгляд, опустив вилку обратно в тарелку. Ему было комфортно, хоть и покалывали от тепла ступни. Зрительный контакт продолжался недолго, и так не дождавшись ответа и цокнув языком, Миша сел рядом на диван, сажая к себе на колени Вихлянцева. — Мне от одного взгляда на тебя становится холодно. Сидишь в своей футболке… — Кшиштовский прижал парня к себе поближе, приподнимая кончиками пальцев ткань футболки и опуская ладони на удивление, теплую талию Руслана, от чего тот сразу же чуть дернулся, но остался на месте.       Руслан был готов часами возмущаться и говорить, что руки Миши просто ледышки. Абсолютно всегда холодные. Невзирая на обстоятельства, всегда. Каждое прикосновение позволяло вынырнуть из пучины мыслей, проснуться и прийти в себя. Но каждый раз, это было приятной неожиданностью. Наверное, только сейчас брюнет понял, что парень очень любит таким способом греться, либо же заигрывать.       Кшиштовский же, всегда обращал внимание на бледную кожу Вихлянцева, порой казалось, будто он пришел из черно-белого кино. И эта квартира усиливала это чувство. Белая кожа, серые стальные глаза и черные волосы, чем не идеал для Миши, который не мог оторвать глаз от видимо уставшего парня, который лениво доедал ужин. И несмотря на такой цвет кожи, его кровообращение было явно лучше, чем у бородача. — Меня греют пельмени. И ты. — недолго думая, отмахнулся Усачев, прикрыв глаза от того, что его сильнее обхватили. — То-то ты пирожок такой, — Миша усмехнулся от собственной фразы, хотя прекрасно знал о подтянутости Руса и его тренировках. — Просто я не дрыщ… — почти обиделся Руслан, продолжая свою трапезу. Он и правда уже был готов обидеться, если бы не нежный поцелуй в висок и успокаивающее поглаживание живота под футболкой. — Зато ты тёплый… Будешь моей персональной грелкой. — с лёгкой властной интонацией ответит Миша и вновь его поцелует, но уже в щеку, чтобы петербуржец правда не обиделся. Руслан не смог сдержать смех на это выражение и доев свой ужин, отложил тарелку подальше и откинул свою голову, но родное плечо и удобнее сядет. Так стало будто теплее. Они в Норильске, дома холодно, и белый свет бьёт в глаза, но как же приятно пребывать в полусонном состоянии, в обнимку и греть друг друга.       В какой-то момент, пришел Кир, удивляясь тишине, хоть и работал телек. Миша первым поднял на оператора взгляд, показательно обхватив Руслана за талию и под бёдрами, знаком говоря, что им мешают. Усачев так и сидел, обхватив заодно руками шею Кшиштовского, и утыкаясь носом в висок. — Я просто хотел проверить не сдохли ли вы тут… Чай будете? — спросил Кир, с лицом безразличия, ведь уже не первый раз видит их объятия и нежности. — Я буду, — поднял указательный палец Вихлянцев, не поднимая головы и вообще никак не шевелясь. Кшиштовский в знак согласия утвердительно кивнул, чтобы оператор заварил чай на всех и положив руку на макушку Руси, медленно затянул в ленивый, но нужный поцелуй, заставляя нести тепло по телу.       Кир в итоге ушел, ему и так было незачем смотреть на это, и пока чайник грел воду, парни продолжали сидеть в обнимку и целоваться, в маленькой квартире в Норильске, они были дальше всех, плюнув на всё, лишь оставаясь наедине с белым светом.