Если бы я только остановил тебя тогда...

О чем мечтает человек? О счастье. Жизнь всегда казалась людям идеальной, особенно если эта жизнь принадлежала богатым и успешным людям, но что в итоге всегда скрывалось за стенами красивого дома? Жестокость. Доен спокойно пил чай в столовой, ожидая, пока Тэен спустится вниз на завтрак. Омега ненавидел завтраки и ужины, потому что альфа в отличии от других занятых мужей никогда их не пропускал, бывало, что мог не прийти на ужин из-за огромного количества работы, но это случалось слишком редко. - Доброе утро. Как спалось? Ты сегодня вертелся всю ночь. Ли целует его в висок, прижимая ладонью к собственным губам сильнее, и присаживается рядом, а Доен натянуто улыбается, выныривая из глубины мыслей: - Доброе утро. Все в порядке, просто сон привиделся неприятный. - Ты успокоился только тогда, когда я обнял тебя. Ты так дрожал. - Да, спасибо тебе за заботу. Что хочешь на ужин сегодня? - Я полностью доверяю твоему вкусу, ты же знаешь. Доен хмурится: - Кстати, где Джебом? Что-то я его не видел со вчерашнего утра. - Я его уволил. - Почему? - Он непозволительно повел себя с тобой. - О чем ты? Тэен улыбается мило, словно искал понимания со стороны мужа и знал о том, что тот способен все простить, и продолжает завтракать, при этом не сводя с лица омеги пристального взгляда. - Скажем так, Джебому не стоило так смотреть на тебя. Я знаю, что ты красив и притягиваешь взгляды окружающих, но в его глазах я прочитал явное желание. Он смотрит на Доена своими большими темными глазами, и тот видит в них такую тьму, что сглатывает и опускает взгляд. Он прекрасно понимал, что сегодня вечером последует за этим увольнением. Тэен продолжает, как ни в чем не бывало: - Я нашел тебе нового телохранителя, мне его посоветовал Джонни, он прибудет сюда к девяти утра после того, как отвезет меня на работу. Доен на это лишь кивает, и Тэен, позавтракав и поцеловав мужа, уезжает на работу. Омега до девяти утра не знает, чем себя занять, потому что увольнение прежнего телохранителя обеспокоило его. Не то, чтобы ему нравилось проводить все свое время под тщательным присмотром взрослых мужчин, словно он был каким-то животным или несмышленым ребенком, однако Джебом задержался на этой должности дольше остальных, и Доен как-то немного даже привык к его молчаливой компании. Периодически им приходилось разговаривать, это была, наверное. вынужденная мера, но все же мужчина казался человеком пусть и сдержанным, но добродушным, и эта черта, скорее всего, аукнулась ему. Может, так оно и лучше. За размышлениями Доен проводит некоторое время, сидя у окна в кресле, и вздрагивает, когда его тихо окликает чужой голос со стороны: - Здравствуйте, господин Ли. Доен поворачивает голову и видит перед собой красивого молодого мужчину, и это настолько коробит его, что тело невольно застывает. Мужчина делает несколько шагов к нему и представляется: - Я Чон Джехен, Ваш новый телохранитель. - Телохранитель? Ли не может оторвать взгляда от нового работника, потому что прежде с ним работали только не очень привлекательные мужчины среднего возраста, а тут был красивый молодой мужчина. Джехен стоит, сложив руки в ожидании. Он смотрит уверенно и спокойно, и Доен ощущает его удивительно мягкую, притягательную ауру. Омега, запнувшись, отвечает: - Д-да... Доброе утро. Простите, я несколько удивлен. - Вас не предупредили обо мне? - Нет-нет, Тэен сказал, что Вы заступите вместо Джебома, просто... не ожидал увидеть... В общем, неважно. Приятно познакомиться. Он нервно улыбается, и Джехен замечает то, насколько печален Доен. Это не было в его правилах, но он все же спрашивает: - Вы в порядке? Хозяин мнется пару секунд, опустив взгляд, но все же тихо отвечает: - Не думаю, что Вам стоит спрашивать у меня такое. Вам ведь, наверняка, рассказали правила работы со мной? Джехен поджимает губы, соглашаясь. - Прошу Вас сразу, Джехен: не нарушайте ни одного, даже самого незначительного правила, иначе... Он не договаривает, снова устремляя взгляд в окно, и Джехен больше не смеет что-либо говорить еще. Он понимает сразу, что Доен не хочет каких-либо проблем скорее не для себя, а для него, и поэтому решает просто выполнять свою работу как обычно без лишних беспокойств. Новый хозяин Джехена кажется неким совершенством во плоти: остро-мягкие черты лица и тела, сияющая кожа, слегка подрагивающие от неуверенности длинные пальцы, грустные задумчивые глаза и изящно сгорбленный стан. Это запоминается невольно и ужасно естественно. Омега выглядит невычурно и негламурно, это совсем не то, к чему привык молодой человек, но в этой самой простоте Джехен сумел разглядеть скромное великолепие. Доен, несмотря на то, что был всем обеспечен и мог делать все, что захочет, вовсе не казался счастливым. Так по крайней мере показалось Джехену, который наблюдал за ним весь день, находясь в доме. Доен не занимался какой-либо тяжелой работой: он просто сначала сидел в кресле, потом читал, затем говорил около часа с папой Тэена по телефону, а затем, ближе к вечеру, начал готовить ужин, несмотря на наличие домработницы. После готовки он около часа принимал ванну, оставив Джехена за дверями. Доен вообще не был похож на других мужей или жен богатых бизнесменов. Обычно они все были громкими и высокомерными. Доен же даже не смел приказывать ничего прислуге или самому Джехену. Он лишь вежливо просил. Когда телохранитель отошел на кухню, чтобы быстро поесть, там были домработница и садовник, который тоже зашел на обед. Домработница была вполне милой женщиной средних лет и с улыбкой накормила Джехена вкусной едой. - Ну, как тебе первый день работы здесь? Джехен отвечает: - Хорошо. Думаю, если все дни будут такими же размеренными, то останусь здесь работать на постоянной основе. Женщина вздыхает: - Ох, Джехен, дни в этом доме не настолько размеренные, как ты думаешь. Это сейчас все тихо и спокойно, но вот скоро господин вернется с работы, что будет... Несчастный его муж, столько терпит от него. Джехен хмурится: - О чем это Вы? К беседе подключается садовник: - Да господин настолько ревнивый, что господин Доен даже вздохнуть спокойно не может. Вот ты сегодня на работу заступил сюда, вчера хозяин уволил Джебома, телохранителя, что работал до тебя, а сегодня вечером господин Доен будет отдуваться за все это. - Я не понимаю. Домработница наклоняется к нему, переходя на шепот: - Господин, когда ему кажется, что муж привлекает якобы излишнее внимание к себе, мучает его, да так сильно, что господин Доен еще день-два с постели встать не может. Джехен сглатывает, когда слышит это. - Но... почему он тогда не уходит? Садовник отвечает: - А господин не дает ему уйти. Держит здесь, словно пленника какого-то. Да и уйти господину Доену некуда и не к кому - у него никого нет из семьи. Домработница продолжает: - Да и больно доброе сердце у него. Когда господин отходит от своей злости, то всегда чуть ли не на руках мужа носит, так трепещет над ним, подарками разными заваливает, внимание уделяет, нежничает с ним. Боится, что господин Доен уйдет от него. Так умоляет его простить, порой на коленях стоит, плачет, в любви признается. - Почему же никто не вмешивается? Садовник печально усмехается: - А кто вмешается? Мы, работники, которые полностью зависят от него, или родители господина? Они, может, господина Доена и любят, но знать не знают, что их сын тут творит. Господин от этой любви становится все безумнее. Джехен чувствует себя не в своей тарелке после всех этих рассказов, и когда возвращается к Доену, который уже сидел в столовой за накрытым столом в ожидании Тэена, то смотрит на него совершенно другими глазами. Причина его печали вовсе не поверхностна. Доен даже улыбаться нормально и искренне не мог. Весь этот его благородный стан выглядит теперь не как часть воспитанности, а как часть нервозности перед встречей с мужем. Тело такое напряженное, словно натянутая струна, вот-вот лопнет, если коснуться, и Чон все никак не может унять бешено бьющееся сердце. Не слишком ли сильно он вовлекается в жизнь людей, которых толком и не знает? Вскоре возвращается Тэен и за ужином не случается чего-то ужасного, как утверждали работники. Джехен ненароком думает, что те просто так подшутили над ним, однако он видел, как при каждом взгляде и прикосновении Тэена Доен незаметно ежится, будто от холода и улыбается дрожащими губами. До ужаса натянуто и испуганно. Он видит, как нервно подрагивают кончики его пальцев, пока он стоит справа от него в нескольких шагах, а Тэен, будто не замечая страха мужа перед ним, лишь мягко улыбается и разговаривает вполне обыденно. - Хочу принять горячую ванну. Хочешь со мной? Доен тихо отвечает: - Я искупался перед твоим приходом. Лучше подожду тебя в гостиной. Тэен твердо, но с улыбкой произносит: - В спальне. Доен на это коротко кивает, и муж, поцеловав его в висок, уходит наверх. Стоит Тэену скрыться на втором этаже, как омега судорожно вдыхает, пытаясь совладать с собой. Он кусает губу и теребит пальцами рукава своей рубашки. Джехен видит, как внутри него нарастает беспокойство на грани истерики, и тихо спрашивает: - Может, я могу помочь? - Нет. Здесь никто не сможет помочь. Прошу, не поднимайтесь за мной наверх. Увидимся завтра. Джехен наблюдает, как Доен идет наверх, и сам того не ожидая, беспокоится за него. Все тихо в течение часа. Джехен, ослушавшись Доена, бесшумно поднимается наверх, чтобы просто проверить, в порядке ли тот. Он видит его в просторной спальне, неподвижно сидящим на кровати, через полуоткрытую дверь и немного облегченно выдыхает. Чон возвращается вниз и присаживается в коридоре на стул. Доен вздрагивает, когда слышит шаги Тэена. Тот с влажными волосами после ванны медленно переодевается из полотенца в свободные брюки, а затем подходит к постели, чтобы мягко обхватить его за подбородок и потянуть наверх, заставляя мужа покорно подняться. - Скажи мне, Доен, в чем ты провинился на этот раз передо мной? Тот тихо отвечает, не смея поднять на него взгляд: - Я... снова расстроил тебя. Мне очень жаль, Тэен, я... Доен не договаривает, потому что альфа дает ему сильную пощечину, из-за которой он падает на кровать. Тэен больно хватает его за плечо, поднимая на ноги, и сильно встряхивает, почти шипя: - Тебе жаль? Ты хоть понимаешь, что я каждый раз испытываю, когда вижу, как ты показываешь себя посторонним мужчинам? Ты только мой. Мой, Доен. И никогда никому, кроме меня, принадлежать не будешь. Доен судорожно дышит из-за нахлынувших эмоций и видит взбешенное лицо Тэена и его темные глаза. Тэен кричит: - Ну же, Доен, оправдывайся! Или ты уже настолько потерял стыд, что уже даже не пытаешься отрицать свои ошибки?! Доен раньше отрицал, но теперь после стольких лет перестал это делать, потому что это не имело никакого смысла. Джехен слышит крики со второго этажа и вскакивает на ноги, чтобы пойти туда, однако его останавливает чья-то сильная рука. Это был Джонни, телохранитель и водитель Тэена. Он отрицательно мотает головой и произносит: - Не ходи, ты сделаешь только хуже. - Но он же там избивает его. - Если ты начнешь защищать Доена, то Тэен взбесится еще больше. Он подумает, что вы любовники, и тогда Доен пострадает еще сильнее. Жди. Джехен тяжело дышит, ощущая, как внутри бушует негодование, и слышит, как сверху доносятся гневные крики Тэена, тихий плач Доена и звуки ударов, и это заставляет итак бешено стучащее сердце болезненно натянуться внутри. Тэен срывает с Доена рубашку, пуговицы разлетаются по полу со звонким звуком, а Доен жмется, стараясь прикрыться. Тэен же хватает его за шею, а второй рукой грубо оглаживает оголенное тело. - Это тело мое. Мне принадлежит. Никто не смеет даже смотреть на тебя, не то что касаться. Ты мой муж. Вспомни, как десять лет назад у алтаря клялся, что будешь моим навеки. Так что же с тобой стало, Доен? Тебя уже не сдерживают какие-либо обещания? Доен тихо роняет слезы и сипло отвечает, с трудом вдыхая: - Я никогда тебя не предавал даже в мыслях. И дело даже не в каких-то клятвах, а в том, что я всегда верен тебе, несмотря ни на что. Тэена это по-странному успокаивает, и он больно впивается ему в губы, целуя грубо, жестко и отчаянно. - Я тебя так люблю. Люблю... Как увидел тебя тогда десять лет назад, так и люблю. Настолько сильно, что ради тебя готов на все. Он покрывает болезненными поцелуями все тело Доена, кусая и широко зализывая синяки. Омега же цепляется пальцами за его плечи в попытке то ли остановить его, то ли унять собственную боль. Тэен был жесток и безумен, но Доен все продолжал его жалеть и по-своему любить.