Любимый кофе

      Мягкий и теплый свет проникает в маленькую комнату. Серые шторы слегка могут приглушить эту яркость утреннего солнца. Лучи освещают персиковые стены, на которые хаотично наклеены глянцевые плакаты певцов и музыкальных групп, виднеется как блестят маленькие частички пыли в воздухе, что создают какую-то уютную атмосферу. Свет линией падает на гитару, стоящую у стола, на котором стопками лежат тетради и другая бумага, красуются ноутбук и наушники. Где-то в углу комнаты лежанка, на которой развалился пушистый, серый кот. А посередине комнаты стоит кровать. Простыни помяты, но на них так мягко. Одеяло упало куда-то на пол, но и без него тоже тепло в этих объятиях.       Сильные, но в тоже время такие нежные руки обнимают не менее крепкое тело. Грудь у обоих медленно вздымается и отпускается, слышится тихое сопение. Эту тишину прерывает чуть хриплое мычание. Выпустив из объятий чужое, но такое родное тело, на край кровати медленно переходит в сидячее положение блондин. Он потирает рукой свои глаза и открывает их. Изумрудная радужка с редким малахитовым узором, что на свету переливается золотом, воистину прекрасные глаза. Губы чуть оттягиваются в улыбке, когда мужчина оглядывается на всё ещё спящего сожителя. Его чёрные, словно ночное небо, волосы прядями упали на чуть бледное лицо. Блондин разворачивается в сторону мужчины, стараясь не создавать лишних звуков, и, приблизясь к расслабленному телу, мягкими движениями убирает тёмные пряди с лица за ухо, случайно касаясь шрама на чужой щеке. Мужчина застыл, вглядываясь в это последствие нападения злодеев. В голову бьют воспоминания, кровавые, наполненные переживаниями и страхом. Сколько же плохого перенёс его дорогой друг? Многое. Такое и врагу не пожелаешь. Но обладатель шрама сильный человек, и зеленоглазый знает это. Мягкие губы касаются неровно сросшейся кожи на чужой щеке. С другой стороны послышался глубокий вздох, а затем блондину показалась пара чёрных, чуть отливающие красным оттенком, глаз.       — Доброе утро, Шота. — улыбнулся зеленоглазый мужчина. В ответ ему только зевнули и перевернулись на другой бок. — Давай вставай.       — Сегодня выходной, — отозвался Шота, — Я хочу выспаться.       — Как скажешь.— Блондин встал, касаясь босыми ногами холодного пола. Это немного бодрит мужчину и он подходит к двери, но его окликивают.       — Сильно не шуми, Заши. А то я тебя знаю.— Немного нахмуренное выражение лица Айзавы заставило Ямаду усмехнуться. Но мужчина всё же ответил негромким «хорошо» и вышел из спальни, направляясь в ванную.       Два абсолютно разных человека. Первый — шумный экстраверт, любящий тусовки и громкую музыку, второй — тихий амбиверт, что любит посидеть вечерами в тишине наедине с кружкой горячего кофе и с мурчащим котом. Противоположности, которые, повинуясь физике, протянулись друг к другу. Они дополняли друг друга. Обоим порой не хватало чисто человеческого тепла и любви. Их связь стала нерушимой после ужасной трагедии, которая из трио сделало дуэт. Оба были сломлены, и только оба понимали друг друга, как никто другой. С тяжёлым сердцем им пришлось идти дальше. На пути к своей мечте. И вот, прошло уже много лет, а они всё ещё вместе. Их ничто не разлучит, никогда. Только смерть. И то, не на долго. Они в этом уверены. Они знают это. И они счастливы вместе.       Сладкий аромат еды проник в комнату, из-за чего живот Айзавы не мог не напомнить о себе и голодно проурчать. Нехотя отрываясь от нагретого места, мужчина поднялся с кровати и, попутно возвратив одеяло на своё законное место, вышел в коридор. С кухни слышались характерные звуки готовки завтрака, на которые и шёл уже выспавшийся Шота. Его встретил Хизаши, который стоял у плиты и жарил яичницу. Электрический чайник закипел и раздался щелчок, означающий, что вода вскипела. Сколько бы Ямада не жил с этим «оружием против сына Эндевора», он никак не мог к нему привыкнуть и, каждый раз как по новой, пугался этого щелчка. Вот и в этот раз он вздрогнул и тихо протараторил какие-то ругательства под нос. Айзава явно вовремя, потому что это забавляло его, заставляло на мгновение улыбнуться этой картине. Блондин, в свою же очередь, достал две кружки, в одну положил пакетик чая, а во вторую насыпал пару ложек кофе. Залив в кружки кипяток, он вернулся к сковороде заканчивать приготовление еды. Всё это время, Айзава просто наблюдал со стороны, оперевшись боком о стену. Как говорят древние мудрецы, можно бесконечно наблюдать за тремя вещами: как горит огонь, как течет вода и как готовит Хизаши Ямада. Его пшенично-блондинистые волосы убраны в пучок, на носу очки, сам он в белой майке и в серых домашних штанах. Его руки мастерски повеливают посудой и ингредиентами. Под нос напевается какой-то мотив песни, на лице лёгкая улыбка, а глаза сосредоточены на действиях. Наверное из-за этой редкой серьёзности, его стрепня так изумительна. Дело не только в еде.       Шота без ума от кофе, что делает ему Мик. Не совсем крепкий, в меру сладкий и чувствуется лёгкий привкус ванили, которая так напоминает Айзаве о Хизаши. Сколько бы черноглазый не искал аналогов, ничего даже близко не стояло с этим шедевром. Впервые Ямада принес Шоте этот кофе ещё на окончании первого года на геройском курсе в UA. Парень, как обычно, не выспался, и громкий одноклассник предложил ему кофе из его термоса. Впереди была тренировка, поэтому выбора особо не было. Ощутив столь необычный вкус, Шота спросил название напитка, на что Ямада пожал плечами, сказав, что это секрет. После этого случая, Хизаши каждый день приносил приятелю этот кофе. Как ни странно, но к нему прижилось название «Любимый». С школьных будней прошёл не один год, а вкус «любимого» не изменился. Всё такой же необычный, и всё так же крепко ассоциируется с героем голоса. Сколько бы Айзава не наблюдал за приготовлением этого кофе, он никак не мог понять, где же этот момент, в который Ямада превращает кипяток и растворимый порошок в напиток Богов. Да и сколько бы Айзава не повторял абсолютно те же действия, получалось не то. Может тут действительно присутствует какая-то магия? Если да, то какая? Магия особой любви Ямады к Шоте? Вполне возможно.       — Когда ты меня уже научишь этому мастерству приготовления «любимого»? — Внезапно задал вопрос мужчина, от чего его приятель вздрогнул и обернулся.       — Никогда, — усмехнулся Ямада, на что Шота вздохнул, — Просто его хочу готовить только я и только для тебя.       Блондин выключил огонь на плите и подошёл к брюнету, приобнимая его. Айзава слабо улыбнулся уголками губ и поцеловал Хизаши в щеку, на что тот лучезарно улыбнулся. Шота любил его улыбку всем сердцем. Она заставляла его невольно улыбаться в ответ, что на работе приходилось часто скрывать.       Ямада, видимо, вспомнил какую-то песню, ведь стал покачиваться и напевать под нос мотив, расслабленно смотря в глаза Айзавы. Он часто так «улетал в мысли», когда удавалось побыть с любимым наедине. Шота смотрит на него заинтересованно, ведь скоро Хизаши начнет петь. Интересно, какая же песня на это раз?       — Because, — Тихо начал блондин, — When the sun shine wee’ll shine together. Told you I’ll be here forever. Said I’ll always be your friend. Took an oath I’ma stick it out till the end       — Now that it’s raining more than ever, — Подхватил Шота и, вспомнив мелодию, тоже начал двигаться в такт — Know that we’ll still have each other, you can stand under my umbrella.       — You can stand under my umbrella…       Айзава сам удивлялся, как Хизаши смог подсадить его на музыку. Брюнет всегда боялся петь, ведь к нему сразу приковывалось чужое внимание, что тот вообще не любил. Но с Ямадой он чувствовал себя комфортно. Только он мог слышать редкий вокал брюнета. Голос чуть хриплый утром, низкий, но безумно приятный и нежный, рай для ушей. Блондин ценил это доверие. Когда Айзава пел, Хизаши чувствовал себя самым счастливым на свете человеком. У него было чувство, будто Шота — это самый дорогой на свете кристалл, но такой хрупкий. Одно неверное движение, и можешь забыть что он хоть когда-либо существовал в твоей жизни. А если этот кристалл позволил себе принадлежать тебе, то надо его беречь как вещь, от которой зависят твоя жизнь и твоё существование. Да, герой, что только одним своим взглядом заставит тебя забыть о твоём квирке, был до безумия важен и дорог для Ямады. Он сделает всё ради своего любимого.       — Может, пойдём уже есть? — Шота поднёс указательный палец к губам блондина, заставляя его замолчать. — Умираю от голода.       — Конечно. — Хизаши выпустил брюнета из своих объятий, и они вместе пошли накладывать себе порции яичницы. — Возьми мой чай ещё, Шо. Мне надо доделать тебе кофе.       — Как скажешь, — Айзава взял вместе со своей тарелкой чужую кружку, — Но всё же, что ты такое добавляешь в этот злосчастный кофе?       — Немного ванили и много любви! — Усмехнулся зеленоглазый и поправил очки, что сползли на кончик носа.       — Ванильный сахар. — Брюнет поставил посуду на стол. — Угадал?       — И много любви!       — И много любви…— шёпотом повторил стирающий герой.