Дорога без возврата

Прохладный утренний ветер осторожно играл листвой в березовой рощице. Покачивая ветви, пробегаясь по ним, спускаясь вслед за белками по стволу, а после уносясь дальше к реке. Там он играл с камышом и осокой, оставлял легкую рябь на воде, колыхал поплавок, заставляя задремавшего рыбака встрепенуться, а после вновь уносился в небо, чтобы полететь дальше, к деревне. Просвистев над крышами, ветер приземлился на заднем дворике богатого купеческого дома. Сбросив с травинок капельки росы, он затих и прислушался к тому, что творилось внутри поместья. А в доме стоял грохот и ругань. Дверь на крыльце распахнулась, и по ступеням кубарем скатился на землю юноша. Рядом в пыль упал мешок. Следом за ним на крыльцо вышел грузный мужчина в красной подпоясанной рубахе, шароварах да высоких сапогах. Грудь его ходила ходуном, а усы и борода быль взъерошены и походили больше на трубочистную щетку. По лысине мужчины, поблескивая на солнце, скатывались капельки пота, прячась в волосах, которые еще оставались на висках и затылке. — И чтобы твоего собачьего духу в доме моем больше не было! — продолжал расходиться в крике купец, отталкивая от себя супругу, пытающуюся унять его.– Дали Боги сына! Не сын, а позор семейный! Пьяница да прохиндей подзаборный! Уйди, мать, хватит с меня терпеть его! — Ну послушай же, он ведь дите твое. Куда ему податься из родного дома? — кудахтала женщина, хватая мужа за руки. — Куда хочет пускай идет! Нет у него больше родного дома. Что глаза вытаращил, я сказал вон отсюда! Игмар, а ну спускай собак! Юноша подскочил на ноги, схватил свой дорожный мешок и стрелой вылетел за ворота купеческого двора, распугав гуляющих гусей. Крик купца был слышен на всю округу, а потому соседи вышли посмотреть, что-же происходит у богатеев. Едва не задавив несколько гусят, молодой человек припустил по дороге, заслышав лай собак с отцовского двора. Сбавил ход он лишь тогда, когда деревенька осталась в нескольких сотнях метров позади него. — Чтоб тебя, пень старый. — пытаясь отдышаться, произнес юноша, оперевшись на березу, стоявшую возле дороги. — Ничего, и не из таких передряг выбирался Вельдегар. Что там отцовский гнев по сравнению с проигрышем в кости. Юноша утер пот со лба, откинул назад мокрые волосы и выпрямился. Не впервой отец говорит ему, что он позор в семье, и давненько порка по нему плачет. Да вот только порка эта ни разу еще не выбила засевшую в голове дурь. Но на этот раз старый купец окончательно вышел из себя. Вельдегар вздохнул, закинув на плечо свой дорожный мешок, и двинулся в путь. Одна дорога у него теперь была, в город. В Регов. Ветер сорвался с придорожного столба и поднялся ввысь, полетел к горизонту. Туда, где красовались башни на городских стенах, где дома лепились вплотную друг к дружке, и где над мощеными улочками на холме возвышался величественный королевский замок. На этот раз вниманием ветра завладела кузня, откуда доносились тяжелые удары молотом. Стояла она на маленькой площади в отдалении от торговых рядов и иных лавок. Но все те, кому требовались острые мечи, или крепкие доспехи, или добротные подковы, знали в какой переулок следует свернуть, чтобы попасть примяком на эту площадь. Уже не молодой, но еще весьма крепкий кузнец — детина недюжинного роста — стоял перед наковальней и орудовал увесистым кузнечным молотом, придавая форму свежему клинку. Тело кузнеца было пропитано дымом, окутано жаром. Пот струился по плечам и груди мужчины, скрываясь под кожаным фартуком. — Фрида! Подкинь-ка еще угля! И меха раздуть не забудь, а то вся работа насмарку пойдет! — пробасил кузнец, в очередной раз ударив молотом. На пороге показалась девушка с рыжими волосами, заплетенными в косу. Зеленые глаза поблескивали словно изумруды в свете огня. Затянув потуже пояс на льняных штанах, накинув поверх рубахи кузнечный фартук, Фрида взялась за лопату, и горсть черных камешков полетела в печь. А следом были раздуты меха. Кузнец поднял клинок с наковальни, осмотрел его и погрузил в угли, утерев со лба пот. — Добротный меч выйдет. Такой и самому королю не стыдно будет продать. — с усмешкой произнес мужчина, расправив подпаленные усы. — Ты и про прошлый свой меч так же говорил. — улыбнулась девушка. — И про позапрошлый. И про тот, что был до него. — Ну ладно тебе, языком чесать. Все они в королевские годятся. Так, вытаскиваем и… Раскаленный до красна меч вновь упал на наковальню, но на этот раз принял на себя всего пару правочных ударов, а после тут же был погружен в воду. В кузне поднялись клубы пара, устремляясь к потолку и развеиваясь. Кузнец выдохнул. — Вот и хорошо. Вот и отлично. — произнес он, разглядывая получившийся клинок. — Отец, а меня ты когда мечи и броню ковать научишь? — в сотый или тысячный раз спросила Фрида. — Не девчачье это дело оружие ковать. — ответил кузнец. — Вот когда подковы у тебя перестанут ходить волнами, тогда и о мечах подумать можно будет. И не спорь. Спорить было бессмысленно, Фрида знала, что отец прав. А еще он был прав тогда, когда пытался отговорить ее стать кузнецом. Люди просто не понимали ее выбора. Считали дурной. «Приличная девушка занимается очагом домашним, рукоделием и платья носит, а не штаны и гвозди с молотком, — сказала ей однажды торговка овощами, сплюнув под ноги и отказавшись продавать капусту и редьку, — да и волос у тебя огненный. Не иначе как в печь головой совали, ведьма.» Но никакая Фрида была не ведьма, а лишь дочь овдовевшего кузнеца. Вот и дело отцовское девушка тоже решила продолжить, потому как больше некому ему было передавать свои секреты. Кузнец снова вздохнул. — Ладно, давай уговор у нас будет. — произнес мужчина, расправляя усы. — Научу я тебя мечи и латы ковать, но ежели твои подковы какому-нибудь дворянину приглянутся. — А что, я согласна. — оскалилась в улыбке рыжеволосая девушка. — Только чур без обмана. Если я выкую такие подковы, и их богатей купит, то ты меня тот час же научишь тому, что сам умеешь. Кузнец кивнул, рассмеявшись и отставляя готовый клинок к остальным. По утру следующего дня он приладит на них эфесы и выставит на продажу. Ветер присвистнул, любуясь проделанной работой, взмыл в облака и полетел прочь в дальние земли. В следующий раз он прилетит в этот край вновь, но кто знает, когда это будет.