Вступление
27 декабря 2020 г., 15:02
28 февраля 1993 года.
Брюссель, Королевство Бельгия.
Тёплый февральский снег ложился на столицу Евросоюза. Над городом вставало солнечное утро, дополнительно облагораживая и без того прекрасный вид. Но, несмотря на очередной выходной день, мало кто из прохожих выглядел счастливым или хотя бы спокойным. В глазах большинства людей читалась какая-то необъяснимая тревога, люди словно задались единым безответным вопросом: что будет дальше?
Причину всеобщего беспокойства знал один человек, который в сию минуту ехал по проспекту Режан. Верховный главнокомандующий Союзных Наций Роберт Джефферсон, накануне наскоро позавтракавший в отеле, держал путь в штаб европейского командования Альянса. В Брюсселе он находился с прошлой ночи. Это была обычная служебная поездка; главковерх наведывался туда по десятку раз в год. Казалось бы, какой смысл перенапрягаться?
Но знание истинного положения вещей обусловливало тревожное состояние Джефферсона:
«Проклятые комми! Сколько лет прошло, а мы до сих пор не врезали им как следует! Чего мы всё время ждём, чёрт возьми? Рождества?!».
Впрочем, такой ход мыслей был характерен для всего офицерского корпуса Миротворческих Сил, начиная с 1955 года, когда свободные страны Европы и Северной Америки объединились для борьбы против «советской угрозы». Почти сорок лет вся планета живёт в страхе перед ядерной войной, и военные Альянса не исключение. Каждый день, каждый час они держат руку на пульсе, но разве они одни такие? Нынче и СССР, и Китай, и даже процветающая Япония с опаской поглядывают вкруг своих границ и балансируют на грани паранойи…
Итак, служебный «Хамви» главковерха завернул на улицу Бельяр. Ещё двести метров, и вот он — европейский филиал Миротворческих Сил Альянса.
Когда машина проехала это расстояние и поравнялась со штабом, Джефферсон поднял руку вверх и сказал:
— Всё, тормози.
Водитель послушно нажал на педаль тормоза и отключил зажигание.
— Буду не скоро. Жди меня здесь и никуда не отлучайся, пока не вернусь, — холодно произнёс Джефферсон, открывая дверь машины.
Дальше главковерх словно выпал из реальности. Не помня себя, Джефферсон что есть сил помчался по высокой мраморной лестнице ко входным дверям. Там его остановил караульный и, сразу узнав главковерха, сказал:
— Мистер Джефферсон, пожалуйста, поторопитесь! Командующие ждут Вас на втором этаже. Я Вам сам открою.
Но главковерха и не надо было торопить. Зная, что будет через несколько мгновений, он и так спешил в один из кабинетов, где его ждали нижестоящие офицеры. Когда караульный провёл своей карточкой по датчику и загорелся зелёный сигнал, Джефферсон пулей промчался через вход и скрылся в фойе.
В кабинете на втором этаже его ждала целая компания высших офицеров Миротворческих Сил. Для него было приготовлено центральное место, за которым ярко светил большой экран. На последнем отображалась приграничная зона Западной Германии. Три места на ней были отмечены кроваво-красными точками, обозначавшими места вооружённых столкновений.
— Прошу прощения за опоздание, господа, — поспешил извиниться главковерх, входя в кабинет и садясь на своё место.
Командующие подождали ещё минуту.
— Итак, господа, — начал свою речь Джефферсон. — Первая часть нашего плана успешно реализована. Инсценировки вооружённых нападений в Хофе, Кобурге и Западном Берлине произвели тот эффект, который был нам нужен. Сегодня господин президент Евросовета много разговаривал по телефону с председателем Госсовета ГДР Хагемейстером. К несчастью для «осси», последний вёл себя довольно трусливо и только пообещал во всём разобраться. Похоже, что к этому он ни разу не готовился, равно как и его московские хозяева. А сейчас я бы хотел Вам представить главного автора этого спектакля…
Главковерх окинул взглядом правую половину стола и остановился на одном из офицеров:
— Господин де Кольбер, встаньте.
Мужчина средних лет со стереотипными французскими усиками встал. Собрание тотчас же разразилось бурными аплодисментами.
— Господин де Кольбер, Вы как всегда на высоте, — сказал Джефферсон. — Я знал, что Вы и в этот раз не подведёте. Возможно, когда-нибудь Альянс поручит Вам куда более важное задание, чем это. Скажите, пожалуйста, как там поживают «осси»?
— Мои шпионы отмечают полный хаос на злополучных погранпостах, особенно в Восточном Берлине, — ответил француз. — Там уже вовсю трудятся «штази». Они отчаянно пытаются найти виноватых и сгоряча наказывают кого попало. Под Хофом и Кобургом ситуация развивается аналогичным образом, но в несколько меньших масштабах.
— Это хорошо. Но мы можем надеяться, что «красные» ничего не заподозрят?
— В свете нынешнего информационного хаоса они заподозрят кого угодно. Но мои люди не оставили никаких следов, а значит, объективных доказательств нашей причастности к инцидентам нет и быть не может.
— Хорошо, де Кольбер, теперь садитесь, — сказал Джефферсон и сделал паузу, чтобы отпить воды из стакана.
Слегка промочив горло, он продолжил:
— Ситуация в пограничных подразделениях Миротворческих Сил идеально подходит для начала активных действий против «красных». Военные до предела возмущены наглостью восточных немцев и преисполнены решимости поквитаться с ними. Гражданское население, встревоженное сводками с погранпостов, осуждает поведение «осси» и требует решительных шагов от Бонна. Высокий уровень мотивации и технологическое оснащение передовых частей дают нам прекрасный шанс сделать первый ход. Генерал Маккей?
Высокий седовласый мужчина с пушистыми усами вытянулся во фронт.
— В Вашем распоряжении есть три хроносферы средней дальности, дислоцированные у границ государств Московского пакта. Они работают исправно?
— Так точно, сэр! — воодушевлённо ответил Маккей. — Хроносферы в приграничных зонах полностью заряжены. Я лично инспектировал их работу.
— А что насчёт орбитальных орудий? Центры управления в Тронхейме и Люксембурге построены?
— Центр управления орбитальным орудием в Тронхейме функционирует в штатном режиме, а тот, что в Люксембурге, ещё строится. 95% работы уже выполнено.
— Давайте побыстрее там! Я в курсе относительно фактов хищений на базе в Люксембурге, Вы могли их пресечь задолго до сегодняшнего дня… Генерал Смит, Ваш черёд!
Сидевший по соседству с де Кольбером офицер приподнялся.
— Пять воздушных армий размещено у границ ГДР. С ними всё в порядке?
— Так точно, воздушные армии пребывают в полной боеготовности.
— Хорошо. С тех пор как в ряды наших врагов внесён хаос, последнее слово остаётся за Высшим Советом Союзных Наций. От его решения зависят наши дальнейшие действия. И, возможно, судьба всего мира…
Внезапно зазвенел телефон главковерха. Чей-то знакомый голос на том конце провода заговорил:
— Мистер Джефферсон?
— Мистер президент, это Вы? — переспросил Джефферсон. — Добрый вечер!
— Сейчас я нахожусь в аэропорту. Через час буду в Европарламенте. Продолжайте совещание.
— Будет сделано, конец связи.
Джефферсон положил трубку.
— Господа, через час собирается секретное совещание лидеров стран Альянса. Осталось обсудить несколько важных вопросов…
***
В тот вечер территория, прилегающая к зданию Европарламента, поражала своей небывалой оживлённостью. Тогда в сопровождении десятков кортежных машин почтили своим присутствием столицу Евросоюза высшие должностные лица стран Альянса. Под прицелом сотен фото- и видеокамер воротилы «свободного мира» съехались на важнейшее мероприятие, от которого, возможно, зависит судьба целой планеты. Первым на место прибыл президент Евросоюза Франц Эрхардт. Этому солидному «кабанообразному» (так его называют некоторые недоброжелатели из-за избыточной массы тела) человеку выпала честь стать главным заводилой грядущего совещания. Герр Эрхардт всегда славился своей любовью к резким и неординарным высказываниям, особенно если они касались его отношения к левым идеям. Он никогда не стеснялся публично клеймить коммунистические страны и их правительства, даже если это нарушало дипломатический протокол. А специфика сегодняшнего мероприятия такова, что Эрхардт обязательно заразит своей ненавистью к «красным» всех остальных. В чём-то он будет даже похож на Гитлера, а учитывая его нацистское прошлое и слухи о тайных связях с неонацистскими группировками… Один за другим припарковались у Европарламента президент Франции Жан-Батист Вильянкур, его коллега из Италии Витторио Пардини, федеральный канцлер ФРГ Адам Крезингер, премьер-министр Великобритании Данте Дэвис. Присутствие последнего также обещает добавить огоньку в будущее совещание. Сэр Данте Дэвис — горячий сторонник «гуманитарных интервенций». В минувшем десятилетии британские войска не раз участвовали в операциях подобного рода в Центральной и Южной Африке, а также в Южной Америке, что укрепило их авторитет среди национальных армий Альянса. Уверенный, что «гуманитарная интервенция» — единственный выход из тупика, Дэвис непременно скажет веское слово в её пользу. Вот вслед за британским премьером к заветным дверям направляется президент Турецкой Республики Муслюм Арикан. Фоторепортёры успевают запечатлеть его загадочный взгляд, в котором отражается смесь разных чувств. О чём он думает по пути в Европарламент? Неужели предвкушает месть за братьев по вере? А может, ему грезится реванш за поражение в Первой мировой? Или, может быть, он мечтает о возрождении Османской империи? В последние годы Арикан многократно эксплуатировал эти темы в публичном пространстве. Его стремление вернуть былое величие Оттоманской Порты подтверждалось участием турецких наёмников в войне с терористами в Ираке и Сирии на стороне исламских фундаменталистов. Кроме того, советские спецслужбы подозревают его в спонсировании ячеек Глобальной Освободительной Армии в Средней Азии и на Северном Кавказе. Китайское правительство также уверено в его дружбе с уйгурскими повстанцами, связанными с ГОА… Но главный герой совещания, конечно же, президент Соединённых Штатов Уоррен Фуллер. Пока он едет, окружающая обстановка кажется ему до боли знакомой. Шесть лет тому назад Фуллер трудился в том же здании, где пару часов назад собирались главковерх Джефферсон и компания. Однако неистребимое желание покончить с коммунизмом раз и навсегда заставило его переодеться в штатское и податься в большую политику. Но, даже будучи президентом США, Фуллер не раз бывал в штабе европейского командования. Пожалуй, именно с этим местом связаны его самые тёплые воспоминания. Опустим все мелкие детали, предшествовавшие началу совещания. Едва начался брифинг, как Фуллер заговорил об инцидентах на границе с ФРГ. — Серия провокаций восточногерманских войск — это последняя капля, — вспоминал президент последние события. — Несомненно, за этим всем стоит КГБ, действовавшее по заказу генерального секретаря Лосева. Его прошлое сотрудника госбезопасности лишний раз подтвержает это… Естественно, не обошлось и без кратких экскурсов в минувшие несколько лет: — Нарушения прав человека в СССР и его саттелитов становятся всё более явными. Ярчайшее тому подтверждение — восстания в Москве, Риге и Вильнюсе 1991 года. Жестокий разгон демонстрантов с применением танков, суровые судебные приговоры, произвольные аресты американских граждан, обвинённых в разжигании беспорядков — так «трепетно» относится советский режим к правам человека и гражданина. Кровавым рубцом на сердце литовского народа остался 1991 год, когда движение за независимость Литвы было обезглавлено лосевскими палачами. Исламской оппозиции в Средней Азии и на Северном Кавказе есть что припомнить Лосеву за 92-й год… Доклад о нарушениях советским правительством прав человека растянулся на полчаса. Ещё полчаса ушло на ситуацию в Китайской Народной Республике. Фуллер не жалел слов для критики режима Бао Люсяня, ответственного за разгон демонстрации 1989 года в Пекине. После этого взял слово герр Эрхардт: — Вот что я скажу Вам, господа! Конечно, это звучит примитивно, но бордовый цвет советского флага — это цвет крови мучеников режима. Вся история СССР буквально пропитана кровью невинных людей. Не только я, но и большинство членов правительства ФРГ разделяют это убеждение. Сегодня у нас есть историческая возможность начать крестовый поход против коммунизма и перестроить Россию по новым, демократическим лекалам. Мы освободим страны Восточной Европы от московских марионеток. Людоедские режимы на Ближнем Востоке и в Северной Африке падут автоматически. Мы обеспечим право на самоопределение угнетённым народам несуществующих союзных республик. Если того пожелает большинство граждан, мы перекрасим Кремль в синий цвет! Про Китай я промолчу — всё то же самое будет и с ним… Несмотря на дипломатический протокол, президент Евросовета свободно выражал свои чувства, благо секретный характер совещания позволял ему делать это. Как ни странно, коллеги молча выслушивали грозную тираду Эрхардта. Ведь в условиях глобального военного психоза любое высказывание, как бы оно ни противоречило дипломатическому этикету, допустимо, если оно адресовано злейшему врагу его автора. Вслед за Эрхардтом взял слово сэр Данте Дэвис. — Господа! — краснея от волнения, обратился он к коллегам. — Позвольте и мне вспомнить наше недавнее прошлое. Гуманитарные операции 80-х годов укрепили авторитет Миротворческих Сил и привели ряд бедных стран в Альянс. Я глубоко удовлетворён осознанием того, что нам в очередной раз выпадает возможность доказать благие намерения Альянса не на словах, а на деле. Гуманитарная интервенция в Советскую Россию — единственный способ спасти русский народ от окончательной гибели… За три часа все участники совещания получили возможность высказаться. Все их речи сводились к одному — кровавые режимы в СССР и КНР подлежат немедленному уничтожению. Фуллер подвёл итоги: — Итак, наши цели ясны, задачи поставлены. Главам всех государств-членов Альянса — привести национальные армии в готовность номер один. Главам Западной Германии, Норвегии, Швеции, Италии и Турции особое внимание уделить ударным подразделениям на границах. Всеобщее наступление начинается в двенадцать часов ночи по лондонскому времени. Да поможет нам Бог!***
«Весна… Солдаты, торжествуя, на танках обновляют путь, и «Носороги», грязь почуя… с ней разберутся как-нибудь!». Молодой призывник, прикуривая у ворот аванпоста на западе ГДР, с гордостью созерцал движение колонны танков. Конечно, серия инцидентов на германской границе оставила неприятный осадок, но рядовой твёрдо знал: в случае конфликта бравые танкисты всегда придут на помощь и прикроют его. Вид бронированных машин вселял надежду и гордость в сердце солдата. — Что, никак не налюбуешься? — спрашивал его товарищ, стоявший по другую сторону ворот. — Да тут я переделку в духе Пушкина придумал, — хвалился призывник. — Вот послушай: «Весна… Солдаты, торжествуя, на танках обновляют путь, и «Носороги», грязь почуя, с ней разберутся как-нибудь!». — Неплохо, неплохо… — равнодушно вздохнул второй солдат. — Если честно, не лежит у меня душа к поэзии. Лучше скажи, пойдут ли нас буржуи войной? Призывник зажёг вторую сигарету и сказал: — Да нет, наверное. Это они так проверяют нас на прочность. Комиссар говорил, что так было и раньше, но до войны дело ни разу не дошло… Вдруг, как на грех, вдали послышался рёв реактивных двигателей. Оба солдата вскинули оружие и прислушались к звуку, который с каждой секундой становился всё громче и ближе. Источник страшного звука растворялся в безлунной ночи, и ребята бестолково смотрели вверх. Тем временем страшное реактивное «нечто» максимально близко подлетело к базе. Тут же к нему примешался похожий на свист шум, который спустя две секунды сменился взрывами и грохотом металла. — Что за… — это было единственное, что успели произнести часовые. Взрыв невероятной силы не оставил ни один объект на базе в целости. На несчастных часовых полетели обломки кирпичей и куски автоматической двери. Одного из них прямо припечатало к земле упавшим на голову фрагментом кирпичной стены. — Это война, братан! — прокричал второй призывник. — На нас напали! Увы, товарищ его уже не слышал. Кое-как выбравшись из-под обломков, солдат отступил на периметр и стал лихорадочно искать выживших. Его рация орала, как бешеная, голосами танкистов: — База, нас атакуют наземные силы Союзников! Нам нужна помощь! Высылайте подкрепление! А-а-а-а-а-а-а-а!!!.. Призывник в буквальном смысле сходил с ума. Глядя на поднимающееся зарево от подбитых «Носорогов», он понимал: такая же хрень стряслась на всех советских пограничных базах. Где-то в десятке километров отсюда терпит бедствие другой аванпост. А кому-то наверняка не повезло выжить одному из всего отряда, как этому парню… В то же время уже на земле раздавался страшный грохот. Это подступала бронетехника Альянса. Вскоре на периметре остановилась целая армада «Освободителей» и «Хамви». Из джипов словно по команде выскочили солдаты и обступили одинокого русского. «Хрен вам, суки, а не Родина, — думал он, оглядывая чужаков. — Умру, но не сдамся!». Слабеющей рукой солдат потянулся к сумке с зажигательными гранатами. Незаметно сорвал чеку на первой попавшейся, вытащил и бросил прямо под ноги врагам. — Горите, твари!!! — разорвал тишину его нечеловеческий крик. Исход драмы был очевиден. Довольные собой пехотинцы продолжили путь, оставив за собой горы трупов и дымящиеся руины. Разлитый напалм спокойно пожирал тело героя… Генсек Николай Лосев не знал в своей жизни ночей кошмарнее этой. Вести с германской границы дошли до него уже через десять минут. Отныне телефон советского лидера трещал без умолку: вслед за Берлином ему позвонили из Хельсинки, чтобы сообщить о продвижении вражеских войск со стороны Швеции и Норвегии. Затем были звонки из Софии, Будапешта, Белграда, Бухареста, Праги… Лидеры всех «братских государств» сочли своим долгом сообщить Москве о нависшей над ними беде. «Я это предчувствовал, — думал про себя генсек. — Неужели империалисты думают, что мы забыли историю? Мы знаем, что именно с провокации началась Вторая мировая в 1946 году. Но также нам известно, чем эта война закончилась. Увы, даже сегодня санитарный кордон от Хельсинки до Софии не гарантировал нашей коллективной безопасности. Запад устраивает нам очередную проверку на вшивость. И я точно знаю — мы её обязательно пройдём! И нельзя в этом сомневаться!». Аналогичная картина складывалась в кабинете генерала Николая Крюкова, начальника штаба Вооружённых сил. Оперативная карта, местами испещрённая кроваво-красными пятнами, усиливала ощущение безысходности. Генералу отчитывались о текущей ситуации со всех концов Советской Армии. Ни одного счастливого донесения. Ни одной светлой новости. Везде атакуют превосходящие воздушные силы Союзников. «Синие» сразу идут с козыря, они задействуют в нападении экспериментальные самолёты. И не только: в ход идёт супероружие Союзников — хроносфера и орбитальное лазерное орудие. В Ботнический залив неприятель неизвестно откуда доставил боевую флотилию и застал финский морской отряд врасплох. Под Веймаром ещё час назад располагался крупнейший танкодром Национальной народной армии, но лишь один залп из космоса спалил его дотла. Второй центр управления орбитальной пушкой в Люксембурге ещё не достроен до конца, но со дня на день и он передаст сигнал зловещему спутнику… Это была лишь малая часть «лазерного шоу», устроенного Союзниками. Спутники зафиксировали серию лазерных ударов по ряду советских военных объектов. Когда соответствующие новости были получены, на связь с генералом вышел Лосев: — Товарищ Крюков, откройте все ракетные шахты, какие есть! Быстро! Начальник Генштаба поспешил выполнить приказание. За десять минут он смог обзвонить всех, кто имел непосредственный доступ к кодам запуска ядерных ракет, и отдать соответствующие распоряжения. Вернувшись в кабинет, Крюков стал прозванивать все ключевые командные пункты Советской Армии. Генерал-лейтенант Владимир Светлозоров, командующий Западноевропейской группой войск, на целый час превратился в громоотвод для Крюкова. Тот на чём свет стоит костерил генерал-лейтенанта и требовал немедленно перебросить к линии фронта тяжёлую технику: — Светлозоров, где «Апокалипсисы»? Где, блять, «Перуны» твои любимые, ёбаный в рот? Выпускай их! Врежь им как следует! Таким же макаром Крюков «воспитывал» другого высокопоставленного командующего, генерал-майора Павла Лихачёва. Последний командовал Дальневосточным округом и отражал сразу две атаки: американскую — на Чукотке и японскую — на Камчатке и в Приморье. Но даже это не останавливало Крюкова: — Что? Псионики? Шагающие роботы? Родине насрать на это, понимаешь? Держись до последнего и отступай только по моему приказу! Ясно? Чтобы все наличные «Апокалипсисы» сейчас же покинули полигоны! Генерал авиации Дмитрий Косовский, в тот момент находившийся в отпуске, также не избежал обструкции: — Товарищ Косовский, хватит сидеть в Москве и жопу греть! Быстро бросай всё и двигай в Берлин, будешь помогать нашим немецким друзьям. Соответствующий приказ уже готов. Вольно! Раздав указания генералам, Крюков снова набрал генсека: — Товарищ Лосев! Командующие получили указания. — Всех обзвонили? — спросил голос генсека. — Так точно, всех обзвонили. — А вот и нет, товарищ! Остался ещё один… Крюков растерялся на мгновение. «Кого я мог пропустить? У меня память пока не дырявая, я всех помню». — Пройдёмте в Кремль, — продолжал Лосев. — Я должен познакомить Вас с одним талантливым офицером. Вы не пожалеете, что встретились с ним. — С каким ещё офицером, товарищ Лосев? — Я дам Вам почитать его досье. Вы только придите через десять минут в Кремль. Вольно!
