СССР. Глава 3. Заклятые друзья
5 февраля 2021 г., 23:26
4 июня 1993 г.
Якутская АССР, РСФСР.
Сегодня вечером советские солдаты, расквартированные под посёлком Нижний Бестях, что в 9 км от Якутска, могли наблюдать необычное природное явление. Похожий на смерч столб чёрного дыма поднимался из-за Нижнего Бестяха. Но, как ни странно, в этот раз у них было больше поводов для радости, чем для горя. Ещё бы — командующий Дальневосточным округом Павел Лихачёв благополучно вернулся живым на базу! Они знали, сколько выдержки и усилий ему это стоило. Сегодня Лихачёв в буквальном смысле праздновал второй день рождения. Командирский танк «Слон», из которого в последние дни управлял фронтом Лихачёв, возвращался с инспекции одной из ближайших баз. По дороге домой буквально из-под земли выскочил отряд из пятидесяти плазмомётчиков и атаковал генеральский конвой. Русские смогли отбиться от них, но потеряли 80% конвоя. Но едва они справились с засадой, как с юго-востока нагрянули самолёты противника. Лихачёв успел вызвать зенитчиков и таким образом избежал гибели. Но потом на его танк было страшно смотреть: «Слон» кишел пробоинами и царапинами по всему корпусу, а из дыры в кормовой части торчали обрывки проводов от «Железного занавеса». Лихачёв так и не воспользовался им по назначению: кто-то из плазмомётчиков удачно прицелился в кормовую часть, в которой были размещены схемы «Занавеса».
Только расторопность зенитчиков и стальные нервы экипажа спасли машину. Да что там машина — целый фронт от Якутска до Благовещенска рисковал развалиться в один момент! Этот момент заслуживал того, чтобы его засняли на плёнку и растиражировали в СМИ. Гостелерадио получило бы превосходную картинку для пропаганды. Боевой дух солдат на всех фронтах укрепился бы в разы! Но, к сожалению, на базе не было ни одного корреспондента, и этот счастливый момент остался лишь в памяти нескольких человек, непосредственно встречавших Лихачёва.
Когда «Слон» остановился у ремонтного крана, генерал медленно высунулся из люка. Вдруг он увидел, как со стороны реки Лены появился «Голиаф». На полном ходу БТР подобно блендеру взбивал речную гладь, пока не добрался до противоположного берега. Автоматические ворота без проблем впустили гостей на периметр. Затем, когда из дверцы БТРа высунулось знакомое лицо, Лихачёв воскликнул:
— О, да это же наш гений! Товарищ Х, здравия желаю! Рад знакомству!
Генерал ускорил движения и быстро спустился вниз по лестнице. Наш Герой спешил обменяться рукопожатием с ним. Ему не терпелось познакомиться поближе с этим ярым фанатом бронетехники.
— Товарищ, можно на «ты»? Я был наслышан о твоих похождениях в Восточной Германии. Как там «осси» поживают? — спросил Лихачёв.
— Немного лучше, чем обычно, — ответил Наш Герой. — С тех пор как я и Светлозоров выкрали офицеров…
— Говори правильно: не «выкрали», а «вызволили из плена иллюзий»! — перебил генерал.
— Да, именно «вызволили»! С того момента «осси» добились перелома на нескольких направлениях. Они отстояли Магдебург и Дрезден, но были вынуждены сдать Шверин. К сожалению, переход на сторону особо важных персон не дал взрывного эффекта, который мы ожидали. Но шесть дивизий «весси» всё же сделали правильный выбор.
— Всего шесть? — с деланным удивлением спросил генерал. — Маловато… Но, с другой стороны, «весси» десятилетиями жили в искусственно созданной атмосфере ненависти и страха. Было бы глупо ждать от них моментального прозрения. Ну что ж, заходи в бункер, нам нужно серьёзно поговорить.
Формулировка «серьёзно поговорить» вызвала лёгкий испуг у командующего. Он же ничего такого не успел сделать! Но приказ есть приказ — Наш Герой взял себя в руки и вслед за генералом проследовал в серое железобетонное здание по левой стороне периметра. Войдя внутрь, он заметил, что штабная постройка Лихачёва была абсолютно идентична той, в которой работал генерал Светлозоров во время первого визита в Германию — тот же фасад, та же планировка… Даже рабочий кабинет генерала-танкиста показался Нашему Герою зеркальным отражением кабинета Светлозорова. Первым объектом, привлекшим его внимание, была оперативная карта, изрисованная красным, синим и оранжевым цветами.
— Я тут только пару дней назад обосновался, — признался Лихачёв. — С тех пор как на нас напали империалисты, я ни разу не бывал в сборочном цехе. А теперь ближе к делу…
Командующий молча уставился на карту.
— Смотри, товарищ, — сказал генерал. — Видишь синие и оранжевые стрелки? Это бывшие кровные враги впервые встали единым фронтом у ворот жемчужины Дальнего Востока. Мы с тобой — свидетели уникального исторического события. С северо-востока наседают Союзники, а их японские друзья атакуют с юго-востока. Кстати, наша разведка докладывает, что имперской группировкой командует генерал-лейтенант С., один из лучших учеников генерала Мурасаки. А значит, нужно быть готовым к массовому применению врагом робототехники и к варварскому поведению. Солдаты Мурасаки никогда не берут пленных и не сдаются в плен сами. Кроме того, они известны жестоким добиванием тяжелораненых. Поэтому Генштаб предписывает нам не проявлять никаких сантиментов по отношению к имперцам в этом регионе. Любые следы их присутствия необходимо уничтожить. Если мы потерпим поражение, то весь Дальний Восток будет потерян автоматически, а это станет началом конца нашей великой державы.
Наш Герой задумчиво вглядывался в карту. По нему было видно, что его что-то очень сильно волнует. Наконец, он набрался смелости и сказал:
— Разрешите задать один нескромный вопрос. Вы не держите зла на Крюкова из-за перевода в Якутию? А то некоторые злые языки наплели мне такое…
— Ребёночек, ты из какого детского сада пришёл? — недовольно произнёс Лихачёв. — Наивный, блять… Не слушай ты этих тыловых крыс! Они нихера не добились в жизни, они только и умеют, что языком чесать. Ты-то чем их хуже? Ну, перевёл, и что? До меня он много кого так отфутболил. Крюков и тебя сошлёт на периферию, стоит лишь дать ему повод. Он приказ подпишет, а ты и моргнуть не успеешь! Но я открою один секрет: у Крюкова прекрасная чуйка на таких офицеров, как ты. Он не станет сочинять приказ, заранее не выяснив твоих сильных и слабых сторон. Понимаешь?
Командующий всё так же молчал. Резкость суждений Лихачёва словно сковала его по рукам и ногам. Видя подавленное состояние товарища, генерал похлопал его по плечу:
— Ну что ты, это ж война! Правильно говорил генсек — привыкай! А теперь ступай к себе и принимай управление базой. Я буду руководить операцией отсюда. Вольно!
***
Надо сказать, Наш Герой прибыл в Якутск не с пустыми руками. Ещё в Москве ему передали чертежи самых массовых образцов бронетехники — «Голиафа», «Серпа», «Волка» и «Носорога». Командующий имел право самостоятельно производить названные машины на заводе. Это уравнивало его шансы в борьбе с имперскими мехами. X был немало наслышан о сокрушительной силе «Владык Они» и «Хандзо». Ему рассказывали печальные случаи сумасшествия некоторых советских военных, которым не повезло столкнуться с этими чудовищами. Командующий с минуты на минуту ожидал реальной встречи с мехами и старался просчитать свои траты на несколько шагов вперёд. Он решил поучиться у Лихачёва. Со своими старыми врагами — войсками Альянса — Наш Герой рассчитывал расправиться быстрее. За три месяца он наловчился истреблять «синих», как клопов, невзирая на всякое превосходство в воздухе. Наверняка его зенитчиков побаивались пилоты Союзников, наслышанные о нём ещё с Мурманска. Во всяком случае, командующий предвкушал грядущий воздушный удар, а точнее, его отражение. Павел Лихачёв развернулся восточнее посёлка Нижний Бестях. Вспомогательные базы он построил в долине Лены Тумайдаа. Наш Герой обосновался в километре к северу от базы Лихачёва. Оба командира основательно подготовились к обороне. Лихачёв имел в своём распоряжении две ракетные установки «Кувалда», а его базу по всему периметру, образуя правильный квадрат, прикрывали катушки Теслы. Блеск гигантских посеребрённых шаров наводил ужас на врагов, даже когда они не искрились во время наведения на цель. Нашему Герою пока что не полагалось всё это добро, поэтому его защита была попроще и состояла из пулемётов-часовых, одиночных окопов и бункеров. Впрочем, решил наш блистательный инкогнито, такая оборона вполне адекватна мощи предстоящего удара. На первых порах ему предстояло иметь дело с войсками Альянса, но их имперские друзья также могли подоспеть в любой момент и провести демонстрацию силы. В 19 часов 21 минуту объединённые японо-американские войска начали массированную атаку на позиции «красных». Нашему Герою пришлось изрядно попотеть уже в первые минуты. Так, на левом фланге «синие» применили совершенно нетипичную для них тактику. Пользуясь неполной защищённостью участка, они бросили в бой группу из ракетомётчиков и «миротворцев», причём без поддержки танков. Но ликвидация наземной угрозы внезапно оказалась непростой задачей. Защитники Якутска с удивлением отмечали, что даже под концентрированным автоматным огнём стрелки и ракетомётчики получали меньше повреждений и уходили из-под обстрела быстрее обычного. Немного постояв в сторонке и отдышавшись, они внезапно вступали в бой полностью здоровыми. Стреляли они с удвоенной скоростью и тем самым не давали окопавшимся автоматчикам высунуться. Как такое вообще возможно? Неугомонные солдаты противника пролили достаточно крови, прежде чем прийти в нормальное состояние. Один призывник всё же рискнул открыться и выпустить автоматную очередь, но был сражён двумя выстрелами из дробовиков. Два «Волка» выехали вперёд, но бойцы быстро разбежались и не дали себя раздавить. Когда командир первого «Волка» включил ускорение, то он лишь усилил глупость своего положения: стрелки так же оперативно реагировали на движения танка и умело петляли из стороны в сторону. Он не заметил, как сразу три ракеты попали в корму и просто снесли машину. Вскоре «неуязвимые» убрались восвояси. У русских было велико желание отомстить за товарищей, но к тому моменту враги были уже далеко. Отведя своих «неуязвимых» в арьергард, противник обратился к традиционным воздушным тактикам. На этот раз до русских дошли известия о присутствии крио-вертолётов «Буран». Зенитчики заметно напряглись; многие из них разрядили магазины со штатными снарядами и перешли на ракеты. Молодой зенитчик Доброгурский усмехнулся: — Ха, нашли чем пугать! Тут и так холодно, но мы и не к такому привыкли! Скоро ему пришлось заплатить за своё легкомыслие. Вылетев под прикрытием «Апачей» на передовую, «Бураны» обстреляли криогенными ракетами участок, где в числе других зенитчиков окопался Доброгурский. Объятый со всех сторон густым облаком жидкого азота, он лишь однажды успел нажать на спуск, но ракета ушла мимо цели. Пулемётная очередь с «Апача» разорвала его на куски… Три «Волка» вышли вперёд для отражения атаки. Командир одного из танков Иван Компанеец умело уклонился от заградительного ракетного залпа и «обмотал» вражеского лётчика, пока тот вёл огонь из автопушки по второму «Волку». Затем его экипаж произвёл два точных выстрела в хвостовой двигатель «Апача»; аналогичным образом Компанеец расправился с левофланговым «Бураном». Танкисты отвлекли на себя внимание противника, тем самым дав пехоте возможность «разогреться» и вернуться в строй. Командир второго «Волка» Кирилл Ушаков повторил манёвр Компанейца и заставил пилота «Бурана» сделать полный разворот в его сторону. Компанеец подрубил крио-вертолёту хвост; «Буран» потерял высоту и медленно спустился вниз. Тем временем Павел Лихачёв испытывал свои трудности. Ему были знакомы все эти засады «шляпников», все эти акции устрашения с участием «Владык Они», игры в догонялки с «Тэнгу» и боевыми вертолётами. Но, будучи уверенными в том, что удалось загнать мамонта в ловушку, японцы утроили силу натиска по сравнению с первыми месяцами войны. Лихачёв вряд ли бы припомнил хоть раз, когда они с таким же остервенением атаковали позиции русских. Конечно же, самой главной головной болью генерала стали трансформеры. Если «Тэнгу» были относительно лёгкой добычей для «Волков», то с боевыми вертолётами дело обстояло сложнее. Едва попав под зенитный огонь, последние моментально переходили в наземный режим, и экипажи «Волков» не успевали быстро переводить орудия в горизонтальное положение. Пользуясь суматохой, активизировались «Цунами»: однажды имперцам удалось всего за минуту сжечь целую танковую роту. В другой раз большая группа плазмомётчиков атаковала левый фланг. Лихачёв запросил поддержки у своего блистательного коллеги, и тот живо откликнулся отправкой солдат на место столкновения. Пожалуй, апогеем безумствия имперцев стало появление «Владыки Они». Гигантский человекоподобный робот высотою с пятиэтажный дом одним своим видом заставил русских танкистов насторожиться. Вот-вот «Владыка» войдёт в режим «боевой ярости» и поскачет во весь опор в сторону заданной цели. Впрочем, среди танкистов нашлись смельчаки, готовые на свой страх и риск обвести монстра вокруг пальца. Командир «Волка» Гайк Казарян первым дал газ в сторону зловещего робота. Горячее кавказское сердце вскипело в нём, когда в прицеле танка показался силуэт «Владыки». — Ты нас не обманешь, тупая машина, — произнёс Казарян вполголоса. — Ударим же первыми, товарищи! Вдохновлённые храбростью Казаряна, экипажи последовали за ним. Первая часть задумки Казаряна прошла удачно. Когда его экипаж ускорил движение и вошёл в мёртвую зону «Владыки», последний резко разогнался буквально в десяти шагах от танка. «Волк» сделал резкий дрифт вправо, а затем и большой крюк в ту же сторону. Робот продолжал свой безумный бег по кругу, пока по нему долбили из всех стволов «Носороги». Наконец, «Владыка» замедлил свой ход и был принуждён к войне «по-настоящему». Казарян же пристроил свою машину сзади и затем всадил порцию снарядов почти в упор, пока «Носороги» атаковали в лоб. В итоге русские недосчитались только одной машины. Робот был разбит вдребезги и с грохотом рухнул всем корпусом на землю…***
В 22 час 23 минуты русским удалось продвинуться на 5 километров вперёд. Видя серьёзное обострение ситуации, «синие» вызвали очередное подкрепление. «Центурион» десантировал группу солдат в непосредственной близости от базы Нашего Героя. Туда же направилась вторая пехотная группа — та самая, что пару часов назад демонстрировала чудеса стойкости. Теперь они совместно двинулись в самый тыл советской базы. Размер подкрепления казался смешным и несерьёзным. Трое стрелков и двое ракетомётчиков — казалось бы, какой прок от этой шайки разбойников? Внешне они ничем не отличались от своих «регулярных» собратьев, разве что более тёмной расцветкой формы. Те же пистолеты и пулемёты, те же «Джавелины» были в их руках. «Синие» отыскали самый незащищённый участок. Они легко прорвали периметр и атаковали здания. Один ракетомётчик застыл на месте с наведённым на электростанцию лазерным прицелом. Наш Герой немедленно снял часть сил с переднего края. Группа солдат во главе с комиссаром Юозасом Катаускасом выдвинулась на защиту базы. При поддержке собак они вступили в бой с оголтелыми налётчиками. Кроме необычной расцветки формы внимание привлекала повышенная защищённость солдат. Возможно, русских удивляло то, что странные солдатики дольше выдерживали огонь в свою сторону, чем их «регулярные» однополчане. Лишь Катаускас сохранял железное спокойствие, словно уже встречался с ними раньше. Он бесстрашно наводил ЛЦУ то на одного, то на другого солдата, и направлял ярость товарищей на незваных гостей. Он лично уничтожил двоих стрелков противника. Близкое знакомство со вновь прибывшими солдатами обернулось интересным открытием для молодых солдат. Комиссар Катаускас подошёл к одному трупу в тёмно-голубой форме и внимательно присмотрелся. Он не спускал свой любопытный взгляд с нашивок, которые сильно отличались от общепринятых — на чёрном гербовом щите красовался какой-то хищный зверь, а сам символ Союзных Наций в уменьшенном виде размещался в самом верху щита. После этого комиссар вернулся к ребятам и, указывая стволом пистолета на тёмно-голубые куртки, пояснил: — Ребята, запомните — это наёмники! Они приходят убивать нас за деньги! Открытие никого не оставило равнодушным. — Товарищ комиссар, откуда Вы знаете про наёмников? — спросил один автоматчик. — Я видел их ещё в Среднеколымске. Тогда они здорово попортили нам кровь. У них броня толще, чем у простых солдат, да и дерутся они яростнее. «Кому война, а кому мать родна» — это всё про них… Следующая атака была не менее примечательной. Солдаты на передовой стали свидетелями «уникального» момента: американские и японские войска обрушились единой волной на их позиции. Под прикрытием «Освободителей» и «Цунами» миротворцы и воины императора дружной стеной наступали на передний край. Позади неторопливо тащилась самоходная артиллерия. «Как мило смотрится-то! — думал Наш Герой, созерцая синие и оранжевые точки на радаре. — Бывшие враги объединились. Но мне кажется, их братские могилы будут смотреться ещё милее…». Немедленно завязалась перестрелка. «Носороги» и «Волки» выехали наперерез противнику и дали встречный бой. Но, убедившись в очевидном огневом превосходстве противника, они дали задний ход и оттянули его в сторону окопов. Вскоре затрещали пулемёты-часовые. В ответ со стороны противника загрохотали орудия гаубиц. И теперь уже сам инкогнито попросил поддержки у Лихачёва. Увы, в тот момент генерала самого прессовали на правом фланге, и он не мог выделить достаточно сил для подмоги. Нашему Герою пришлось выкручиваться самому. Внезапно ему в голову пришла идея: «А что если попробовать быстрый рейд во фланг? Отряд Катаускаса доберётся туда на «Серпах» и разнесёт врагов. Он лучший из моей пехоты, он не должен подвести». Тотчас по приказу командования Катаускас снялся вместе с отрядом с арьергарда. Десять человек погрузились в БТРы и двинулись в объезд текущих позиций врага. Вскоре они высадились у артиллерийских позиций. САУ «Горизонт» прикрывались небольшими группами пехотинцев. Судя по всему, последние не ожидали столь безбашенного манёвра со стороны русских. Когда над тундрой прозвучал клич Катаускаса «За Родину!», янки дрогнули. Артиллеристы поспешили «свернуться» и под прикрытием солдат сменить позицию. Стремительный натиск «красных» заметно облегчил жизнь танкистам. Пехотинцы оттянули на себя часть сил с арьергарда. Среди толпы врагов был замечен какой-то странный боец. Он отдалённо напоминал средневекового рыцаря: он был с головы до пят облачён в лёгкий экзоскелет жёлто-коричневого цвета, а лицо закрывала стальная маска. В одной руке японец держал пистолет, а другой рукой он вздымал высоко над головой лучевую катану. Неужели это офицер? — Банз-а-а-ай!!! — громко крикнул странный японец. Сомнений ни у кого больше не осталось: это офицер. А значит, он первый в расстрельном списке русских. Между Катаускасом и японским офицером завязалась дуэль. В надежде отыскать уязвимую точку комиссар всадил во врага очередь из пяти пуль, но не нанёс большого вреда. Затем он взялся за лазерную указку и впоследствии не отводил её от ненавистного самурая. Наконец, последний высоко поднял лезвие над головой и стремглав помчался в сторону комиссара. В гуще сражения японец успел прострелить колено комиссару, прежде чем подобраться поближе и замахнуться. Острие катаны коснулось лица комиссара и глубоко вошло под кожу, после чего резко скользнуло вниз. Катаускас почувствовал нестерпимый ожог от перегретого лезвия, но продолжал стрелять. Наконец, самурай пал под градом автоматных очередей призывников. Комиссар кое-как довёл до бой до конца. Когда враги отступили, он насчитал шестерых убитых бойцов из своей группы. Товарищи донесли его на руках до отсека «Серпа» и там оказали ему первую помощь. — Спасибо, бойцы… — превозмогая боль, чуть слышно произнёс Катаускас. — Где их артиллерия? — Смотались, — ответил гранатомётчик Борис Петрухин. — Но далеко им не уйти. Наши танкисты преследуют их. В то же время воспряли духом те, кто в тот момент воевал на переднем крае. Танковая группа перешла в решительное наступление. Потеряв четыре машины сожжёнными, «красные» отбросили противника и отстояли рубеж.***
К двум часам ночи войскам Лихачёва ценой больших потерь удалось добраться до села М., где имперцы основали аванпост. Противник превратил село в маленькую крепость. Вдоль дорог они развернули орудия «Защитник». Во всех немногочисленных гражданских зданиях окопались пехотинцы. Параллельно с этим кое-где для пущего страха были расставлены «паучьи норы» — так японцы прозвали свои высокотехнологичные пехотные бункеры. Оттуда яростно отстреливались «шляпники», мешая продвижению русских танкистов. Зажигательные гранаты автоматчиков были бесполезны против них — низкий силуэт японских дотов и неширокие амбразуры надёжно защищали солдат от попадания снарядов внутрь. Всего лишь в двухстах метрах от русских совершался акт вандализма. С давних пор на главной площади М. стоял старый памятник Ленину. Но, похоже, даже от вида статуи великого вождя у имперцев засвербило в одном месте. Странность их поведения заключалась в том, что до подхода русских они почему-то не трогали монумент — то ли из-за нехватки времени, то ли из какого-то своего тайного расчёта. Во всяком случае, при появлении «красных» заработали плазменные резаки. Так имперцы решили не только избавиться от ненавистного им монумента, но и поиздеваться над чувствами «красных» — по крайней мере, они рассчитывали именно на это. Плазмомётчики кромсали памятник с таким же азартом, с каким маньяки-убийцы расчленяют своих жертв в ночи. В момент вступления русских в село они оттяпали вытянутую руку вождя. Один из них пошёл ещё дальше — выстрелил прямо в задницу и пробил здоровенную дырку. Но монумент оказался чрезвычайно стойким и с трудом поддавался даже такому современному оружию, как плазменные резаки. И снова на первый план вышел дерзкий лейтенант Казарян. В компании с тройкой БТР «Серп» он взял курс прямо на многострадальный памятник, игнорируя тяжёлый огонь противника. Казарян преследовал сразу две цели: деморализовать обнаглевших имперцев внезапным рейдом и отстоять памятник. Товарищи наверняка будут счастливы видеть, что бронзовый Ильич всё-таки выстоял и не дался этим поганым япошкам! Проехав четыре двора, группа Казаряна поравнялась с хулиганами. Ошарашенные неожиданным появлением русских на площади, имперцы оставили в покое Ленина и вступили в схватку. Казарян беспощадно раздавил с наскока троих врагов. Из отсеков «Серпов» сплошной волной повалила пехота. В ответ из ближайших окон застрекотали автоматы имперских воинов. Тонкие голубоватые полоски наравне с фарами машин и вспышками от выстрелов орудий прорезали безлунную ночь. Всё завертелось и задрожало вокруг самой обыкновенной из десятков тысяч статуй Ильича. Командир БТР «Серп» Сергей Фомин имел дело с теми самыми вандалами. Он лично сразил одного из «шляпников» меткой очередью из пулемёта. Незадачливый японец, намертво пригвождённый к постаменту, так и застыл в сидячей позе, свесив голову глубоко вниз. — Отдохни немного! А то устал, я смотрю, — сказал Фомин и тут же переключился на новую мишень. Залпы танковых пушек не умолкали ни на секунду. Гайк Казарян и здесь не уставал. Его «Волк», несмотря на множество дыр и царапин, покинул поле боя только после того, как экипаж истратил весь боекомплект. Командир танка «Носорог» Дмитрий Бочарников в одиночку расправился с двумя «Цунами», но на повороте на перекрёсток нарвался на ЭМИ-импульс — это из кузова «Тануки» вылетел специальный дрон. На добычу уже позарились было «шляпники», но Казарян и Фомин примчались на выручку и отогнали их. Вскоре Бочарников вновь вернулся в строй и продолжил зачистку села. Бой длился больше получаса. Возле постамента русские насчитали пять трупов в жёлто-коричневой форме и шляпообразных шлемах. Ещё больше убитых имперцев валялось поблизости. Подбитый «Тануки» ещё изрыгал языки пламени на краю площади. Когда к четырём утра село было под полным контролем русских, командир «Серпа» Сергей Фомин остановился перед памятником, чтобы запечатлеть окружающий его «пейзаж». Танкист нашёл его весьма символичным и, пока фары «Серпа» освещали подножие монумента, нашёл немного времени, чтобы достать фотоаппарат и заснять памятник в полный рост. Вдруг в шлемофоне раздался голос Казаряна: — Серёга, ты что, решил податься в фотохудожники? — Никак нет, Гайк, — ответил Фомин. — Просто захотел оставить кое-что на память потомкам. Казарян, осмотрев через дальномер усеянное трупами подножие памятника, сказал: — А всё-таки символично смотрится, не спорю! Ракурс-то хоть нормальный? — Сойдёт! Той неприличной дырки почти не видно. — Пусть так. Только потом не забудь передать свою фотку репортёрам, чтобы показали на всю страну…***
К шести утра дело оставалось за малым. До логова обоих вражеских армий оставались считанные километры. Враги основательно подготовились к обороне. Американцы ощетинились пушечными турелями и крио-башнями, тогда как их японские коллеги обставили свою половину базы плазменными орудиями. В этом смысле Нашему Герою приходилось труднее всего: его танки рисковали попасть под леденящую струю жидкого азота, а затем и под убийственный огонь из пушек. Одна струя, один снаряд — и нет танка! При этом воздушная поддержка прилагалась по умолчанию: вокруг аэродрома непрестанно дежурили штурмовые вертолёты. Но и у Лихачёва жизнь была не сахар на его участке. Помимо плазменных пушек имперцы обставили подступы к воротам базы контейнерами с боевыми дронами — так называемыми «музыкальными шкатулками». На внутренней стороне периметра порхали дроны-камикадзе, ожидая сигнала к атаке. Авиации у имперцев было не так много, как у американских союзников — сплошь одни трансформеры, из которых лишь «курочки» (боевые вертолёты) представляли хоть какую-то ценность. «Тэнгу» в условиях полного отсутствия боевой авиации и малого количества пехоты у русских могли служить разве что для отвлечения внимания, и японский командующий убрал их подальше, чтобы не тратить впустую металл. Итак, генеральный штурм был начат. Советские командующие не преминули воспользоваться возможностью вызвать подкрепление из тыла. Кроме того, накануне наступления Генштаб преподнёс им «подарок» в виде разрешения на установку динамической защиты на танки и БТРы. Теперь танкисты могли увереннее продвигаться вглубь периметра, невзирая на любое сопротивление. Наш Герой не терял ни минуты с вызовом подмоги. Учитывая крепость оборонительной линии, выстроенной «синими» вокруг своего участка, он постарался найти лазейку для парочки «Волков». Таковая обнаружилась в северо-западном уголке базы, где противник почему-то оставил свободное место, ничем его не застроив. Вскоре, едва приземлившись, «Волки» стали долбить по железобетонной стене. Командующий впервые в своей карьере наблюдал истинную мощь Советского Медведя. Несмотря на хитро устроенную оборону, танкистам удалось с незначительными потерями прорвать внешний пояс из пушечных турелей и выйти на крио-башни. «Волк» Компанейца чудом прорвался в самое сердце базы, когда лишь в пяти метрах от него одна из таких башен переключилась на распыление по площади. Там он в одиночку принял бой с «Апачами», пока к нему не подключились два «Голиафа». Из стычки Компанеец вышел победителем, однако весь правый борт кишел пробоинами от ракет, а после небольшой «крио-терапии» под башней образовалась наледь, которую Компанеец в паре со стрелком-радистом сбивал вручную. Отряд Катаускаса первым из пехотинцев ворвался на периметр. Даже с огромной повязкой на лице, прикрывавшей шрам от самурайской катаны, этот достойный сын литовского народа продолжал сражаться. Казалось, даже хвалёные имперские вояки содрогались при виде забинтованного комиссара, не говоря уже об американцах. Последние постарались обрушить всю ярость на Катаускаса и его солдат. — Вот же твари-то! — возмущался призывник Антон Орехов. — Обложили нас овчарками, как дичь на охоте… Гренадёр Боря Петрухин однажды спас отряд от взбесившихся псов. Когда стая овчарок атаковала пехотинцев, он выстрелил дымовым снарядом и тем самым скрыл отступление товарищей. Петрухин услышал, как псины громко зачихали и закашляли, надышавшись едкого дыма. — Антоха, добивай! — прокричал он из-за серой пелены. Рядовой Орехов лично расстрелял двоих овчарок. Остальную стаю добили трое его товарищей, которые оставались на чистом воздухе. В то же время нашему блистательному инкогнито не терпелось разгадать загадку невероятной стойкости солдат, и он распорядился направить инженера на захват казармы. Именно там больше всего предполагал найти причину фокусов со стороны «синих». И он не ошибся в своих догадках. Инженер Василий Дергачёв взял казарму под свой контроль и спустя пару минут сделал важное открытие: — Штаб, я нашёл огромную партию каких-то препаратов. В оружейной комнате есть куча ящиков, до отказа набитых шприцами, порошками и жидкостями… И тут командующего осенило: — Дергачёв, это наркотики?! Не ими ли кололись янки? — Не могу знать, товарищ X. К препаратам прилагается инструкция на английском… — Да, да, это ими пользовались буржуи! Немедленно запечатывай это всё, пока не отбили! «Эх, хоть бы разок применить это снадобье на наших ребятах! — замечтался Дергачёв. — Отряд Катаускаса прекрасно подошёл бы для эксперимента…». Теперь командиру понадобилось узнать, как и откуда «синие» вызывали наёмников. На аэродроме, напичканном до отказа радиоаппаратурой, это представлялось наиболее логичным Нашему Герою. По его приказу войска не трогали постройку, пока туда не войдёт инженер. И в этот раз чутьё не подвело его. Молодой инженер Михаил Ищенко, ответственный за захват аэродрома, объявил именно то, что хотел услышать командующий: — Да, у них есть координаты «солдат удачи». Это канадская ЧВК «Юкон Лимитед». В оккупированной Анадыри размещён их советский штаб, оттуда и прибывали эти головорезы. Эта новость взбудоражила солдат Катаускаса, которые прошлым вечером столкнулись с наёмниками. — Даю слово офицера — я доберусь до их берлоги и лично расстреляю ублюдков! — заявил сам комиссар. Тем временем участок был почти свободен от присутствия «синих». Наш Герой и в этот раз умудрился обойтись малой кровью: он насчитал лишь пять машин сожжёнными и двадцать девять пехотинцев убитыми. Павел Лихачёв самоотверженно прорывался сквозь боевые порядки японцев. «Шкатулки» наделали немало хлопот русским, не говоря о плазменных пушках. Особенно страдали лёгкие машины: один из «Голиафов» на правом фланге лишился двух колёс на правой стороне и вышел из строя. Русские кое-как смогли пробиться через рой летающих дронов из «шкатулок». Однако генерала давно не пугали подобные подлянки. Впервые он познакомился с этими контейнерами ещё в Петропавловске-Камчатском; уже тогда имперцы бравировали своими высокими технологиями, в том числе «музыкальными шкатулками». Атаки механических стрекоз тоже были знакомы Лихачёву; его зенитчики наловчились сбивать зонды ещё на подлёте к цели. В отличие от своего коллеги, Лихачёв не заморачивался с захватом построек. Ему и так были известны все истоки грязных приёмов японцев, а боевые трофеи не интересовали генерала. Лихачёв стремился только к одному — стереть с лица земли любое напоминание об имперцах. В каждом солдате, в каждом танке, в каждой постройке ему мерещились тени разрушенного Владивостока, сожжённого Петропавловска-Камчатского, вырезанного Южно-Сахалинска, расстрелянной Анадыри… Избавиться от такого кошмара можно, лишь предав огню все эти скотобазы, подобно трупным пятнам покрывшие советский Дальний Восток. И снова на первый план вышел экипаж Гайка Казаряна. В перерыве между боями Лихачёв «осчастливил» его улучшением в виде электростатических снарядов. Теперь каждая поражённая механическая цель сильно замедляла свой ход, и очень скоро Казарян мог воочию наблюдать эффект таких снарядов. Однажды в его прицеле оказался танк «Цунами». Когда японцы крепко получили от русских и оказались на грани гибели, на их машине загорелась какая-то бело-зелёная полоска. Казарян догадался: на «Цунами» привели в действие нано-броню. Пожертвовав на время возможностью атаковать, экипаж приступил к починке танка и в то же время увеличил скорость передвижения. — Федотов, притормози их, — сказал своему стрелку Казарян. В ствол орудия был подан электростатический снаряд. — Огонь! Федотов не мог промахнуться. Снаряд угодил в правую заднюю гусеницу. «Цунами» вынужденно сбавил скорость до среднего значения. — Хромоножка ты наш, — раздался голос командира «Носорога» Бочарникова. — А ну-ка иди сюда! Снаряд из 125-мм пушки пришёлся в переднюю гусеницу. Казарян выпалил вдогонку ещё снаряд, не дав японцам уйти далеко, а Бочарников вколотил последнюю «болванку» в правый борт «Цунами». — Димас, тут целая группа поддержки припёрлась, — сказал командир «Волка». — Не поможешь? На «Волк» обрушились лучи плазмы «шляпников». Казарян на свой страх и риск дал полный газ с целью передавить имперцев, в то время как на «Носороге» Бочарникова затрещал пулемёт. — Ишь как забегали, — заметил командир «Носорога», глядя на трусливо удирающих врагов. В последующем разрушение имперским лагеря пошло проще обычного. Оставшись без производственных построек, япошки серьёзно ослабли и теперь представляли лёгкую добычу для русских. Секретный приказ Крюкова не брать пленных был безукоризненно претворен в жизнь. Имперцы в свою очередь также не желали сдаваться; ни один не бросил оружие и не поднял руки вверх. — Похоже, что они славно воевали, — заметил Бочарников по окончании битвы. — Столько трупов — и ни одного с поднятыми руками! Но как храбрость и фанатизм могут сочетаться с убийствами мирных людей? Это просто безумие, и не более того…***
6 июня наш блистательный инкогнито уже готовился отъезжать в Москву. Весь предыдущий день был переполнен яркими впечатлениями для Нашего Героя. Каждый якутянин считал своим долгом лично увидеть таинственного спасителя целого Дальнего Востока от оккупации империалистами. Но, если генерал Лихачёв был более открыт для общения с народом, то Наш Герой не стремился распахнуть свою душу перед людьми. Но это вряд ли было продиктовано его невежливостью или грубостью — секретный приказ из Москвы предписывал командующему как можно меньше «светиться» на публике и не раскрывать свою личность до особого распоряжения. Однажды за считанные часы до отбытия в первопрестольную Лихачёв сказал товарищу: — С каждым твоим успехом я поражаюсь чутью товарища Лосева. У него нюх как у собаки на таких, как ты. И всё-таки я надеюсь, товарищ Крюков будет к тебе немного милостивее и не станет тебя пугать внезапными приказами. Для некоторых командиров он всё же делает исключения. Правда, таковые были ещё в 80-х, когда Крюков работал в Афгане. — Возможно всё, товарищ Лихачёв, — скромно отвечал командующий. — Насколько я знаю, ты ещё не пересекался с генералом Косовским. А он ведь тоже заинтригован слухами о тебе… — Нет ещё, но скоро всё будет. Как скажет Генштаб, так всё и случится. — Обязательно, — сказал Лихачёв. — Ну, товарищ, прощаться с тобой не буду. Надеюсь, ещё не раз увидимся… (продолжение следует)
