Blue Alert. Remake

      Вместо пролога.       За первые полгода боевых действий Империя добилась значительного прогресса.       К середине осени Силы самообороны, поддерживаемые Союзниками, контролировали большую часть советского Дальнего Востока. Вся Маньчжурия, а также часть Внутренней Монголии были у ног имперцев. На территории бывшей КНДР развилось партизанское движение, борьба с которым шла с переменным успехом. Генерал Мурасаки прославился исключительно жестоким подавлением очагов сопротивления корейцев, но даже это не служило панацеей; на каждую карательную акцию чучхейские недобитки отвечали не менее кровавыми расправами над представителями оккупационных властей. Генерал Сато стал фактически единоличным хозяином Восточного Китая. Его самураи контролировали Шанхай, южную часть провинции Цзянсу и северные уезды Чжэцзяна и теперь вели ожесточённые бои в провинции Аньхой. Со временем в Шанхае основал резервную базу адмирал Фукуда, а Сато перенёс собственную ставку в Нанкин.       Разумеется, боевое братство не обходилось без накладок. Японская разведка, строя планы по созданию Великой восточноазиатской сферы сопроцветания, была вынуждена считаться с интересами партнёров по Альянсу и время от времени корректировала свои действия. Так, одним из камней преткновения стал подконтрольный Китаю Тибет. Казалось бы, зачем японцам эта обширная малонаселённая кучка камней? Но растущие имперские аппетиты не позволяли им оставить Тибет без внимания. Кроме того, имперцы рассчитывали поднять собственный престиж, втянув мировой центр буддизма в орбиту влияния. В то же время Тибет не в меньше степени интересовал индийских и тайских союзников США. Освобождение этого региона от китайской оккупации входило в приоритеты «синих» в Юго-Восточной Азии, и вряд ли бы они допустили Японию на этот «праздник жизни». При таком раскладе конфликт интересов между Альянсом и Империей был бы неизбежен, и приходилось откладывать реализацию грандиозного имперского плана до лучших времён…       Тем временем в кулуарах Генерального штаба всё чаще раздавалось имя одной из ключевых фигур Сил самообороны — «Каппа». С этим загадочным офицером японская военщина связывала свои надежды на восстановление былого могущества Империи. Адмирал Фукуда хвалил его за универсальность и отмечал способность действовать на суше и на море одинаково эффективно. Коити Мурасаки указывал на беспощадность и молниеносность ударов. Наконец, генералу Сато ещё предстояло дать объективную оценку талантливому полководцу, с которым намечалась следующая миссия…

***

      12 октября 1993 года «Каппа» нанёс первый визит в Нанкин, в ставку генерала Тамихиро Сато.       Несмотря на радость будущего знакомства с генералом, наш инкогнито приезжал в Нанкин в сквернейшем настроении. Накануне до него дошли слухи о несчастии, случившимся с тремя учёными, которыми в зону боевых действий для экспериментов. Рассказывали, что китайцам удалось средь бела дня похитить их и увезти в неизвестном направлении. Но как они это сделали при своих способностях к «стелсу»? Очевидцы сообщали о появлении «куртизанок» на месте происшествия — якобы именно они усыпили бдительность стражей и позволили спецназу пройти на охраняемую базу, на которой находились светила имперской науки. Но «Каппа» отказывался верить досужим вымыслам и надеялся услышать правду из первых уст. Он находил только одну причину такого упущения — грубые организационные ошибки на местах. Жаль, что восточно-китайским фронтом командует не Мурасаки — он бы всыпал по первое число за расхлябанность…       «Каппа» застал генерала в проходе между зданиями главной базы. Сато выглядел крайне озадаченным. В сопровождении двоих адъютантов он инспектировал додзё, расположенные в левом крыле базы, и время от времени ругал рядовых за различные ошибки. А по левую руку от него стояла совсем юная девочка лет семнадцати-восемнадцати.       «Юрико! — с трепетом в сердце подумал «Каппа». — Рад нашей встрече! Эта миловидная девчонка в корне изменила представление о том, как должен выглядеть настоящий супергерой. Какие к чёрту Рэмбо, когда можно расправляться с врагами одной силой мысли? Гайдзины сходили с ума целыми подразделениями, стоило им только поднять на смех девчонку.       На сей раз Юрико, которую трудно было представить без школьной одежды, была одета потеплее. Как ни странно, даже в уставной униформе командир узнал её благодаря двум длинным хвостам чёрных волос. Другим маркером послужило бы постоянное парение над землёй, но в сию минуту Юрико пребывала в «нормальном» состоянии и пока ходила пешком. И, конечно же, как забудешь её манеру речи? Общение с псиоником доставляло кучу проблем даже высшему комсоставу. Имперцам неоднократно приходилось видеть и слышать, как Юрико отвечала на приказы совсем не по-уставному: «Где угодно, только не здесь», «Только не мой мозг», «Я не урод!», «А это важно?» и т.д. Конечно, время от времени к девчонке возвращался рассудок, и становилось возможным вести с ней конструктивный диалог. Но так бывало не всегда, и даже генерал Сато давно смирился с этой особенностью псионика.       — «Каппа» по Вашему поручению прибыл, Сато-сан! — быстро произнёс командир, вытянувшись в струнку с приложенной к козырьку рукой.       Все присутствующие быстро обернулись.       — «Каппа», здравия желаю! — сказал Сато и тут же обернулся на девчонку: — Юрико, познакомься с офицером! Он назначен Генштабом моим помощником в рамках этой операции. Мы называем этого человека в честь водного демона — «Каппа». Обращайся и ты к нему так же.       Псионик молча отвесила поклон вновь вошедшему и отошла в сторону. Наш инкогнито в свою очередь поклонился генералу перед тем, как направиться в штаб.       — Итак, «Каппа», Вы как раз вовремя. Ситуация крайне удручает. Сегодня я получил аж два выговора — сначала от начальника Генштаба, а потом и от Его Императорского Величества. Кодекс предписывает мне уйти из жизни, как подобает в таких случаях самураю, но… Без меня фронт в Восточном Китае обречён на развал, и только поэтому Токио даёт мне ещё один шанс на исправление. Ваша помощь очень пригодится.       Командир догадывался, о чём пойдёт речь: «Это всё из-за учёных. Но надо признать, что гнев командования здесь полностью обоснован. Я должен буду помочь Сато искупить его грех».       В своём кабинете Сато сразу перешёл к инструктажу:       — Как Вы уже догадались, в центре внимания — наши учёные. Сейчас я покажу Вам эти светлые лица…       Генерал вынул из раскрытой папки три фотографии и разложил их перед командиром.       — На первой фотографии — доктор Синдзи Симада, который не нуждается в представлении. На второй — Кантаро Эгуса, главный инженер концерна «Курикара Роботикс», которому мы обязаны «Владыками Они». Ну а третий человек — Сигэру Фурутани, начальник императорского учебно-тренировочного центра «Бякко», подаривший нам «воинов императора» и снайперов. Это они сейчас томятся в плену у «красных». У китайцев хватило наглости похитить их средь бела дня и увезти в неизвестном направлении. Я устроил разнос гарнизону базы, на которой всё это произошло, но слишком поздно. Спасибо разведке Союзников — мы узнали примерное местонахождение пленников. Как выяснилось, их содержат на трёх военных базах НОАК, расположенных в восточной части Тибета. Логово «красных» не очень хорошо охраняется, но гористая местность с лихвой компенсирует этот недочёт, так что миссия лишь на первый взгляд кажется лёгкой. Я не буду говорить о том, что путь в Тибет пролегает через сплошные боевые порядки китайцев. Но Генштаб поставил именно такую задачу — пробраться на «Кагэ» в горы, найти пленников и любой ценой вырвать их из неволи. Выдвигаемся сию минуту!       — Отлично, Сато-сан! Где мой отряд?       — Он стоит прямо здесь и ожидает Ваших приказов. Юрико Омега работает под моим началом. Она выполняет только мои команды, но если Вам понадобится её помощь, то дайте мне наводку, и Юрико сделает всю работу.       — А это важно? — отозвалась псионик.       — Не обращайте внимания, — сказал генерал. — С ней трудно работать, но лишь на первых порах. Посмотрите на неё, и в дальнейшем Вам будет значительно проще с ней работать.       — Ну что, по коням? — с нетерпением спросил командир.       — Да, по коням! Сейчас же подъедут «Кагэ» и подберут нас.

***

      Обоим диверсионным группам предстоял нелёгкий путь через весь континентальный Китай.       На третий день путешествия они остановились глубоко в горах Тибета. За всё время, пока имперцы были в дороге, «Кагэ» десять раз меняли маскировку.       Генералу Сато, кроме Юрико, подчинялись двое синоби и семеро плазмомётчиков. «Каппе» был выделен отряд в составе двоих синоби и троих миномётчиков «асигару». «Каппа» предвкушал положительный эффект от применения последних: «Асигару» могут быть полезны при разрушении оборонительных систем. Надо это проверить».       Сначала проход по маршруту казался лёгкой прогулкой. На первых километрах пути имперцам не попадался ни один патруль. О танках не шло и речи: только одинокий «Дракон» колесил вокруг деревушки, держа ствол с зажжённым «фитильком» в неподвижном состоянии. Не желая выдавать своё присутствие, диверсанты обошли деревню и остановились у железнодорожной станции. Юрико засекла одиноко стоявший у насыпи БТР       «Что, нас уже спалили?» — встревожилась она не на шутку. Но испуг быстро сменился диаметрально противоположным настроением.       — Мой ход! — решительно произнесла девчонка и приблизилась к машине.       И тут же все увидели знаменитый боевой ритуал Юрико. Она напряглась всем телом и застыла в такой позе на несколько секунд. Поднятая вверх силой мысли, машина трижды кувыркнулась в воздухе и переломилась пополам. Обломки с грохотом повалились на землю, кое-где стала видна обагрившая их кровь членов экипажа.       Увы, горное эхо от треска металла привлекло внимание ближайшего отряда красногвардейцев. Двадцать солдат, ведомые офицером-пропагандистом, следовали через узкий проход. К счастью, диверсанты надёжно спрятались среди камней. «Асигару» нашли выгодную позицию и приготовились стрелять. Юрико затесалась между скалами и стала высматривать врага из надёжного укрытия.       Наконец, неприятель вошёл в проход. Разозлённые «красные» ощетинились примкнутыми штыками и резко посмотрели по сторонам. Дождавшись, когда последние из них покажут спину, убийцы в чёрных одеждах бесшумно устранили солдат из задних рядов, и лишь когда следующие после них обернулись и обнаружили потери, они выскочили наружу и устроили настоящее рубилово.       Китайский офицер стал первой жертвой. Однажды синоби Тэссаи Таира из группы Сато попал ему сюрикеном в сердце, а Такаси Аоки из отряда «Каппы» угодил офицеру прямо в голову. Удар был такой силы, что с головы несчастного слетела фуражка, да так, что никто и не заметил, куда она подевалась.       Юрико не осталась в стороне. Она с удовольствием «пожонглировала» в воздухе красногвардейцем.       — Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА! — произнесла она перед тем, как начать это дело.       К сожалению, «Каппа» не мог в сей момент увидеть весь её потенциал. Он знал, что девчонка способна громким криком смести к чёртовой матери целый взвод пехоты, однако Сато строго-настрого запретил ей издавать этот крик: нельзя было лишний раз привлекать внимание врага, пока не удалось выйти на открытую местность.       Убедившись, что атака отбита, имперцы проследовали дальше. Они пересекли горный хребет, через который ранее проходили убитые китайцы, и вышли на узкую горную тропу.       Навстречу диверсантам проезжал конвой лёгких танков. «Кузнечики» легко и непринуждённо рассекли по каменистой тропке, пока не нарвались на засаду.       Плазмомётчики не могли представить себе добычи легче этой. Им даже не пришлось окапываться — каменистые гряды послужили надёжным укрытием, из-за которого можно было стрелять со снайперской точностью. Что и было сделано — они расстреляли весь конвой целиком, не позволил ни одному танку скрыться.       — Ну всё, теперь от нас точно не отстанут, — сказал один «шляпник».       — Не отстанут, — поддержал его второй солдат, но тут же добавил: — Но с такими коммуникациями, как здесь, они никуда не успеют.       Откуда-то издалека послышались звуки «Марша добровольцев». Исполнения гимна КНР перемежались боевыми речёвками и лозунгами.       — Похоже на «говорящую» башню, — сказала Юрико. — Такаси, Тэссаи, вам задание — осмотреться как следует и доложиться. И не смейте говорить, что там ничего нет!       — Слушаемся, — синхронно ответили оба и помчались на разведку.

***

      Шпионам открылся великолепный вид на базу с высоких скал.       Маленький аванпост НОАК был защищён довольно крепко для своего масштаба — два «гатлинга» и три огнемётные турели. «Говорящие» башни, расположенные в самом центре площадки, транслировали «Марш добровольцев». Вокруг этой башни стояли бойцы народного ополчения, готовые в любую секунду броситься в бой. Но внимание синоби привлекала не кучка патриотов из числа бойцов запаса, а центр пропаганды в уголке плаца. Не там ли держат случаем кого-нибудь за пленных?       Нельзя было терять ни минуты. Синоби немедленно возвратились для доклада.       — Так и есть, Юрико, — сказал Тэссаи Таира. — Эта небольшая база защищена неплохо для своего уровня. Но самое главное — там есть центр пропаганды. Мы с Такаси считаем, что там могут содержаться пленники.       — Какой бы защищённой она ни была, мы не должны об неё споткнуться, — ответила Юрико. — «Асигару», вам работа — смести к чёртовой бабушке все турели, какие там есть.       Миномётчики без лишних слов вышли на огневые позиции. Юрико в компании синоби пристроилась впереди «асигару». Вот-вот гарнизон откликнется на взрывы и бросит базу на произвол судьбы.       — Побежали! — сказала псионик.       Ополченцы сплошной стеной попёрли на диверсантов. Не успели «асигару» открыть огонь, как противник сам полез в атаку, болезненно отреагировав на чужеродные объекты вдали от базы.       — Хотите поиграть? — задалась Юрико риторическим вопросом.       Юрико возглавила контратаку. Именно тогда она впервые издала оглушительный крик, от которого у гайдзинов лопались барабанные перепонки и разрывались сердечные мышцы. Горе-патриотов как ветром сдуло от такой громкости.       — Осталось чуть-чуть, Юрико! — сказал синоби Аоки. — Добьём их до последнего!       Аоки отважно бросился на врага с мечом в руках. Он чуть было не зарубил пополам одного ополченца, а затем взялся и за второго. Третьему солдату он насквозь проткнул живот, да так, что конец острия почти полностью вылез из спины.       Итак, путь к центру пропаганды был свободен. «Асигару» мужественно держались под напором врага и уничтожили большую часть сооружений. Кроме того, они сделали небольшую брешь в стене, через которую можно было пройти без особых усилий.       — Пошли туда, — указала Юрико на эту брешь и повела за собой людей.       В сопровождении шпионов она пробралась в центр пропаганды, где предположительно находился один из учёных. Превозмогая невыносимую боль в ушах от ревущего зомборупора на крыше здания, диверсанты наугад исследовали комнаты.       Наконец, предположения синоби подтвердились. В подсобном помещении они обнаружили Сигэру Фурутани, начальника императорского учебно-тренировочного центра «Бякко». Специалист сидел на приваренном к полу стуле, его руки были закованы в наручники и заведены за спину, а область глаз была плотно обмотана куском фольги. На голову доктору китайцы надели тяжёлый шлем с наушниками. На расстоянии трёх шагов было слышно, как чей-то голос что-то говорит на японском. Через шипение белого шума трудно было разобрать слова, но Таира уловил некоторые из них:       — «Государственный строй»… «Поражение»… «Убийцы»… «Преступления против человечества»… В общем, всё ясно.       Таира одним ударом клинка обрубил провод, соединявший шлем с радиоприёмником, а Аоки сбил наручники и освободил руки пленному. Затем они вдвоём сняли повязку и тяжёлый шлем с головы специалиста.       — Какими судьбами?! — воскликнул удивлённый Фурутани.       — Генерал Сато прислал нас за Вами, — отвечал Таира. — Если бы не изобрели «Кагэ», Вы бы нас никогда не увидели. Мы проехались через весь Китай прямиком из Нанкина. Три дня без воды и пищи.       — Какая самоотверженность! — восхитился Фурутани. — Проклятые «красные» пытались переманить меня в свой стан. Они внушали мне, что дело Империи безнадёжно, и говорили кучу гадостей про императора, про нашу политику… Они хотели, чтобы я предал Японию и стал работать на коммунистов. Не вышло.       — Вы не сдались, Фурутани-сан, и Империя отблагодарит Вас за это, — сказал Таира. — Но всё-таки как получилось, что Вас взяли в плен?       — Мы сами до сих пор не можем понять. Я, Симада и Эгуса находились в закрытом помещении. Внезапно в нашу дверь грубо постучали китайские спецназовцы. А затем они вышибли дверь ногами, после чего схватили нас за руки и ноги и потащили в неизвестном направлении. Больше мы ничего не видели…       — Но теперь-то Вы свободны! Сейчас сюда подъедет «Кагэ» и подберёт Вас, а мы продолжим поиски пленников.       Фурутани не стал интересоваться подробностями операции. Радость от освобождения переполняла его сердце настолько, что все прочие детали просто меркли на её фоне.

***

      Освободив первого пленника, диверсанты немедленно продолжили поиски остальных.       — Больше всего сердце болит за Симаду, — сказала Юрико. — За него, как за отца и мать, порву любого.       На тот момент немногочисленные отряды НОАК в зоне операции стояли наготове. Это заставляло имперцев двигаться и соображать в ускоренном темпе.       Отъехав от разрушенной базы, водители «Кагэ» заметили, как в направлении оной едут запоздавшие танки «Дракон». Тотчас же они замаскировали свои машины под огнемётные танки и проследовали мимо китайцев в сторону второй базы в горном ущелье.       Вскоре диверсанты обнаружили второго пленного. Водитель «Кагэ» под видом огнемётного танка проскользнул на периметр и осмотрел местность. Двадцать человек в форме защитного цвета стояли вокруг башни пропаганды, к которой, словно к позорному столбу, был привязан человек в тёмно-коричневой куртке с шевроном, отдалённо напоминающим японский. Водитель тщательно всмотрелся в лицо человека, после чего как можно скорее вернулся на исходную позицию.       — Это Кантаро Эгуса, — сказал он. — Гайдзины приковали его к башне пропаганды и теперь любуются на его мучения.       Юрико всплылила:       — Нельзя терять ни минуты! Они могут прикончить Эгусу прежде, чем мы к нему подберёмся. По машинам! «Асигару», вы пока не нужны, вы остаётесь тут.       Пользуясь тем, что база ничем, кроме наблюдательной башни, не защищалась, диверсанты проникли на «Кагэ» в логово противника. Прямо перед носом у ополченцев двое синоби зажгли дымовые шашки и под прикрытием завесы схватили под руки инженера-робототехника. Тот завопил:       — Помогите! Помоги-и-и-те-е-е-е-е!       Ополченцы опомнились и с оружием в руках кинулись догонять похитителей. Юрико встала наперерез и остановила их фирменным боевым криком. Синоби Рёдзо Курата и Тэцуя Идэ добили оставшихся сюрикенами и мечами. Подоспевшие «асигару» разбомбили ненавистную башню с динамиками.       Но Эгуса всё ещё был в бешенстве. Он провёл не так много времени под вражеским внушением, но даже этого хватило, чтобы привести к невесёлому результату. Специалист истерил, махал кулаками во все стороны и даже кусал державших его Таиру и Аоки. Несуразный бред из его уст напугал даже Юрико, которая с трудом удерживала за руки разбушевавшегося учёного:       — Эгуса-сан, очнитесь! Эгуса-сан, всё хорошо! Эгуса-сан!!!       — Коммунизм победит! Империя — говно! — кричал освобождённый. — Император — подонок, вы — его подстилки! Умрите к чёртовой матери!       Этот спектакль продолжался ещё пять минут. Спасители самоотверженно приводили Эгусу в чувство.       — А может, дать ему воды? — сказал Идэ. — Сгоняю-ка я за провиантом.       Без лишних слов синоби помчался в китайскую казарму, и уже через минуту он вернулся с ящиком питьевой воды.       — Прекрасно! — зааплодировала ему псионик. — На обратном пути хватит на всех.       Тем временем Эгуса становился всё спокойнее, но ещё требовалось время, чтобы окончательно вернуть его в реальность. Он удивлённо осмотрел знакомые фигуры и спросил:       — Господа, каким ветром вас сюда занесло-то? Юрико! Как ты тут оказалась?       — Эгуса-сан, это грандиозная спасательная операция, — спокойно ответила псионик. — Генерал Сато и «Каппа» — Ваши спасители.       — Ну и задурили же Вам голову! — сказал Идэ, подавая бутылку учёному. — Даже мы испугались.       Эгуса дрожащей рукой взял воду и жадно впился губами в горлышко. Одним глотком он осушил половину бутылки и сказал:       — Спасибо за спасение… А «Каппа» — это кто? Не тот ли самый, что открыл шанхайские «врата ада» и уничтожил КНДР?       — Он самый, — ответила Юрико. — Скоро Вы познакомитесь с ним лично. Не пожалеете.       — А вот и ещё вопрос: где все остальные учёные?       — Господин Фурутани уже спасён, остался только Симада. Если хоть волосок упадёт с его головы, — и тут Юрико разозлилась не на шутку, — весь Китай разрушу к ёбаной матери!       И вновь девчонка приняла свою боевую позу. На этот раз объектом её ненависти стал бесхозный рудокоп, мирно стоявший в северо-восточном уголке базы. Он четырежды закружился в уголке, а затем камнем рухнул вниз и развалился на части.       — Вот так Китай заплатит за смерть Симады, если таковая случится! — сказала Юрико.

***

      На третьем шаге к успеху неприятель устроил японцам недурную головоломку.       Доктор Симада остался последним, кто ещё томился в китайской неволе. Его держали в заточении на большой базе, обнесённой бетонными стенами и огнемётами. «Асигару» тут же зарядили миномёты и приготовились стрелять.       — Правильное решение, — прокомментировала Юрико их действия. — Всё, они уже идут.       Сорок человек под предводительством офицеров покинули базу и пошли в контратаку. «Асигару» забросали ракетами наступающих; понеся первые потери, китайцы поползли по-пластунски.       — Ну что, покидаемся камушками в море? — предложил Рёдзо Курата.       Синоби зарядили по толпе сюрикенами. Со стороны и вправду казалось, что они бросаются смертельным оружием так, словно камушками либо монетками в море. Тем и страшна была такая «игривость», что уносила жизни одну за другой.       На первый план, как всегда, вышла Юрико. Силой своего голоса она добила тех, кто был ещё жив после атаки синоби.       — Я ПРЕДУПРЕЖДАЛА!!! — это всё, что враги услышали перед смертью.       «Шляпникам» подвернулась работёнка чуть позднее, когда на поле брани выехали «Драконы».       Тем временем обнаружилось, что людские ресурсы противника подошли к концу, а это давало синоби отличный шанс успеть первыми спасти Симаду.       — Его следует искать либо в сборочном цеху, либо в центре пропаганды, — сказал Курата. — Если что, мы пошли.       Ниндзя с зажжёнными дымовыми шашками устремились через главные ворота. По дороге к Симаде они беспощадно расправлялись с каждым, кто попадался им навстречу. Красногвардейцы стреляли им вдогонку, но безрезультатно. Лишь однажды пуля задела плечо Кураты, когда он спешил в сборочный цех, но он даже не подумал заткнуть рану.       — Нету его! — прокричал от досады Такаси Аоки. Он прошмонал центр пропаганды, но Симадой там и не пахло.       — А ты поищи его в других местах, — сказал ему Курата.       Китайцы окончательно струхнули. Прямо перед Куратой сборочный цех противника «скукожился» до мобильной формы и дал задний ход через северные ворота.       — Я знаю, что делать, — сказала Юрико и помчалась на место событий.       В её голове теперь крутилась только одна мысль — доктора следует искать только здесь, в отсеках МСЦ! Она «приподняла» машину на несколько метров, а затем резко опустила на землю. Но для чего всё это?       Плазмомётчики поспешили помочь псионику. Та специально придерживала машину, чтобы не дать ей покинуть периметр и тем самым отдать её на заклание «шляпникам». Но был велик риск собственноручно уничтожить и Симаду. Поэтому бронебойщики старались повредить ходовую часть, по минимуму задевая остальные места. Наконец, они выбили заднюю дверь в кормовой части МСЦ, а синоби взяли штурмом отсеки.       — Ура! Ура! Мы сделали это! — раздался радостный гвалт в недрах машины.       Доктора Симаду вывели под руки на свет Божий. Освобождённый выглядел сильно потрёпанным и исхудавшим, но лицо его буквально сияло от радости. При виде его имперцы возликовали:       — Симада-сан! Вы живы!       — Доктор, наконец-то Вы свободны!       — Какое счастье, что гайдзины не сломили Вашу волю! Спасибо от имени всей Империи!       Пока синоби Идэ доставал из отсека БТР воду, чтобы напоить доктора, тот заострил внимание на псионике:       — Юрико, ты ли это? — удивился доктор, не ожидавший встретить здесь свою воспитанницу.       — Симада-сан, я к Вам по заданию генерала Сато. Мы трое суток убили на то, чтобы прорваться через эту кучу камней.       — Спасибо за то, что спасли мне жизнь! Это было просто невыносимо. Китайцы подло захватили нас, как каких-то преступников, и вплоть до этого момента обращались с нами соответствующе. Как там Фурутани и Эгуса? Что с ними?       — Обоих мы вытащили из лап гайдзинов, — радостно поделилась Юрико. — Господина Эгусу они чуть было не сделали своим окончательно. Мы кое-как привели его в чувство. Фурутани сидел в чулане центра пропаганды, прикованный к стулу, как заложник в плену террористов. Ему на голову напялили радиошлем и пытались подсадить чужие мысли о том, какие мы плохие, а китайцы — хорошие. Спасибо синоби, быстро остановили это безобразие.       — О, так со мной было всё то же самое! Четверо суток они держали меня в таком же положении, лишь изредка подкармливая через шланг. Ну и кто после этого настоящий террорист?       — Поди догадайся! Они полгода воюют с террористами из ГОА, хотя по логике вещей они гораздо гармоничнее смотрелись бы в союзе друг с другом…       — А что с моими коллегами? Все живы-здоровы?       — Точно так! Оба сидят в отсеках и скучают по Вам.       — Ну так что, едем домой?       — Да хоть сейчас! А то китайцы набегут сюда, и нам крышка.       Группы в полном составе разбрелись по БТРам. Впереди их ждал обратный путь, не менее опасный и захватывающий.

***

      17 октября все приключения имперцев закончились в Нанкине.       По такому случаю возвращения генерал Сато устроил торжественный ужин в своей ставке. Он угостил всех участников крепким напитком байцзю, который на днях его солдаты позаимствовали у местных крестьян. Саке лилось рекой по умолчанию — без него не обходился ни один банкет подобного рода. Главной участнице операции — Юрико Омеге — захмелевший генерал неоднократно предлагал выпить «за победу Империи», но она отказывалась, ссылаясь на головную боль после непрерывного перенапряжения. Вообще псионик держалась достаточно скромно и молча перебирала палочками тэмпуру, и лишь в последний момент она нехотя согласилась отхлебнуть из графина китайское зелье.       В конечном итоге все остались довольны знакомством с «Каппой». Доктор Симада при свидетелях пообещал командиру, что обязательно устроит ему экскурсию по женской военной академии в Хакодате и НИИ «Сиро», откуда в своё время выпустилась его самая знаменитая ученица. Кантаро Эгуса вознамерился посвятить «Каппу» в секреты производства самых лучших роботов во всей Империи. Что касается господина Фурутани, то он также почёл за честь видеть командира в гостях у себя. Все как один были уверены: «Каппа» — будущая надежда Японии. Ему следует продолжать в том же духе, если он хочет сохранить расположение учёных.       Уже после празднества генерал спросил Юрико:       — Как тебе «Каппа»? Может, есть какие-либо замечания к нему?       — Он мой друг — я это поняла сразу. Но я бы хотела перевестись к нему хотя бы на одну операцию, что напрямую посмотреть на его поведение.       — Как скажет Генштаб, так и будет, — ответил Сато. — Но я верю, что этот момент настанет совсем скоро. «Каппа» стремительно движется вверх по карьерной лестнице. Злые языки поговаривают, что он пробился в высший эшелон только по блату. Но мы с тобой знаем, что господин начальник Генштаба — кристально честный человек, которому незнакомы понятия «взятка», «кумовство», «протекция» и т.д. Тамимура сразу указал бы «Каппе» на дверь, будь он не так талантлив, как он есть. Понимаешь?       — Понимаю, господин генерал. И всё-таки…       — И всё-таки жди распоряжения Генштаба. Однако мне ещё нужно переговорить с командиром. Кажется, нас ждёт очередная важная миссия…