Blue Alert. Remake

      29 мая 1995 г.       Тайбэй, Тайвань.

***

      «Этот день мы ждали так долго! Вся территория КНР, а также стран-сателлитов полностью очищена от присутствия посторонних сил. Остался только Тайвань. Генерал Чэнь Чжихао совершил, казалось бы, невероятное — полагаясь на живую силу, взял под контроль все ключевые порты на острове. Теперь врагу помощи ждать неоткуда. Имперцы полностью сосредоточились на защите домашних островов, бросив своих тайваньских дружков на произвол судьбы. «Синие» никогда не придут к ним на помощь после такого подлого предательства. Меня удивляет вот что — зачем япошки так яростно цепляются за остров, который так далёк от их домашней территории, но так близок к нашей? На что они надеются? Неужели Японию до сих пор терзают фантомные боли несостоявшейся империи? Как бы то ни было, а имперцам пора знать своё место…».       Командующий под кодовым именем «Тигр» стоял на мостике линкора и созерцал через бинокль береговую линию, по которой едва-едва скользили первые лучи рассвета. Всё чётче прослеживались очертания вражеских кораблей, охранявших порт Тайбэя — последней крепости Империи за пределами родных островов. Проклятые гуэйцзы до сих пор отказывались признать собственное банкротство, несмотря на то, что «красные» давно перенесли боевые действия на их домашнюю территорию. Согласно разведданным, вход в Тайбэй с моря прикрывался мощной эскадрой, но этого были лишь жалкие остатки некогда могущественного имперского флота. Адмирал Фукуда мог бы усилить её многократно одним своим присутствием, но в данную секунду он защищал домашние острова от советского вторжения. Без него местные морские силы противника выглядели в глазах Тигра не более чем бандой корсаров, разгромить которую — дело нескольких минут.       Ударный отряд нашего гения полностью соответствовал размаху его последней миссии. Два линкора «Мао Цзэдун», четыре эсминца, восемь катеров и столько же подлодок — казалось бы, что ещё нужно для триумфального вступления в Тайбэй? В воздухе компанию ему составляла эскадрилья ударных вертолётов, в том числе пара «Хеликсов», вёзших тяжёлую технику.       Возможно, кто-то спросил бы: почему японская эпопея товарища Тигра так быстро началась и закончилась на Окинаве? Почему этому «молодому перспективному офицеру» не дали вдоволь разгуляться по вражеской территории? Но Генштабу было известно подспудное желание нашего героя войти в историю не только как освободитель Поднебесной, но и как объединитель разделённого китайского народа. Поэтому верховное командование словно нарочно приберегало его для финальной операции, которая будет значить для Китая куда больше, чем ответный визит на Японские острова. Красный флаг над Тайбэем завершит объединительный процесс и положит начало качественно новому этапу в истории страны. Административная карта КНР украсится новой провинцией на территории острова, отдалённого проливом от континентального Китая. А наш инкогнито станет непосредственным зачинателем этого события…       Но товарищ Тигр отправлялся добывать славу Поднебесной не в одиночку.       Пехотный генерал Чэнь Чжихао задолго до него проделал титанический труд на Тайване. Его войска контролировали ключевые тайваньские порты Гаосюн и Тайчжун. Удивительно, но ему удалось сделать это с минимальным привлечением тяжёлой техники! Более того, генерал Чэнь успешно распространял националистическую пропаганду как среди мирного населения острова, так и среди остатков Вооружённых сил Китайской Республики, ныне представлявших собой разрозненные группировки, которые воевали как с НОАК, так и с имперскими оккупантами. В умелых руках генерала чувство национального единства превращалось в мощнейшее супероружие, перед которым любой пси-деструктор, любое орбитальное орудие становилось бессильным.       «Если наши пропагандисты не перегибают палку, то жители Тайваня прям-таки сами лезут в наши объятия! В уезде Цзяи товарищ Чэнь сколотил отряд народного ополчения, силами которого разгромил небольшой аванпост имперцев. Мелочь, а приятно! А в уездах Пиндун и Чжанхуа наши «куртизанки» без единого выстрела захватили целиком военные лагеря гоминьдановцев. Ни один не выступил против воссоединения! Ну а в Тайбэе мы уж точно оттянемся как следует — разведка не могла ошибиться насчёт присутствия командных пунктов…».

***

      Впрочем, даже в столь захватывающий момент наш командир не предавался иллюзиям. И без адмиральского вымпела Фукуды имперцы представляли собой серьёзную опасность.       Но из многолетнего морского господства японцев товарищ Тигр извлёк неочевидную пользу для себя. Он научился предугадывать каждый следующий ход противника на море. Он до предела развил собственное чутьё на скрытые атаки и обманные движения.       «Думаете, что и здесь вы на коне? — ехидничал про себя командир. — Ну уж нет, теперь вам меня не провести…»       Расклад сил в тайбэйской акватории полностью исключал возможность лобового удара. Любое опрометчивое решение командира было чревато мгновенной гибелью всей эскадры и бездарным провалом операции.       Но наш герой всегда отличался молниеносностью и в то же время точностью принимаемых решений. Едва китайская эскадра вышла на линию огня, «Чокону» разделились на две стаи; подводники искали возможность для отвлекающего манёвра, пусть даже ценой собственной жизни. Экипажи эсминцев дождались ответного выпада японских подлодок и открыли упреждающий огонь глубинными бомбами.       Японцы, в свою очередь, не стали мелочиться и подтянули с резервной морской базы дополнительные силы. Сонары эсминцев зафиксировали удвоенное количество подлодок противника. Положение становилось всё более угрожающим для китайцев.       Тогда наш герой отдал приказ:       — Всей эскадре — разойтись! Готовим сейсмические бомбы!       Линкоры остались один на один с неприятельской армадой. Скоро стая кровожадных хищников, по ошибке именуемая эскадрой имперского флота, должна была содрогнуться перед силами природы. Китайские субмарины остановились по обе стороны от линкоров и образовали широкий подводный «коридор» для будущего повторного обстрела.       — Море волнуется — раз! — объявил командир первого линкора Цзян Дуфу.       Под кораблями вода всколыхнулась высоко-высоко; из вражеской эскадры только «Сёгуны» уверенно держали строй. Где-то на поверхность всплыли обломки субмарины «Юми»; искусственное цунами окончательно добило повреждённую подлодку. Но, конечно же, досталось и китайским линкорам — нижние трюмы наполовину заполнились морской водой, нахлынувшей из образовавшихся трещин.       Как только стихия успокоилась, остальные китайские суда вернулись в сражение. Торпедные залпы «Чокону» и глубинные бомбы эсминцев вновь вздыбили морскую гладь. Битва затянулась ещё на полчаса; только вторая сейсмо-бомба позволила проторить путь к Тайбэю. «Красные» недосчитались 70% эскадры, прежде чем они смогли приблизиться к заветной цели.       Но самый большой ужас ожидал китайцев не на море, а на набережной. У входа в устье реки Даньшуй противник построил трёхствольные силовые башни и шумодетекторы в придачу к «Защитникам». Улучшенные силовые установки обладали повышенной в сравнении со стандартными башнями дальнобойностью и пускали на дно корабли, находясь вне зоны досягаемости. Обход с фланга по морю не представлялся возможным, но, имея в распоряжении «Хани», наш инкогнито не видел ничего сверхъестественного в решении проблемы.       — Здесь должна быть лазейка, которая ведёт к электростанциям, питающим эти башни, — сказал он. — Пусть вертолётчики хорошенько обыщут местность.       Эскадрилья штурмовых вертолётов вылетела на разведку. Пилоты обнаружили не защищённый системами ПВО проспект Гуаньхай. Они перестроились в колонну, чтобы ненароком не попасть в поле зрения зениток, и таким образом безопасно пролетели над проспектом в сторону электростанций. Командир эскадрильи Хуан Сяоси привёл своё подразделение прямо в тыл противника.       — Даёшь кухню по-китайски! — произнёс он, зависнув над центральной электростанцией. — Заряжайте напалмом!       Одна за другой рухнули на крыши зданий напалмовые бомбы. На место событий начали сбегаться «воздушные защитники»; зенитные кары завизжали подобно гоночным машинам.       — Ещё по одной бомбе, и сваливаем! — сказал Хуан Сяоси.       Лётчики успели поджечь энергосеть за считанные секунды до столкновения. Когда они дали дёру тем же маршрутом, пилот хвостового «Ханя» почувствовал, как его вертолёт встряхнулся и полетел чуть ниже:       — Что, меня подбили?       — Ничего подобного! — успокоил его Хуан. — У воздушных защитников есть такие снаряды, которые снижают высоту полёта.       Но радость была недолгой. Пилота в хвосте колонны догнали вражеские зенитчики на карах и мастерски подрубили ему хвост. Несчастный только успел прокричать:       — Падаю! — и эфир громко затрещал.       Вскоре командир первого линкора Цзян Дуфу объявил:       — Всё, они уже готовы! Все на штурм!       Да, план сработал блестяще! Несмотря ни на что, вертолётчики вывели из строя электростанции, питающие береговую оборону. Теперь зловещие башни работали только с перебоями, и у «красных» заметно повысились шансы на окончательный прорыв внешнего рейда.       На пути в устье реки китайцы встретили минимальное сопротивление. Сработала только одна трёхствольная башня на правом фланге; мощнейший залп опрокинул первый линкор, но ответный залп со второго «Мао Цзэдуна» заставил башню замолчать навсегда. Шумодетекторы с «Защитниками» и вовсе превратились в учебные мишени для корабельных артиллеристов…       — Останавливаемся у Моста влюблённых, — последовал приказ командующего.

***

      В устье реки Даньшуй вошли первые десантные суда и бульдозеры «красных». В одноимённом городском районе остановился мобильный сборочный цех, который положил начало строительству главной базы. Наш инкогнито не медлил со строительством верфи у Моста влюблённых. Параллельно по берегам Даньшуя разбредались строительные машины: товарищ Тигр не собирался ограничиваться маленьким пятачком на берегу реки. Площадь подконтрольных ему территорий, решил он, просто обязана соответствовать статусу операции.       Едва закончив закрепляться на своём участке, Тигр попробовал выйти на связь с генералом Чэнь, который стартовал из городка Юнхэ южнее тайваньской столицы:       — Товарищ Чэнь, это Тигр, приём!       Ответ не заставил себя ждать:       — Товарищ Тигр, это генерал Чэнь! Я только вас и ждал! Как ваше состояние?       — С огромными потерями мы прорвали оборону на внешнем рейде. Пришлось даже пару раз всколыхнуть акваторию сейсмо-бомбами.       — У меня тоже не всё гладко, товарищ! Переправа через Синьданьци укреплена как следует. По ту сторону реки очень много националистов, которые не настроены дружелюбно по отношению к нам. Если бы не они, справляться с имперцами было бы куда проще.       — Вероятно, вы хотите напереть на национальное единство, как было в уездах?       — А на что же ещё? Мои «куртизанки» только и ждут приказа пробраться в командные пункты наших соотечественников.       — Между прочим, я тоже хочу воспользоваться вашими рецептами. Совсем скоро мы увидим полноценное возрождение китайского единства…       Разумеется, уже с первых минут присутствия в Тайбэе нашему гению пришлось с кровью прогрызать путь к сердцам гоминьдановцев. Завидуя славе американских авиаторов, имперцы произвели масштабный авианалёт с участием тяжёлых бомбардировщиков «Мурамаса». Последние нацелились на главную базу у Моста влюблённых; на подлёте к цели лётчики активировали энергетический щит, который поглотил большую часть ракет и снарядов.       У здания элементарной школы были замечены бойцы Пси-корпуса. Японцы не скупились на высококлассных юнитов. В этом эпизоде ярче всего проявилась одна особенность псиоников: работая в группе, они многократно усиливали боевые качества друг друга. Наш герой пытался разобраться с ними при помощи огнемётных танков, но даже втроём эти барышни эффектно и эффективно остановили эту лавину. Они удерживали школу около часа, вынуждая китайцев ломать дрова в попытке зачистить место.       Особенно жарким выдался бой у форта Санто-Доминго. Имперцы по назначению использовали старую крепость XVII века постройки; невысокий двухэтажный форт облюбовали снайперы и плазмомётчики. Со смотровой площадки на крыше здания вели огонь «асигару», и только прямой штурм позволил бы выкурить их оттуда. На заднем дворе форта развернулись две силовых башни, но безопасно разобраться с ними было нереально без дальнобойной артиллерии.       При таком раскладе утрачивалась всякая историческая ценность постройки, какой бы высокой она ни была. Товарищ Тигр, который в любой ситуации старался минимизировать вред памятникам архитектуры, без колебаний применил ударную авиацию на испанском форте. Убедившись в невозможности наземного штурма теми силами, что имелись в сию секунду, он не знал ни жалости, ни пощады. Пожалуй, это был первый случай «варварского» отношения к старине, но был ли у командира выбор? Всего за пару минут на подступах к форту осталось не менее тридцати китайских солдат и восемь единиц техники…       «Это война, ничего с этим не поделаешь. Если однажды меня спросят о памятнике старины, я отвечу: во всём виноваты имперцы! Непомерная алчность заставила их цепляться за каждый кирпичик…»       Как ни крути, но именно такое «варварство» позволило окончательно установить контроль над приморским районом Даньшуй. Разобравшись с крепостью, Тигр теперь безраздельно господствовал на этом участке. Как и всегда, в знак своего превосходства он распорядился застроить район башнями пропаганды.

***

      Генерал Чэнь с огромным трудом форсировал реку Синьданьци. Лишь с помощью двукратной парашютной бомбардировки он разбил вражеские укрепления и обосновался в южном районе Чжунчжэн. У культурного парка Хакка «красные» пресекли чудовищную провокацию противника. Имперские плазмомётчики и «асигару» расстреляли здания на территории парка, но были взяты на мушку прибывшими пехотинцами. По всей вероятности, они рассчитывали представить собственные пакости как дело рук «красных» и раструбить на весь мир о варварском поведении НОАК. К счастью, япошки не довели своё чёрное дело до конца, но китайцы уже подсчитывали в уме будущие расходы на восстановление парка.       — Странно, почему гоминьдановцы не реагируют? — задался риторическим вопросом один огнемётчик. — Это же их культурное наследие!       Почти сразу при входе в город перед пехотным генералом открылся широкий простор для работы с гоминьдановцами. Так, у мемориала Чан Кайши был обнаружен штаб гоминьдановцев, над которым почему-то развевался имперский флаг. Небольшие группы солдат рассредоточились по ближайшим зданиям, и смотрели они на приближающихся «красных» явно не по-доброму. Бело-красная тряпка над штабом очень «гармонично» смотрелась рядом с памятным местом в честь великого китайского политика, при котором страна боролась с японской оккупацией, несмотря на гражданскую войну. Абсурдизм ситуации зашкаливал до предела: если «красных» возмущало это порочное соседство, то их «синие» оппоненты рассматривали это как должное. Да, при всей неприязни к Чан Кайши стоит сказать — он сто раз перевернулся в своей усыпальнице в Цыху от того, как низко упали его идейные наследники. В страхе перед мнимыми ужасами пекинского режима они легли даже под кровных врагов — имперцев!       — И не стыдно вам быть заодно с оккупантами? — возмутился офицер Ли Цзянъю, глядя через бинокль на японский флаг. — Где ваше национальное достоинство, подстилки вы обоссанные? Где ваши любимые «три народных принципа»? Позор!       Второй офицер Чжао Дэмин был настроен несколько снисходительнее:       — Товарищ, наших соотечественников запугали до предела. Как они могут сделать верный выбор, если вокруг них такой плотный информационный шум? Да и имперцы стали хитрее и благоразумнее, чем раньше.       Ли едва сдерживался от приступа ярости. Он глухо пробурчал в ответ на замечание товарища:       — Хорошо, товарищ! Как-никак, а это наши соотечественники, и пора совместными усилиями заканчивать это кровопролитие. А что делать с ними по окончании войны — мы ещё посмотрим. Штаб у мемориала я беру на себя. А за тобой остаётся командный пункт в районе ночного рынка.       «Куртизанка» Ван Мэйлинь присоединилась к разговору:       — Товарищ Ли, я с вами! Будем играть на недотрахе националистов.       Ли Цзянъю немедленно приступил к выполнению задания. В сопровождении «куртизанки» и группы огнемётчиков он добрался до штаба у мемориала.       Сочетание красоты и грозного оружия подействовало на националистов надлежащим образом. По требованию Ли Цзянъю они спустили имперский флаг. Офицер сам разрешил им оставить знамя Китайской Республики, попутно напомнив:       — Неужели вы забыли, как ваши отцы и деды героически воевали под этим флагом с имперцами? Вспоминайте! Покажите, что достойны памяти предков!       Вдруг офицер посмотрел на свои запачканные уличной грязью сапоги. Он склонился над спущенным японским флагом, взял его за уголок и без тени смущения протёр им обувь, как тряпкой. На возбуждённые возгласы огнемётчиков, которые на его месте постремались бы трогать вражеское знамя, Ли Цзянъю с усмешкой ответил:       — Спокойно, товарищи! Эту тряпку я использую строго по назначению. О, кстати…       По стечению обстоятельств офицеру захотелось чихнуть. В нужный момент он так же бесстрашно притронулся лицом к флагу противника и звучно высморкался.       — Вот это смелость! — в один голос заявили солдаты.       — Какая там смелость, — скромно ответил Ли Цзянъю. — Тряпки подобные этой не годятся ни на что другое.       Ещё один командный пункт «синих» китайцев обнаружился в районе ночного рынка Ляонин. Офицер Чжао Дэмин взял с собой взвод красногвардейцев и небольшую группу народного ополчения. По его задумке «синие» должны были понять, что не просто бесполезно, но и стыдно сопротивляться здоровым силам китайского народа.       Под влиянием пропаганды многие националисты предпочитали сами переходить на сторону генерала Чэнь. Практически бескровно представители обеих китайских фракций захватили резиденцию генерал-губернатора — бывший президентский дворец и штаб-квартиру Законодательного Юаня. Взятие этих объектов носило скорее символический характер и слабо влияло на расклад сил в городе, но этого хватило, чтобы многие гоминьдановцы призадумались. Над их военными объектами теперь гордо реяли по два красных флага: один с пятью золотыми звёздами и двумя полосками, другой — с белым солнцем в синем прямоугольнике в левом верхнем углу.       — Вот теперь-то другое дело! — гордо заявил генерал Чэнь. — Мы ещё посмотрим, что будем делать с тайваньским флагом, но разве это не радость для глаз? Два китайских знамени реют единым фронтом против оккупантов!

***

      Утром 30 мая расклад сил был следующим.       Наш сумрачный гений добился значительных успехов. Ценою больших потерь он завоевал район Гуанду и делил пополам с противником соседний район Бэйтоу. У музея изящных искусств имперцы финтили с защитными наноботами; «Владыки Они» под непроницаемым покровом «расстреляли глазками» целую танковую роту. Лишь после того, как Тигр вывел на арену ЭМИ-танк «Бэньши», чаша весов склонилась в сторону китайцев. Там же вновь заявили о себе «Мурамасы». Наш герой послал за ними вдогонку эскадрилью МиГов, но та вернулась ни с чем: на бомберах заблаговременно заработали щиты, и даже два удачных попадания не причинили самолётам особого вреда.       На полуострове Шэцзи товарищ Тигр основал дополнительную верфь на случай разгрома основной верфи у Моста влюблённых. Впрочем, на самом деле поводов для беспокойства было немного. В связи со вторжением «красных» на домашнюю территорию Японии неприятель сосредоточил львиную долю морских сил у родных берегов. Но где гарантии, что имперцы не отрядят стаю-другую субмарин для скрытого удара? К тому же, если разведка не врёт, множество подводных стай остались пиратить в бескрайних водах Тихого океана. Японские подводники грабили всех подряд и не щадили даже гражданские суда, плывущие под нейтральными флагами. Не стеснялись они нападать и на укреплённые порты, так что опасения нашего героя выглядели вполне обоснованными.       В районе Шилинь войска нашего командира встретили ожесточённое сопротивление со стороны националистов. Этот первый блин комом в части возвращения заблудших душ даже заставил Тигра покраснеть от зависти — у него не было такого богатого опыта, как у генерала Чэнь. Требовалось немало проб и ошибок, чтобы и Тигр смог почувствовать себя причастным к единому антияпонскому фронту. Наконец, ему удалось поднять красный флаг над университетом китайской культуры, который гоминьдановцы временно сделали своим командным пунктом.       Повальное предательство гоминьдановцев привело японцев в бешенство. Первым делом они направили штурмовики-камикадзе на штаб у мемориала Чан Кайши, а затем добили его боевыми роботами. Затем, они покрошили танковую роту, державшую оборону на Восточной Нанкинской улице. К чести «синих» стоит сказать, что они сражались до последнего против оккупантов, хотя ещё пару часов назад выполняли их приказы. Командир роты Цзоу Цянь произнёс перед гибелью:       — Умираю за великую единую страну! Прощайте, друзья!       Битва за Тайбэй запомнилась немалым количеством трогательных примеров боевого братства «красных» и «синих». Коммунисты вовсю эксплуатировали оборонительный потенциал своих соотечественников. Там, где намечался контрудар противника, стрелки закладывали мины, а бронебойщики делали простые бункеры на четверых. У кампуса Национального университета САУ «Ретривер» «настреляли» обширное заграждение из микроскопических мин, по которым вот-вот должна были проехаться лёгкая техника.       Расчёт оказался на удивление точным. Колонна «Кагэ» в сопровождении зенитных каров и «Идзанаги» проследовала через дорожное кольцо севернее кампуса. Имперцы рассчитывали быстрым и жестоким ударом вывести из строя китайцев, а заодно покарать гоминьдановцев за подлость.       Но когда стали разрываться первые мины под колёсами вражеских машин, из засады выскочили истребители танков «Бульдог» с тайваньской маркировкой. Красногвардейцы и их тайваньские коллеги лавиной обрушились на опешивших врагов.       — Аж сердце радуется, — сказал кто-то из националистов. — Никогда не думал, что придётся вот так вот объединяться.       — Это ещё не всё, приятель! — ответил ему человек в форме красногвардейца. — Ты никогда не мечтал отомстить за 1895-й, а 1937-й?       Гоминьдановец замялся. Разумеется, он знал эти трагические для китайской нации даты, но вряд ли задумывался о мести.       — А-а-а, я понял! — сказал красногвардеец. — Тебе повезло родиться не в то время. Когда ты появился на свет, эти япошки на словах каялись за свои преступления. Но если «красный» Китай не забыл ничего, то твоей стране и тебе лично завязали глаза и заткнули уши, чтобы историческая правда не дошла…       Под влиянием последних неудач имперцы стали подкидывать «красным» ещё больше неожиданностей. На горе Янминшань китайцы обнаружили нечто аномальное, с которым они раньше ни разу не сталкивались. Обширный участок территории оказался покрыт каким-то непроглядным туманом. Генерал Чэнь засылал туда самолёт-шпион, но последний нарвался на шумодетектор и вскорости был расстрелян в упор истребителями, так и не долетев до места назначения.       Первые догадки пошли только после странного случая, имевшего место у аэропорта. Там были зафиксированы необычные энергетические импульсы, характерные для активации хроносферы. Наш инкогнито сталкивался с ними ещё в Гонконге, и вряд ли бы его удивили подобные фокусы. Но откуда у имперцев технологии, принадлежащие их бывшим союзникам? Этот вопрос серьёзно беспокоил китайское командование, однако сосредоточение сил в мегаполисе не давало им найти ответ на него здесь и сейчас.       Но на этом злоключения китайцев не закончились.       Вслед за хроносферой противник привёл в действие пси-деструктор; своим «подопытным» они сделали генерала Чэнь. И неспроста: слишком много проблем доставил им этот полководец, чтобы просто так оставлять его в покое. Жертвами «фокуса с шариком» пали центр пропаганды и казармы, которых на одной только главной базе было целых пять. Четыре бульдозера остались бесхозными в результате суперудара…       В ответ на эти безумные выпады противника «красные» усиливали собственный натиск по всем фронтам. Наш инкогнито всё интенсивнее применял высокотехнологичные вооружения; к тому моменту в его распоряжении имелись и «чёрный напалм», и улучшенные пулемёты. Он четырежды прибегал к «массовой мобилизации» в критические моменты, а к концу дня мог по праву гордиться тем, что записал в ряды ополчения около пятисот жителей трущоб Тайбэя. В районе Шилинь наш герой радикально решал проблему вражеских укреплений — с помощью сейсмо-танков. В одном из эпизодов он затеял провальную огнемётную атаку, но эта мелкая неудача лишь раззадорила командира. Выведя на поле три «Лэйгуна» и приведя их в действие, он спровоцировал цепную реакцию обрушения пяти построек, в которых засел целый батальон «шляпников». При всём своём радикализме этот шаг значительно облегчил жизнь механизированным подразделениям, задействованным в штурме района…

***

      Наконец, настало утро 31 мая.       К тому моменту имперцы балансировали на грани катастрофы. Они удерживали только отдельные кварталы вокруг музея императорского дворца, возле которого располагалась их главная база. Соотношение сил составляло 10:1 благодаря подкреплениям из материкового Китая. Имперцам же, напротив, ждать помощи было неоткуда; полагались они только на собственный крайний фанатизм и те высокие технологии, что ещё оставались в их распоряжении. Но даже в таком положении недооценка их сил была равносильна смерти: по-прежнему работали в штатном режиме всё наличное супероружие, а функционирующий сборочный цех обеспечивал доступ ко всем существовавшим секретным протоколам.       Вместе с тем отметим и такой нюанс. Пожалуй, наш герой никогда ещё не применял так широко протокол, известный как «Народная война». Теперь вся наличная бронетехника, за исключением хозяйственных машин, была украшена патриотическими лозунгами. На выходе это давало колоссальный воодушевляющий эффект, а в сочетании с ревущими динамиками БТРов этот эффект увеличивался в бесконечное количество раз. У очевидцев складывалось ощущение, будто сотни простых солдат превратились в непобедимых супергероев под влиянием пропаганды.       Сотрудничество «красных» и «синих» укреплялось ежечасно. Совместными усилиями они загнали японцев в безвыходные ловушки в ночном рынке Шилинь и возле отеля «Ренессанс», а также в экопарке Чжишань. Но крайний фанатизм окружённых войск не давал китайцам окончательно провалиться в плен иллюзий: у «Ренессанса» имперцам дважды удалось частично прорвать блокадное кольцо. На территории ночного рынка неприятель попытался измотать китайцев «почётными отставками», которые и раньше сильно действовали на нервы. Отличилась небольшая группа «Тануки» и зенитных каров: осознав бесполезность дальнейшего сопротивления, водители совершили коллективное самоубийство. Они выбрали наименее защищённый участок котла возле старшей школы и на полной скорости вклинились в строй «красных». Перед смертью несколько водителей каров оторвались от земли и перескочили на внешнюю сторону оцепления, и во многом благодаря их манёврам образовалась брешь, которую китайцы залатали не скоро. Всего на месте инцидента осталось двадцать пять обезображенных трупов и три сгоревших остова «Мастеров битвы».       У экопарка имперцы продемонстрировали чудеса взаимовыручки. Со стороны главной базы к терпящей бедствие группировке на всех парах примчались мотоциклисты, в числе которых были синоби и снайперы. Они остановились возле восточного входа в парк и атаковали построенную там небольшую заставу «красных». Им удалось на короткое время прорвать блокаду; пользуясь случаем, часть солдат из окружённой группировки выскочила наружу и пересела в пустующие мотоциклы. Спасители остались удерживать участок кольца открытым для других имперцев, но «красные» обрушились на них с воздуха, и последние надежды на чудо окончательно сгорели в напалмовом огне…       В то же время нашему инкогнито удалось открыть страшную тайну хроносферы. И в этом свою роль сыграло простое везение: случайный выстрел из гироскопической ЭМИ-пушки обесточил местную электросеть, и в одно мгновение с горного пятачка пропал туман войны, который скрывал едва не ставшую очевидной загадку телепортации. Оказывается, накануне Третьей мировой войны в Тайбэе американцы проводили секретные эксперименты, связанные с перемещениями во времени. Но осенью 94-го опыты пришлось свернуть из-за обострения ситуации ввиду предательства имперцев; Союзники бросили научную базу вместе со всем оборудованием на произвол судьбы. Японцы немедленно поставили этот «подарок» себе на службу, но до сей поры не было никакой информации о применении ими чудо-устройства.       Эти подробности стали известны лишь после того, как товарищ Тигр перебросил на горную базу «Хеликс» с «куртизанками» и инженерами на борту. Перед этим наш герой позаботился о том, чтобы замолчавшие ЗРК «Патриоты» не пробудились вновь. Ковровая бомбардировка сейсмическими бомбами привела именно к такому результату…       Наконец, настало время уничтожать главную базу.       Хитрые японцы обустроились около памятника культуры не просто так. Они предусмотрели даже такой, казалось бы, немыслимый для них сценарию, как разгром тайваньской группировки. Они явно намеревались делать всё, чтобы «красные» в порыве ненависти наломали дров и нанесли как можно больше нежелательного ущерба старине. Лёгкая техника вроде «Тэнгу» и «курочек» носилась как угорелая по всему периметру. Неприятель готовился к масштабной игре в салочки, результатом которой они видели море нелепых ошибок китайцев и, как следствие, колоссальный материальный и репутационный ущерб Народно-освободительной армии.       Но в конечном итоге китайцы всё равно оказались хитрее и расчётливее.       Перед заключительным рывком «Ретриверы» и «Адские орудия» провели массированную артподготовку. На переднем крае ЗСУ «Фуси» обеспечили практически безопасную бесполётную зону, а «Бэньши» образовали непроницаемый для ракет электромагнитный «зонтик». Имперцы даже не шелохнулись: они намертво прицепились к территории вокруг дворца, образовав плотное кольцо из тяжёлой техники, внутри которого водили хоровод трансформеры.       Прямо через огненную стену на периметр ворвались армады нашего блистательного инкогнито. Генерал Чэнь последовал за ним, когда пламя стихло. Отряды народного ополчения вслед за объединёнными группами коммунистов и гоминьдановцев заступили на базу и приступили к тотальному разгрому.       Не забыли и про ударную авиацию. Товарищ Тигр преисполнился решимости показать воздушную мощь Поднебесной, над которой долгое время смеялись враги страны. Две эскадрильи бомбардировщиков при поддержке штурмовых вертолётов осуществили налёт на северный сектор базы. Небезызвестный Хуан Сяоси, на чьём счету — удачная вылазка в тыл во время морского штурма, возглавил добивание противника на этом участке. Венцом его бурной деятельности стало разрушение нанокомпьютера и пси-деструктора.       Финальным аккордом операции стал запуск «Железного Дракона».       СКАД-шторм в китайском исполнении обрушился на сборочный цех и военные заводы. Мощнейшая ударная волна вкупе с разлитым напалмом полностью уничтожила последние оставшиеся в строю здания. На месте оных остался только пепел и прах, который подобно золоту блестел в лучах рассветного солнца. Естественно, такой прекрасный пейзаж не мог не обрадовать победителей:       — Как легко и быстро они горят! Спасибо за бесплатный фейерверк, япошки!       — Возвращайтесь, откуда пришли, твари! Вам тут не рады!       — Знайте своё место, гуэйцзы! Будете знать, как в чужой монастырь со своими порядками лезть!       — Восточный Дракон торжествует! Ура, товарищи!!!       А один из стрелков Гоминьдана даже заявил во всеуслышание:       — Как жаль, что этот огонь догорел! Мне бы хотелось, чтобы он символизировал наше единство и горел целую вечность!       Действительно, в глазах многих участников операции этот всепожирающий костёр обладал не только деструктивным смыслом. В этом пожаре вместе с последними производственными мощностями противника догорали и препятствия на пути к долгожданной мечте Пекина. А для многих восторженных китайцев, как и для этого мечтательного националиста, пожар стал знаком неугасимого китайского единства, о котором мечтали обе фракции, хотя и в разных, противоречащих друг другу парадигмах…

***

      В 11 часов 34 минуты китайское командование объявило о полном освобождении Тайбэя от имперских захватчиков.       Главные герои этой миссии — товарищ Тигр и Чэнь Чжихао — лично прибыли на развалины вражеского лагеря. До генерала Чэнь дошли слухи об одном мечтательном гоминьдановце, который обронил слова о символическом значении напалмового шторма. Он полностью поддержал это заявление, а также добавил от себя лично:       — Теперь уже не надо волноваться, что огонь угас. Посмотрите, товарищи, как ярко светит солнце над нами! Вслед за соратником из Гоминьдана позволю и я дать волю собственной фантазии. В этот напалмовый шторм мы, коммунисты, и вы, наши коллеги-националисты, вложили всю невысказанную ярость, всю боль за многолетние унижения! Но, даже угаснув со временем, часть этого огня слилась с солнцем и теперь сияет над нами свысока!       Вслед за генералом взял слово товарищ Тигр:       — Я глубоко признателен вам за правильный выбор, товарищи националисты. Я рад, что с ваших глаз наконец-то спала пелена лжи и обмана, которой вас окутывали американские империалисты и их японские подстилки. Кто-то скажет, что прозрение наступило слишком поздно и только из-под палки, но я убеждён, что лучше поздно, чем никогда! И теперь нам остаётся только одно — нанести совместный ответный визит на японскую землю и заставить наших врагов дрожать перед справедливым возмездием. Сегодня мы говорим «нет» местечковому сепаратизму! Нет разделённости китайского народа! Да здравствует великая китайская держава! Слава нашему народу! Ура!!!       Многоголосый хор подхватил это восторженное «ура». Пожалуй, не было в жизни нашего инкогнито счастливее момента, чем этот. Как и Чэнь Чжихао, Тигр по праву гордился тем, что кровью вписал своё имя в анналы истории Китая. Сбылась мечта не только пекинского правительства, но и его собственная — объединить утраченные китайские земли под властью Пекина и сделать эту некогда отсталую полуколонию Запада гегемоном в Тихоокеанском регионе. Более того, взятие Тайбэя окончательно поставило точку на имперских амбициях Страны Восходящего Солнца. Оборзевшим оккупантам указали их истинное место в мире…