Чистота намерений

Се Лянь открыл рот и сразу захлопнул: слова на ум всё никак не шли. Потёр виски. Вздохнул. Ши Цинсюань рядом едва слышно прыснул в кулак, вовремя умело замаскировав смешок под внезапный приступ кашля. Хуа Чэн впечатленным не выглядел. И его можно было понять: выяснить, что вместо сотрудника заказом занялся кто-то посторонний? Ещё и в таком виде? Совесть начинала понемногу грызть. Разве он первый день знаком с Ши Цинсюанем? Не первый. Тот, пусть и из уважаемой семьи, что-то эксцентричное вытворить способен? О, ещё как. Что Се Лянь совсем не был готов признавать, так это то, что нежные персиковые оттенки в макияже ему очень даже шли, подчёркивая какую-то своеобразную непосредственность. Довольно элегантные, но вместе с тем милые рюши на платье – тоже. – И всё же, – Хуа Чэн склонил голову и опасно улыбнулся уголками губ. – Как это понимать? – Сань Лан, – тут же выпалил Се Лянь, подмечая со скрытым довольством: а кончики ушей у него от более ласкового обращения, не предназначенного для присутствия посторонних, чуть-чуть покраснели. – Помнишь, я тебе говорил, что… – Что госпожа Ли взяла больничный на пару дней. Я помню, гэгэ, – мягко ответил тот, стараясь сохранить собранный строгий вид. Даже галстук поправил и ненароком задел пальцем с кольцом длинную серьгу-подвеску, достающую аж до воротника рубашки. Звон вышел кратким, мелодичным. Хуа Чэн его будто и не услышал. – Его к нам каким ветром занесло? – Случайным, – мигом нашёлся Ши Цинсюань, чем заслужил очередной равнодушный взгляд. Се Лянь едва сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. – Послушай… те, никто же в минусе не остался. Работа сделана, клиент доволен – всё в порядке! Разве я не прав? Тишину кабинета прорезала бойкая мелодия песенки, заедавшая из-за простенького припева. Пришлось призвать все силы, чтобы не улыбнуться. Ши Цинсюань прижал пальцы к губам и очень глубоко вздохнул. Ну конечно. Как будто кто-то другой, одним вечером перебрав с вином, пробовал повторить незамысловатую хореографию и заваливал личные сообщения шквалом эмодзи, выбирая исключительно дельфинчиков. Хуа Чэн и бровью не повёл. Со спокойной грацией присел на край стола, взял телефон и, увидев имя звонившего, усмехнулся: – Сейчас и проверим. После прикосновения к экрану раздалось приглушённое шуршание: разговор заранее переключили на громкую связь. – Дай угадаю, – вместо приветствия заявил он. – Закончились бич-пакеты? Повисла пауза. – Сань Лан, – шёпотом окликнул Се Лянь, чтобы как-то её заполнить, – не стоит же вот так резко! – Может, и закончились, но от меня хотя бы не звенит за километр, – едко отозвался собеседник. – Послушай, из вашей конторы приходили на днях… Глухой голос и неприветливую манеру речи не узнать было трудно. Ши Цинсюань очень тихо и выразительно пискнул, закрываясь ладонями. Румянец выдавал его всё равно. – Потому что кое-кто завалил собственную квартиру мусором. – У вас есть опция повторного визита? – одновременно с ним закончил Хэ Сюань, игнорируя очередную колкость. Хуа Чэн моргнул. Вопросительно поднял голову. Се Лянь только пожал плечами: постоянные клиенты – обычное дело, ничего плохого тут нет. Странно, конечно, что повторный визит потребовался так скоро. И то, как бедняга Ши Цинсюань приготовился провалиться под землю (между прочим, на устойчивых изящных каблуках), лишь подогревало подозрения. Возникло желание познакомиться с человеком, которого в обществе интересовало в основном содержимое тарелки (и кошелька единственного приятеля), а заодно и выручить с уборкой? Допустим. Подвернулся случай? Его упущение, не стоило обсуждать работу при личной встрече. Но что здесь можно было натворить? Да, план включал в себя обычную безобидную шутку. Просто чтобы развеселить. Наверное. Се Лянь по-прежнему не считал идею ни безобидной, ни остроумной, но что поделать – Ши Цинсюань убеждал прекрасно, а преодолеть в себе порыв помочь он бы не смог. – Ты случайно не зажрался? – задумчиво уточнил Хуа Чэн. – Как клининг заказывать, так «повторный визит», а как долг… – Верну. – Слышу уже который месяц. – Я с год выслушивал твои бесконечные «гэгэ взял меня за руку!», «гэгэ угостил меня кофе!», «гэгэ заплёл мне косичку и так мило спутал волосы!». Перетерпишь. Теперь провалиться не терпелось Се Ляню. Лицо вспыхнуло мгновенно. Когда же у Ши Цинсюаня от смеха затряслись плечи, то в душе и вовсе шевельнулось сомнение, что, возможно, миролюбие – всё-таки не самая показательная черта его характера. Хуа Чэн многозначительно молчал. Паузам он всегда умел придавать некую особую выразительность. Из картины выбивались кончики ушей, красные, как на морозе. Но от взгляда невольно становилось страшно за стол: вдруг воспламенится. Даже блики на украшениях стали вдруг ярче. – Скажи спасибо, что никто об этом не узнал. Так… повторный визит – да или нет? – настойчивее повторил Хэ Сюань. – Раз уж разговор зашёл, как тебе качество сервиса? – будто не услышав вопроса, перебил тот невозмутимо, легонько постукивая костяшками по столешнице. Интуиция подсказывала, что с каждым новым соприкосновением сумма таинственного долга росла. – Всё устроило? Или кого-то другого прислать? – А ей разве не проще прийти ещё раз в ту же квартиру? Се Лянь помотал головой. Ему же не послышалось? Точно не послышалось. – Ей? – переспросил Хуа Чэн, и у него дёрнулся глаз. – Ей. Ши Цинсюань тонко всхлипнул, доковылял до стены, сполз по ней на пол и помахал рукой, стоило шагнуть к нему навстречу. Хуа Чэн оглядел его с ног до головы, нахмурился, обернулся снова. На лице отчётливо читалось немое недоумение. Се Лянь и сам не мог решить, что делать. Однако смешок проглотил. Как бы искусно ни был нанесён макияж, какой бы гладкой ни выглядела кожа, выступающий кадык не разглядел бы только слепой. – Ты же с ней разговаривал? – начал Хуа Чэн чуть тише, когда молчание чересчур затянулось. – Что? – Не спи на ходу. – Он потёр переносицу. – Голос. Вы разговаривали? Ши Цинсюань отнял, наконец, руки, тщетно пробуя обмахиваться и ловить ртом воздух, но смешинка всё равно брала своё. От выступивших слёз под глазами темнели размытые следы туши. Се Лянь запоздало спохватился, когда губы дрогнули в улыбке. – Я понял, что это парень, – отрезал Хэ Сюань. – У меня ведь оба глаза есть. Кулак опустился на столешницу с чуть большей силой, и от удара подпрыгнули папки с бумагами. Ши Цинсюань хихикнул, мигом зажав себе рот. Се Лянь держался из вежливости и некоторого сочувствия. Представлять, во сколько раз только что увеличился срок чьей-то долговой ямы, не хотелось совершенно. – Оба глаза, значит, – протянул Хуа Чэн с ухмылкой. – Как скажешь, будет повторный визит. Сам и договоришься. После сброшенного звонка воздух буквально дрогнул. Ши Цинсюань смеялся звонко, от души, так, что никакой бы выдержки не хватило, чтобы не заразиться весельем. – Сань Лан, – с лёгким укором выдавил Се Лянь, посмеиваясь. – За что ты с ним так? – Пусть социализируется за пределами моей работы. Ему полезно. А, не пришлёшь мне номер, гэгэ? – Хуа Чэн, получив через пару минут сообщение, исподлобья посмотрел на главного нарушителя спокойствия, вынуждая мгновенно осечься и подскочить на ноги. – Жди звонка. И сделай милость, больше никаких маскарадов. Не знал бы Се Лянь Ши Цинсюаня, то подумал бы, что настал какой-то праздник, раз у того так радостно заблестели глаза. – Вот видишь, сработало же, Се-сюн! – раздался ликующий возглас. – Хочешь, научу потом, покажу всё? Что именно? Как краситься? Как преображаться в миловидную девушку, подгоняя платье по фигуре? А ему-то такое зачем?.. Разве мышцы не будут бросаться сразу же в глаза? Возникшей картинки хватило, чтобы активно помотать головой, делая вид, что неожиданно заинтересованный блеск во взгляде Хуа Чэна очень сложно заметить. Голос его, впрочем, звучал по-прежнему ровно: – Ведро острых куриных крылышек и ненавязчивый парфюм. Этого достаточно. Ши Цинсюань просиял, закивал часто-часто и с благодарностями вылетел из кабинета. Без него даже стало как-то чересчур тихо. Се Лянь тоже направился к двери, – смех смехом, а работа не ждёт – пока вопрос не заставил остановиться. – Не расскажешь, чему он хочет тебя научить, гэгэ?