Я слишком долго ждала этот день!

Был холодный зимний день. За окном кружили снежинки и приземлялись на уже лежавший снег. Но Гермиона Грейнджер не радовали подобные «радости жизни». В данный момент эта погода мешала сосредоточиться на прочтении «Как рассеять туман над будущим». Эту книгу задала читать Профессор Трелони, думая, что Прорицание будет кому-то интересно. К сожалению или к счастью, девушка не была одной из людей, которые понимали этот предмет, но ей нужны хорошие оценки, поэтому она старательно пыталась вбить себе в голову, чем отличается чаинка в виде черепа от чаинки в виде сокола. Был только один урок, который любила Гермиона — Зельеварение. Не только из-за любви к кипящим котлам, а и из-за самого профессора. Это был бледный мужчина средних лет, не очень высокого роста. У него были черные волосы, такие же были его глаза. Его имя — Северус Снегг. Гермиона до сих пор не понимала, за что полюбила угрюмого профессора, но, даже находя причину, она сразу же хотела забыть о ней, ведь еë взор снова находил декана Слизерина в толпе. Находясь поблизости с ним, отличница сразу же покрывалась румянцем и забывала обо всëм, даже рецепт Оборотного зелья. Да, и о чем там, девушка даже забывала, как звучит человеческая речь. Подруги Грейнджер часто обсуждали мальчиков, и то, как они влюблены в них. Они говорили о них настолько часто, что каждая стена Хогвартса знает, что Чжоу Чанг влюблена в пуффендуйца Седрика Диггори. Хоть и гриффиндорка, и умалчивала подобную информацию о себе, делая вид, что кроме Трансфигурации — еë ничего не интересует. Но даже так, девушку не покидало чувство, что с ней что-то не так. Всë таки, она влюбилась не в ученика, а в профессора. При чем не в простого преподавателя, а в хмурого и угрюмого Северуса Снегга. Грейнджер слишком долго хранила в своём сердце любовь к этому человеку. Было очень много парней, которые хотели, чтобы именно Гермиона была их второй половинкой, но та отнекивалась, оправдывая это тем, что она не хотела отношений. Девушка знала, что это неправильно, но она не могла заставить себя полюбить другого, когда еë сердце принадлежит декану Слизерина. Все шесть лет, сердце девушки было заполнено только одним человеком. Тем, кто так часто смотрит на неё с раздражением и хриплым голосом говорит: «Мисс Грейнжер, вы думаете, что вы всё знаете, но это не так. Нигде не жалуют заучек». Это часто било по её гордости, но она и сама это понимала. Чтобы жить в обществе, нельзя делать вид или же просто быть умным. Тебя сразу же посчитают «просто человеком, который привлекает к себе внимание». Гермиона часто прокручивала его слова в своей голове. Девушка не надеялась даже на улыбку в её сторону, и даже случайное прикосновение девушки, которая оказалась рядом с ним в толпе, было сущим блаженством. Ведь она прикоснулась к прекрасному. Но один день предоставил ей возможность, наконец-то, стать счастливой и проходить оставшийся год в школе — с улыбкой на лице. Был понедельник. За окном лежал снег. Снегопад закончился, но начались сильные холода, от которых не спрячешься даже под шерстяным одеялом. К счастью, у девушки не было причин печалиться из-за погоды. Надев самые тëплые вещи, она отправилась на урок Трансфигурации. Профессор МакГонагалл весь вчерашний вечер перешептывалась с профессором Дамблдором, и явно была чем-то недовольна. Возможно, кто-то плохо написал тест или зашёл в Запретный лес. Но Гермиону — это не тревожило. Она отлично написала тесты, а про походы на запретную территорию ни шло и речи. Зайдя в кабинет, и присев на своë привычное место, девушка осмотрела класс. Был совместный урок с Слизерином и Когтевраном. Гарри и Рон — как обычно общались с другими мальчиками из Гриффиндора. Джинни общалась с Полумной. А слизеринцы, как обычно, пытались поддеть Грейнджер. Их заткнуло только появление профессора МакГонагалл, которая в своей привычной манере, и быстрым шагом, зашла в класс. — Здравствуйте, ученики! — громогласно произнесла женщина. Все ученики синхронно поднялись со своих мест, и поздоровались с профессором. — Садитесь, — сказала профессор МакГонагалл и села за стол. Урок проходил очень медленно. Как и все уроки Трансфигурации. Хоть они достаточно трудны, особенно на седьмом курсе, из-за того, что нужно сдавать экзамен ЖАБА, но все равно гриффиндорка продолжала идеально понимать этот предмет. После звонка все начали шустро складывать свои вещи, но их остановил звук указки.  — Подождите! Сядьте! — повысила голос МакГонагалл. — У меня объявление! Ученики медленно присели на стульчики и, навострив уши, начали еë слушать. — Завтра будет «День Самоуправления»! Каждый из вас может день побыть, так скажем, в шкуре профессора или даже директора. Но это может сделать тот, у кого только самые высокие баллы по всем предметам, — на последних словах, она перевела взгляд на Гермиону, будто ждала, что та захочет быть «директоров». К еë несчастью, отличница не рвалась к этому. — То есть мы будем преподавать? — поинтересовался Рон Уизли. — Вы можете быть кем угодно в этот день, а можете не принимать участие. Ваше право, — закончила женщина. Гермиона вскинула руку в воздух. — Да, милая? Ты кем-то хочешь быть? — с надеждой спросила МакГонагалл. — Я хочу завтра быть профессором по Зельеварению! — громко произнесла девушка. МакГонагалл откашлялась, явно не предвкушая подобное. Но после пяти секунд, она кивнула головой. — Хорошо, мисс Грейнджер. Завтра вы будете заменять профессора Снегга. Не волнуйтесь, он будет вам помогать, — промолвила женщина. Именно этого и ждала Гермиона. В её голове сразу же созрел хитрый план. Девушки было стыдно даже думать об этом. Но желание наконец-то прикоснуться к угрюмому профессору — было сильнее. После всех своих уроков, Грейнджер перечитывала книги по Зельеварению. У неë будет урок у второго курса. К сожалению — Слизерина. Она аккуратно перелистывала книгу, читаю про себя формулы и рецепты. Чтение Гермионы прервал скрип двери. Из комнаты вышла Джинни. Она приблизилась к отличнице и села рядом. — Привет, Герми, — спокойно произнесла юная Уизли. — Готовишься? — Как видишь… — вздохнула девушка. — А ты? Выбрала что-то? — Да, я буду вести Прорицание, — уже более энергично, сказала Джинни. Это был еë любимый урок. Она была одной из тех, кто любил, и понимала его. Это было очевидно, что именно этот предмет будет вести она. Некоторое время, они молча сидели. Каждый повторял своë. Джинни листала учебник по Прорицанию, готовясь к тому, что будет вести у третьего курса. А Гермиона старалась сконцентрироваться на прочтении, но все мысли были заняты тем, что та будет находиться с Северусом в одном кабинете весь день. На следующий день светило солнце. Погода была настолько приятна, что было желание ничего не делать, а только гулять. В гостиной Гриффиндор уже было полно народа. Они стояли около таблички, которая висела около камина. Там были написаны те, кто «преподавали» в этот день. МакГонагалл явно серьёзно отнеслась к этому мероприятию. Гриффиндорке не было это интересно. Она знала свою роль в этот день. Другие еë не особо интересовали. Девушка мимолётно взглянула на толпу и вышла из башни, предварительно поздоровавшись с Толстой Дамой. Она вышла в главный зал. Отличница подошла к столу, за которым сидели еë друзья — Рон и Гарри. Они о чем-то шумно беседовали. Видимо, Драко снова их разозлил, ведь именно после встречи с ним, у них такая реакция. Парни были настолько шумными, что им сделала замечание Профессор Трелони. После этого они просто молча начали, есть тыквенный пирог, который стоял около пустой тарелки Грейнджер. Девушка понимала, что ей нужно поесть, чтобы набраться сил, но даже не прикоснулась к пирогу. — Поешь, Гермиона, — волновался Рон. Он подал ей кусочек пирога, но она отрицательно покачала головой. — Ты же умрëшь! — вскрикнул рыжий. — Спасибо, Уизли, отличная поддержка! — нервно воскликнула Гермиона. Девушка поднялась со скамейки и быстро выбежала из зала, под удивлëнный взгляд ребят. — Что я такого сказал?! — недоумевал младший Уизли. — Ты просто идиот… — выдохнул Гарри. Гермиона мысленно убивала себя за такое странное поведение. Она совершенно не хотела срываться на Рона, а уж тем более убегать из зала. Девушка понимала, что это всего лишь шутка, но понимала, что возможно так и будет. Она умрёт со стыда или же от безысходности, если этот человек унизит её перед всеми. Или же вовсе перед слизеринцами, которые явно не упустят возможность травить её из-за этого. Но выбора не было, Грейнджер уже решила, и не уже не передумает. Через некоторое время, Гермиона уже стояла около кабинета, в котором обычно проходили уроки. Девушка шепотом пыталась успокоиться и заставить себя открыть дверь. Набравшись смелости, она резко открыла дверь и быстро подошла к столу. В кабинете уже сидели слизеринцы, которые перешептывались и смеялись. — Прошу внимания! — смело сказала Гермиону. Грейнджер попыталась не волноваться, и у неë получалось. Хоть и голос дрожал. Ученики переглянулись, но даже так они поздоровались с ней. Видно было, что те не хотели это делать, но нет выбора. За их спиной стоял Снегг, который прожигал взглядом, казалось бы, каждого ученика. Но в особенности на Гермиону. Девушка поспешно начала урок. Рассказывая о «Дыбоволосное зелье», та старалась концентрировать внимание учеников на важном из материала. — Всë понятно? — спросила Грейнджер. — Мне не понятно, кое-что… — вскрикнул один из мальчиков. — Что именно? — удивлëнно спросила девушка. Мальчик, быстро перевëл взгляд на профессора Снегга. Но после этого поднялся со стула. — Как так получилось, что какая-то грязнокровка, стала вести у нас урок? — с насмешкой в голосе, спросил ученик. — Всë просто. Урок у вас попал случайно. У меня не было желание преподавать сегодня у вас, — строгим голосом произнесла гриффиндорке, но глаза уже становились влажными. Она повернула голову к окну. За окном был Хагрид. Он стоял около Клювокрыла и гладил его по крыльям. Девушка вздохнула, и повела голову на всех учеников, которые смеялись над этой ситуацией, а мальчик просто самодовольно смотрел на отличницу. Прозвенел звонок. Слизеринцы встали с мест, и быстро выбежали из кабинета, «случайно» толкая девушку плечом. По щекам Гермионы начали катиться слëзы. Больше от безысходности, чем от грусти и обиды. Разве она виновата, что родилась маглом? Была бы еë воля, она бы даже не рождалась. Или же никогда не хотела видеть это письмо, которое перевернуло жизнь девушке. — Прекращай! — грубый голос профессора, заставил еë очнуться. — Причины нет. — Но как же… — гриффиндорка недовольно шмыгнула носом. — Ты же знаешь, что подобное отношение — это навязанное мнение их семей, — Снегг подошёл к девушке и протянул платок. — Он чистый. — Спасибо… большое, — сказала Грейнджер и взяла его. Она осторожно вытерла свои глаза и щëки от мокрых следов. — Извините за это! — вскрикнула Гермиона и поднялась на носочки. Девушка быстрым движением поднесла губы к щеке Северуса и чмокнула его. Он широко открыл глаза, внимательно наблюдая за её последующими действиями. Она сразу же покрылась румянцем и буквально вылетела из кабинета. Следующую половину дня отличница даже не выходила из комнаты. Только и делала, что винила себя за то, что сделала. Через день, девушка впервые вышла из комнаты. Все было как обычно. В зале как всегда ели ученики и профессора. Но только Грейнджер чувствовала, как взгляд декана Слизерина прожигает еë спину. После того, как гриффиндорка поела, и начала подниматься с места, к ней подошёл Снегг. — Мисс Грейнджер, зайдите ко мне в кабинет после уроков, — в своей привычной манере, сказал профессор Снегг. Гермиона удивлённо посмотрела на него, но поняла, что если не придет, то возможно, многое пропустит.