Интеллектуал: DC/Марвел

Нео и агент Смит стояли друг напротив друга, как два дуэлянта на пыльных улицах Дикого Запада, застывших перед смертельным выстрелом. Сердца зрителей сжимались от страха за судьбу главного героя, но в то же время они жаждали увидеть долгожданный финальный поединок, который точно должен был произойти. До этого момента никто не мог противостоять агентам — их сила казалась абсолютной. И всё же в глубине души каждый думал, что если Нео и есть тот самый Избранный, то сейчас самое время раскрыться его способностям. Нео принял решение остаться и сражаться не только потому, что хотел верить в слова Морфиуса, но и потому, что больше не мог бежать. Он надеялся стать тем самым Спасителем, которого все так ждут. В этот раз он не побежит — пойдет наперекор совету предателя Сайфера, который подначивал его спасаться бегством, при встрече с агентами. Их руки метнулись к оружию одновременно, словно поддавшись внезапному импульсу. Выстрелы грянули почти синхронно, но ни одна пуля не достигла цели. Они двигались с невозможной скоростью, сокращая дистанцию между собой, продолжая стрелять в упор — и всё равно промахивались. Даже приблизившись друг к другу, герой и злодей не прекратили стрелять. Они парировали удары, отклоняли стволы, использовали приемы рукопашного боя, пытаясь при этом пристрелить противника из огнестрельного оружия. Зал замер, завороженный этим безумным, гипнотическим противостоянием: два владеющих Ган-катой бойца сошлись в поединке, где каждый выстрел, блок и уклон, едва уловимый сдвиг корпуса — часть механики убийства. И вот — щелчок. Оба пистолета одновременно уперлись в головы противников. Оба магазина — пусты. Теперь, когда патроны закончились, осталось одно — рукопашная. Зрители, искушенные революционными сценами сражения, которые неоднократно предоставляла им «Матрица», замерли в ожидании. Они не могли поверить, что можно снять что-то более захватывающее, чем спарринг Нео и Морфиуса или битва Морфиуса и агента Смита, но всё равно надеялись, что кульминационная схватка героя и злодея сможет удивить их еще раз. Когда сражение началось, стало ясно, что оно полностью отличается от всего, что было показано в фильме до этого. Нео и Смит двигались с такой скоростью, что обычный человек не смог бы уследить за их действиями, но операторская работа и режиссура позволили зрителям разглядеть каждый момент этого невероятного поединка. Камера не дрожала, не прыгала — запечатлевала бой в длинных, непрерывных кадрах, будто приглашая аудиторию стать свидетелями чего-то по-настоящему реального. И именно эта реалистичность заставляла зрителей сомневаться. Когда кулак Смита со всей силы впечатался в лицо Нео, в зале раздались сдавленные вскрики. Удар был настолько тяжелым и яростным, без какого-либо намека на сдержанность, а выражение лица Нео — таким красноречивым и открыто демонстрирующим весь спектр боли, что казалось — актеры бьют друг друга без всякой постановки. «Неужели они и вправду дрались на съемках?»- мелькало в головах у многих. Но разве такое возможно? Разве режиссер и актер могут добровольно согласиться на такую жестокую сцену? Так аудитория пыталась объяснить чересчур правдоподобную сцену битвы, в действительности же все понимали, что ни о какой настоящей драке не может быть и речи. Однако, один из зрителей сразу понял, что сражение вовсе не постановочное и что удары, которые принимал на себя Алекс Рит, настоящие и крайне болезненные. Бэтмен, как наставник Рита по боевым искусствам, часто сталкивался с необходимостью жестоко избивать своего ученика в тренировочных спаррингах, порой до крови и сломанных костей. А благодаря быстрому восстановлению организма Рита такое обучение могло продолжаться на протяжении всей ночи. Реабилитационное время было относительно коротким, поэтому на следующий день тренировка могла пойти с усиленной интенсивностью. Последние полгода из-за слишком быстрого роста физических характеристик Рита, Темный Рыцарь не мог с прежним усердием издеваться… обучать своего ученика. Это сильно беспокоило его, поскольку от этого существенно страдал прогресс Алекса. А еще Алекс становился всё более невыносимым, дерзким и наглым. Брюс хотел видеть страдания… новые успехи своего любимого ученика и сильно корил себя за то, что не мог больше отдавать всего себя столь важной задаче. Он знал, как его ученик падает от удара в челюсть, как сгибается от удара в корпус, как кровь стекает по его лицу после особенно жесткого нокаута. И сейчас, глядя на экран, он видел точно такие же реакции на удары. Которые наносил ему не он, а Люцифер Морнингстар. Брюс Уэйн никак не ожидал, что в кинотеатре увидит то, что увидеть, он думал, больше невозможно — избиение Рита, то есть его обучение. Брюс не знал, кем на самом деле является Люцифер Морнингстар, но мог с уверенностью сказать, что тот не является обычным человеком. Ни один нормальный человек не смог бы бить так жестоко — и при этом так искусно. И самое главное — ни один нормальный человек не смог бы выдержать такие удары в ответ. «Алекс говорил, что нашел еще одного учителя, но не сказал кого именно. Люцифер Морнингстар обладает не только превосходящими физическими характеристиками, но и выдающимися навыками боя. В его движения что-то есть»,- констатировал про себя Уэйн, анализируя стиль боя агента Смита. Будучи одним из самых лучших мастеров боевых искусств в мире, Бэтмен давно не испытывал этого ощущения — желания обучаться. Он думал, что уже научился всему, чему только можно, но сейчас был в этом не так уверен. «Надо подробнее выяснить о Люцифере Морнингстаре. Тратить время на стандартное расследование — неэффективно. Проще спросить о нем у Алекса. Он не станет скрывать правду. Да и давно пора обсудить с этим новым учителем методы воспитания нашего непутевого подопечного»,- промелькнуло в голове Бэтмена. Он почувствовал странное удовлетворение: его ученик, несмотря на весь свой прогресс, всё еще мог чувствовать боль. И это было прекрасно. В тот же миг по спине Алекса Рита пробежал озноб. Он медленно повернул голову — и встретился взглядом с Брюсом. «Что ты задумал?- спросил Рит одними глазами, предчувствуя плохое, и на всякий случай глазами же важно предупредил:- Не забывай: мое хобби — троллить над летучими мышами». Бэтмен едва заметно приподнял бровь, словно отвечая: «Я действую исключительно во благо своего ученика». «Эй! Я ведь бесплатно прорекламировал новую модель твоего смартфона в фильме!»- мысленно парировал Алекс. «Не бесплатно. И перестань прибедняться»,- беззвучно отозвался Брюс, и в его взгляде мелькнула тень насмешки. Настоящая дружба — это когда целый диалог умещается в одних глазах. Алекс нахмурился. Брюс, который весь вечер сохранял каменное выражение лица, продолжил просмотр с легкой улыбкой, наслаждаясь тем, как агент Смит методично избивает Нео. По силе злодей явно превосходил главного героя. И как бы Нео ни старался взять инициативу в сражении, Смит всё же одержал верх, с легкостью швырнув обессиленного Нео на рельсы метро. «Слышите, мистер Андерсон? Это рок неизбежности! Шаги вашей смерти!- голос Смита звучал колко и ядовито, а тем временем гул приближающегося поезда нарастал. Агент удерживал Нео за горло, будто намереваясь вместе с ним встретить конец.- Прощайте, мистер Андерсон!» «Меня... зовут... Нео»,- с трудом хватая воздух, процедил главный герой и в самый последний момент выпрыгнул на платформу, освободившись от захвата. А агент Смит угодил под поезд. Зал оживился, радуясь смерти главного злодея, — но радость была преждевременной. Когда поезд остановился и из вагона вышел абсолютно невредимый Смит, зрители поняли, что это далеко не конец. Они в очередной раз убедились, что внутри Матрицы агенты бессмертны. «Как их победить?!»- зазвучал в головах отчаянный вопрос. Нео, будто тоже понимая свою беспомощность против агента, не решился продолжать противостояние и побежал прочь из метро. На улице, за ближайшим углом, стоял статный мужчина в строгом деловом костюме и, поправляя галстук, что-то спокойно обсуждал по новейшему смартфону «Wayne Electronics» W9. Нео, пробегая мимо, вырвал аппарат из его рук. «Эй! Это новая модель!»- возмущенно крикнул ему вслед бизнесмен. Зрители узнали его — это был Брюс Уэйн, который, спустя несколько секунд экранного времени, обратился в агента. Все знали, что Алекс Рит и Брюс Уэйн — близкие друзья. Но никто не ожидал, что глава Wayne Enterprises согласится на такое камео. Герой крадет телефон у самого владельца компании? Это было гениально и одновременно очень забавно. Все понимали, что это была скрытая реклама, но она была вписана очень органично и не выбивалась из сюжета, в отличие от фильмов, где продукт вставляли даже туда, где ему было не место. Камео Брюса Уэйна ненадолго разрядило напряженную атмосферу, но через мгновение зрители вновь впились в экраны: за Нео гнались уже три агента. Тэнк, напряженно всматриваясь в экраны мониторов, направлял Нео к новому выходу. Тем временем в реальности тоже возникла проблема: на корабль «Навуходоносор» надвигались роботы-охотники. Пока Нео оставался в Матрице, команда не могла дать им отпор, не рискуя оборвать его связь с системой. Добежав до нужной комнаты, за дверью которой звонил телефон, Нео столкнулся лицом к лицу с агентом Смитом, который, долго не думая, пустил ему пулю в грудь. -Что?!- раздался в зале чей-то возглас недоверия. Сложно было поверить в развернувшуюся перед глазами сцену. Выстрелы раздавались один за другим. Агент Смит опустошил всю обойму пистолета, пока не убедился в том, что Нео мертв. -Главный герой умрет?!- вскочил с места Игрушечник, рассыпая по полу попкорн.- Он же Избранный! Как он может умереть? -Может быть это фильм-трагедия?- грустным тоном предположила Рири Уильямс, которая ожидала счастливый финал. Никто не хотел верить в такой печальный конец. Но доказательства были неоспоримы: в реальном мире на мониторе сердечного ритма пульс Нео превратился в прямую линию. На лицах Тринити и Морфеуса отразился шок. Они были не в силах поверить в его смерть. Агент Смит, удовлетворенно выпрямившись, бросил последние слова: «Что ж… прощайте, мистер Андерсон». Когда казалось, что корабль обречен, поскольку роботы-охотники уже пробивались внутрь, а жизнь оставшихся членов команды висит на волоске и нужно срочно что-то предпринять, Тринити, едва сдерживая слезы, склонилась над телом Нео, чтобы сделать запоздалое признание. «Нео…- прошептала она,- я больше не боюсь. Провидица предсказала мне, что я должна влюбиться и мой любимый — Избранный. А значит, ты не умрешь. Не умрешь. Ведь я тебя люблю. Слышишь? Я тебя люблю»,- сказав это, она поцеловала его с безграничной нежностью, которую к нему испытывала. От этого признания у многих в зале навернулись слезы. К середине фильма все и так сошлись во мнении, что Селина Кайл идеально воплотила героиню Тринити. Актриса выглядела невероятно гармонично в этой роли: ее красота, фигура, акробатические навыки — всё было идеально. Однако у нее не было подходящей сцены, где она могла бы раскрыться как драматическая актриса и показать свой талант. И только под самый конец фильма ей выдался такой шанс. Все поверили в любовь Тринити к Нео: она любила его так сильно, что герой просто не мог умереть и оставить ее одну. И когда Нео после поцелуя открыл глаза, никто не задался вопросом, как ему это удалось. Они бы и сами воскресли из мертвых, если бы услышали столь трогательное и эмоциональное признание. Алекс Рит сжал сильнее руку сидящей рядом Селины, которая смотрела на него влюбленными глазами. Когда они снимали сцену признания, он попросил Женщину-кошку только об одном — быть искренней. Ди-Ди, наблюдая за происходящим на экране, улыбнулась. «Любовь побеждает смерть... Как мило». Это напомнило ей, как Алекс уже дважды ускользал от нее. Первый раз — когда пуля Дэфстроука должна была забрать его жизнь. Второй — когда Уриил едва не стер его из существования. И вот теперь он в третий раз дал ей отпор — на этот раз уже в фильме. Почему-то ей вдруг подумалось, что Алекс снял эту сцену исключительно для нее, чтобы показать, что перед любовью падет даже Смерть или даже Смерть не в силах противостоять любви. «Это — признание?- В ней рождались самые невероятные догадки.- Алекс, ты такой забавный... Нам обязательно нужно будет поговорить». Нео поднялся с пола как ни в чем не бывало. Агенты замерли в нерешительности. Впервые за весь фильм на их бесстрастных лицах читалось нечто новое — растерянность. Они синхронно подняли пистолеты и открыли шквальный огонь, но... Нео просто выставил перед собой раскрытую ладонь. Пули замедлились, словно угодив в невидимый барьер, и зависли в воздухе. Главный герой взял одну пулю пальцами и, рассмотрев ее с холодным любопытством, выпустил из рук. Пуля упала на пол, за ней, будто по велению взгляда Нео, посыпались и другие снаряды. «Он — Избранный!»- радостно констатировал Морфиус. Зал взорвался восторгом. Одни — вскинули руки, другие — застыли с открытым ртом. Нео посмотрел вокруг себя — и мир преобразился. Всё, что его окружало, — стены, воздух, даже агенты — теперь состояли из потока зеленых цифр, бесконечного кода, которую мог видеть только он. Агент Смит, потеряв всю свою ледяную выдержку, бросился на героя. Но теперь его движения казались до смешного медлительными. Нео уклонялся от ударов с непринужденной легкостью, будто предугадывал каждое движение противника. В последнем отчаянном рывке Смит попытался схватить его за горло, но вместо этого сам оказался в железной хватке Нео. Избранный впечатал его в пол с такой силой, что бетон треснул, образовав паутину разломов. Смит извивался, как пойманная змея, но чем яростнее он сопротивлялся, тем быстрее ширилась под ним зловещая зеленая трещина, мерцающая, как экран старого монитора. Глаза агента вспыхнули неестественным светом, тело начало рассыпаться на пиксели. И затем — взрыв. Код, из которого состоял Смит, провалился в зеленый портал, который многим показался вратами в самый настоящий Ад. Нео выпрямился, потянулся, и пространство вокруг него слегка исказилось. Два оставшихся агента, видевших, что стало с их собратом, в страхе убежали, не желая быть стертыми из Матрицы. Сила Избранного казалась безграничной. Даже непобедимые агенты ничего для него теперь не представляли. Нео очнулся в реальном мире и первым делом притянул к себе Тринити. Их поцелуй был нежным и торжествующим одновременно. Экран потемнел, и в тишине прозвучал твердый голос главного героя: «Я знаю, вы меня слышите. Вы где-то там, я чувствую вас. Я знаю, вы боитесь. Боитесь нас, боитесь перемен. Я не знаю будущего. Я не стану предсказывать, чем всё кончится. Я скажу лишь, с чего всё начнется. Сейчас я повешу трубку и потом покажу людям то, чего вы хотели скрыть. Покажу им мир без вас. Мир без диктата и запретов. Мир без границ. Мир, где возможно всё. Что будет дальше, решать нам». Этот финальный монолог заставил зрителей содрогнуться. Они понимали, что Нео говорил это машинам, но интерпретировали по-другому. Алекс Рит через своего героя обращался будто к самой Вселенной, к тем силам, которые пытались помешать созданию этой картины. Это была декларация войны — войны за правду, за свободу, за право показать людям настоящую реальность. Учитывая всё, что Алекс Рит говорил до премьеры, эта речь в конце заиграла для всех совершенно другими красками. Повесив трубку, Нео вышел из таксофона под эпичную музыку и посмотрел на людей, привычно снующих по улицам города Матрицы. А где-то там, высоко в небе, на мгновение мелькнула и исчезла в облаках таинственная фигура в развевающемся красном плаще. Нео надел черные солнцезащитные очки и взмыл к небесам, точно преследуя того, кто только что скрылся. Экран погас. Начались титры.