Я горжусь тобой

— Все равно не понимаю я, чего ты с ней так носишься. Вы из разных слоев общества. Узурпаторы веками делают все, чтобы вы двое не были вместе. — Мы любим друг друга. Государство здесь ни при чем. — Она даже не знает тебя, невежа. — Вот узнает и полюбит! — Я-то тебя уже знаю, — глаза Алекса как обычно широко распахнуты и смотрят прямо в душу. Он не выказывает и намека на волнение, но недаром руки сложены в замок — так легче скрыть дрожь. Алекс всегда отличался уверенностью в себе, умением трезво (даже в состоянии опьянения) оценить ситуацию и взять под контроль эмоции, а потому никто и никогда не смог бы догадаться, как быстро сейчас стучит его сердце и как крепко стиснуты зубы. А каких усилий стоит не отводить взгляд... Здесь ведь как? Опустишь глаза — и ты проиграл. А капитан не может проиграть. Алекс был уверен, что ну вот сейчас Матвей точно все поймет, очевиднее же некуда. Подобных моментов наедине выдавалось мало, а уж улучить минуту для хоть какого-то намека (не говоря уже о полноценной откровенной беседе) было и того сложнее. Алекс не раз думал о возможных исходах подобного разговора и после каждой брошенной фразы сомневался, действительно ли хочет, чтобы Матвей понял его намек. Разумеется, он был бы рад, окажись его чувства взаимны, но Алекс не питал ложных иллюзий: о каких отношениях между мужчинами может идти речь? Он вполне был готов к отказу, даже ждал его, ведь в этом случае можно все свести в шутку, притвориться, что разговора не было, и больше никогда не предпринимать попыток. Решая отдаться в руки судьбы, он молча ждал ответа. — И что с того? Еще в первую их встречу Алекс заметил, как Матвею не по себе от его оценивающего взгляда, однако малец никогда не давал слабину. «Вот уж правда невежа. Ничего не понял». Было ясно, что никакого сокрытого смысла в словах своего товарища Матвей не увидел, а потому можно было выдохнуть. Выдохнуть и снова искать момент. — А то, что читай дальше. Твой шанс на светлое будущее, — Алекс театрально изображает руками нечто в воздухе, придвигаясь к лицу Матвея, — с мадмуазель Алисой как Муха на льду. — То есть? — Матвей кривится и отклоняется. — Мимолетен. — Алекс улыбается уголками губ, дергая бровями, и отодвигается. Матвей прикрывает глаза и глубоко вздыхает, словно выказывая усталость от этой заносчивости. Однако раздражение вновь сменяется сосредоточенностью, и он ставит локти на стол, запуская пальцы в кудри. Несколько секунд Матвей массирует виски, затем протирает глаза, осторожно выравнивает страницу, взглядом находит нужную строчку, ставит указательный палец в начало. Спавшие кудри прикрывают повернутую к Алексу сторону лица, и тот, с замиранием сердца следя за каждым движением, наконец находит в себе силы выдохнуть. Зашелестели страницы «Капитала» — единственной книги на борту фрегата. Не самое простое пособие для тех, кто только учится читать, зато идеи правильные. С идеями оно ж как? Главное посадить росток, а там изредка поливай, и тогда, быть может, выйдет толк. «Я из тебя еще сделаю борца!» Алекс наконец посерьезнел. Его ученик снова погрузился в мир слов, создаваемых из 33 закорючек, и придумывать остроумные ответы больше не было нужды — лишь изредка поправлять чтение. Алекс знал, что в день, когда Матвей пришел к нему в каюту с просьбой научить его читать, своим согласием он сам себе подписал приговор. После неудачного представления под названием «Муж и жена — счастливая и образованная семья» Алекс был уверен, что разговоров об этой буржуйке больше не будет, и у него появится шанс объясниться с Матвеем. Однако он оказался на удивление смышленным учеником...

***

— Спасибо, Алекс. — Удачи! — Алекс взъерошил каштановые кудри на макушке Матвея и рассмеялся. Тот с улыбкой во весь рот сорвался с места и убежал: сегодня он был намерен получить наконец согласие на свидание. Повисла тишина. Без Матвея стало невыносимо пусто не только в каюте, но и в сердце. Алекс понял, что это все. Он поднялся со стула, провел кончиками пальцев по обложке книги, вспоминая, как то же самое сделал Матвей, впервые взяв ее в руки. Он так и не сказал ему. Искал подходящее место, время, слово. Так долго ждал шанса, что упустил его.

через пару недель

— Она сказала, что любит меня, представляете? Все благодаря тебе, Алекс! — Я горжусь тобой. — Ты лучший учитель на свете, мы...! — Матвей широко улыбается, не веря своему счастью, и продолжает что-то рассказывать, ходя из стороны в сторону. Граф с Чингизом дружно галдят, наперебой задавая вопросы, каждый из которых Муха превращает в тост: «За Алису!» — и опрокидывает очередную рюмку. Алекс сидит во главе стола и пытается понять, о чем речь. Вот только не слышит ни слова. Все, что он слышит, это стук собственного сердца, которое, кажется, позабыло, что биться нужно ровно. Он вспоминает их первую встречу: как Матвей вернул ему те самые часы на цепочке, как Алекс предложил ему работу — вспоминает, как учил его воровать. Он вспоминает, как прочел приглашение на бал и предоставил Матвею возможность выбрать, с кем пойти; как подбирал для него костюм и коньки. Как увидел Матвея с Алисой и почувствовал странную судорогу внизу живота, но не придал этому значения. Алекс вспоминает все моменты, когда гордился им. Алекс с улыбкой наблюдает за своими товарищами. Вот только видит не их. Все, что он видит, это ребяческая радость на лице Матвея, когда тот впервые смог прочитать собственное имя. — Мне нравится, как оно пишется. Красиво. — Красиво, — повторил Алекс, рассматривая в тот момент лицо Матвея. Алекс был уверен, что все, чего он хочет, это быть с Матвеем, но вскоре понял, что это не так. Он видел, что тот всей душой любит Алису; видел, как страдает из-за отказа; видел, что готов на все. Он понял, что, когда любишь, счастье другого важнее твоего собственного. И для Алекса важнее всего стало счастье Матвея. Пусть не сейчас, не в этом городе и не с ним. Алекс всегда добивается своего. И в этот раз тоже. «Я горжусь тобой».