виноград, огонь, блёстки, книга, боль

      Гермиона Грейнджер жила в собственной квартире в центре Лондона. Она приходила с работы. Заходила в дом, по пути снимая туфли. Кидала пиджак на диван и распускала волосы, слегка покачивая головой. Становилась у панорамных окон и смотрела на бушующий город. В её венах текла тоска, а разум был абсолютно чист и рационален.       Каждый раз она брала со стола небольшую гроздь винограда, заранее приготовленную её домработницей. Держала пару секунд в руках, съедала пару ягод и клала обратно. Это был её ритуал, после которого она шла в душ и смывала очередной серый день.       Гермиона лежала на огромной кровати одна и смотрела на пустую подушку, лежащую рядом. Холодная капсула гасила её огонь внутри, делая возможным переживание той невыносимой боли, которую она хранила на протяжении нескольких лет; беспомощно чувствовала, как пламя, жжёт шею и плечи.       Гермиона отказалась от магии. Отказалась от всего, что как-либо касалось его. Но память выключить она не смогла.       Она всё помнила. Вернее, не давала себе забыть все подробности того рокового дня. Как там говорил Чак Паланик? «Мирные времена ничему нас не учат»? Должно быть, нас и дурные времена ничему не учат, раз всё, что остаётся – это лишь помнить и думать о том, сколько ещё дней хранить горе в сердцах.       Это было 2 мая 1998 года. День вошедший в историю магического мира, как Битва за Хогвартс. Сотни смертей, разрушенный замки и поселения, слёзы и кровь – всё это издержки той «небольшой» войны, разделивший волшебников на плохих и хороших.       И он был не на той стороне, которой ей хотелось бы:       – Это не может продолжаться вечно, Драко, – говорила девушка, наблюдая за двигающимся из стороны в сторону парнем. – Мы должны что-то предпринять.       – Я не могу.       – Ты можешь! – она резко встала с дивана, схватив его за рукав и заглянув в глаза, цвета Антарктиды. – Ты можешь... Ещё не поздно. Ты же знаешь, что тебя примут. Я помогу тебе.       Он медленно закрыл глаза и после нескольких секунд молчания начал:       – Я уже потерян. Мне не поможет ни твоя поддержка, ни чья-либо. Я знаю, что произойдет. И я знаю, что ждёт каждого из нас, – он дотронулся рукой до её щеки, гладя кожу. – Поттер сдался им. Он пошёл в лес. Сомневаюсь, что он вернётся оттуда на своих ногах.       – Он вернётся... – сказала себе под нос Гермиона.       – Я хочу, чтобы ты знала: у меня есть план при определенной ситуации, которая скорее всего произойдет. Просто не удивляйся, когда я сделаю кое-что и, прошу тебя, сделай вид, что я тебе равнодушен.       – А ты не хочешь поделиться догадками?       – Очень хочу. Но если что-то пойдет не так, ты будешь мучить себя. Я уверен в этом.       – А если всё пойдет так, я не буду знать, что мне делать, – возмутилась девушка.       – Не будь занудой. Всё, что не делается, всё к лучшему, однажды мне кто-то сказал.       – А обо мне ты думал? Вдруг я не хочу это лучшее? – одна единственная слеза покатилась по щеке.       – Уже слишком поздно, Гермиона. Я пришёл сюда, просто сказать, что я...       – Стой, – она приложила палец к его рту, заставляя замолчать. – Я не хочу сейчас это слышать. Ты скажешь, когда все закончится, и мы вместе поедем в Канаду, как и хотели, – она улыбнулась настолько искренне, насколько позволяла обстановка.       – Хорошо, – проговорил Драко шепотом, приложив свой лоб к её лбу. – Хм.. – грустно улыбнулся он, – мы ведь не заслуживаем...       – Такой конец, – закончила вместо него Гермиона. – Да, мы не заслуживаем, однако... я всё равно рада, что сейчас стою рядом с тобой.       Гермиона закрыла глаза и, возможно, в последний раз выдыхала аромат его духов. Конец был настолько близок, что она ощущала его каждой клеткой своего тела, но принимать это во внимание категорически отказывалась.       – Я даже рад, что моё отвратительное поведение поспособствовало нашему объединению.       – Эй, – она слегка толкнула его в плечо, от чего он пошатнулся, но продолжил улыбаться, – к твоему сведению, мне было обидно. Особенно, на первых курсах.       – Да, я был немного противный малый, и что? Зато смотри, где мы сейчас.       – В какой-то старой комнате в подземелье Хогвартса, в которое, скорее всего, не заглядывали несколько веков.       – Я фигурально.       Девушка села обратно на диван, откинувшись к спинке.       – Это всё так тяжело, – тихо проговорила она, протерев виски.       Пару секунд длилось молчание, пока неожиданный вопрос не прорезал тишину:       – Когда ты меня полюбила? – Драко сел рядом с девушкой.       – Когда я тебя полюбила? – повторила Гермиона вопрос, словно хотела прочувствовать его. Она взглянула на светловолосого и поправила передние прядки волос, упавшие на глаза. – Сначала я хотела ответить «не знаю», но... наверное я полюбила, когда увидела свое отражение в тебе.       – То есть?       – Мы очень похожи, Драко. Хотя на первый взгляд кажется, что мы как небо и земля – не имеем ничего общего. Впрочем, именно небо и земля создают пейзажи природы. Они дополняют друг друга, как мы.       Девушка накрыла своей рукой его руку.       – Это было на пятом курсе, когда ты увидел, как я вхожу в Выручай-комнату, но всё равно сделал вид, что не замечаешь.       Парень улыбнулся.       – Я думал, раз я никак не могу помочь вам, то не буду помогать и им.       – Как быстро всё изменилось, да? Очевидно сейчас нейтралитет сохранять очень тяжело.       – Ты же знаешь, что... – Драко не смог договорить, ибо на весь Хогвартс раздалось злобное шипение:       – Гарри Поттер мёртв! ***       – Гарри Поттер мёртв, – раздается злобный, змеиный смех.       Волшебники стоят и видят, как Хагрид держит на руках бездыханное тело Гарри. На их лицах стоит ужас и скорбь.       – Вы повержены, – продолжает Воландеморт. – Сегодня я милостлив и даю возможность вам присоединиться ко мне.       Тишина. «Белые» маги и ведьмы стоят неподвижно и пустым взглядом наблюдают за происходящим.       – Драко? – Темный Лорд замечает парня.       Малфой в последний раз смотрит на Гермиону и неуверенным шагом направляется к победителю.       Вот он уже стоит в рядах Пожирателей Смерти.       – Неужели больше никто не хочет? – с насмешкой спрашивает Воландеморт.       – Иди ты к черту! – слышится крик. Невилл Долгопупс выходит из толпы. – Разве этого хотел для нас Гарри? – обращается он к волшебникам. – Разве ради этого умерло столько людей? Мы должны бороться! Гарри хотел для нас мира и мы дадим ему этот мир! – парень поднял вверх меч Годрика Гриффиндора, как символ мужества.       – Какой наивный парень, – рассмеялся Темный Лорд, однако...       «Гарри! Гарри! Он жив!»       Крики начали доноситься отовсюду. Поттер упал на землю и поднялся в считанные секунды. Он в суматохе искал волшебную палочку, однако её у него не было.       – Поттер! – Драко вырвал с рук отца палочку, кинув ее Поттеру, побежал в сторону Невилла.       Гермиона смутно помнит продолжение, но она четко помнит самый ужасный момент в её жизни:       – Авада Кедавра, – крикнула Беллатриса. Гермиона не сразу поняла, кто упал на землю и больше не шевелился. – Маленький, глупый щенок, – начала насмехаться Белла, подходя к мёртвому телу. – Весь в своего отца. Такой же трус, как и Люциус.       Гермиона резко обернулась. Единственная мысль «Лишь бы не Драко» заполняла весь ее разум.       – Драко... – она увидела открытые и пустые глаза парня.       – А вот и виновница, – Беллатриса усмехнулась. – Глупая грязнокровка, ты действительно думала, что нужна ему? – она хотела убить Грейнджер, но Белла не будет Беллой, если не понасмехается. – Ты просто букашка. Ты не нужна была ему. Он пользовался тобой, – она прокручивала свою палочку в руке.       Гермиона подняла взгляд на женщину.       – Какая же ты жалкая! – прокричала Лейстрендж.       – Авада Кедавра, – холодным тоном произнесла девушка и кинула убийственное заклинание прямо в грудь женщине.       – Мы хотели поехать в Канаду, – тихо проговорила Гермиона, лежа в постели, – но я уже не вижу смысла в любой стране этого мира.       Она перевернулась на другой бок и смахнула слезу с щеки.       – Спокойной ночи, Драко.