Щупальце

Полковник Жилин не любил, когда их с Игорем выходные не совпадали. Особенно, если в такие дни он был дома, а Катамаранов — на смене на стройке или на сутках в Рыбнадзоре. Несмотря на то, что Сережа старался заниматься чем-то полезным, ему казалось, что время тянется бесконечно долго. Жилин скучал и думал о том, что Игорь мог бы ускорить ход секунд, но потом вспоминал, что сам же и запретил своему бешеному баловаться с пространственно-временным полотном. В основном Катамаранов этот запрет честно соблюдал, и полковнику только и оставалось, что не смотреть на часы и надеяться, что Игорь решит заглянуть домой на обед. Сережа сидел на корточках в ванной комнате и разбирал стиральную машину, когда в воздухе раздался треск и запахло жжеными спичками. Жилин обернулся и увидел, как из мерцающего портала в полу в его сторону ползет щупальце. Одно-единственное, но крупное, крепкое и очень-очень красивое. Видимо, Игорь решил не тратить большой массив энергии на множественную трансформацию, но при этом постарался сделать щупальце приятным на вид, чтобы частично заявиться домой прямиком через разрыв пространства и не напугать своего Сережу. Тентакль потянулся к полковничьей ноге, обвился вокруг лодыжки, оставляя влажный след, и двинулся выше с явным намерением забраться Жилину под штанину домашних шорт. Полковник несильно стукнул ладонью по блестящей конечности. Щупальце виновато шлепнулось в таз с чистым бельем. — Игорь, ты чего удумал? — беззлобно заворчал Сережа, вынимая его из таза. — Ты опять играешься с пространством? Я сколько раз тебе говорил не превращаться средь бела дня? Полковник постоянно грозил Катамаранову пятнашечкой за различные нарушения. Сейчас Игорь собрал целых три: находился в двух местах одновременно, обернулся другой сущностью, пусть и частично, а также совершенно очевидно отлынивал от работы. Жилин был бы рад запереть своего бешеного в камере с теплым покрывалом, предварительно напоив сладким чаем, но сегодня у него был законный выходной, который Сережа собирался потратить на домашние дела, раз уж Игорь до вечера был на стройке. Щупальце снова ожило. Поползло упругими кольцами, заструилось по полу вокруг таза и по ногам полковника. Подтянулось, прохладно и влажно погладило Сережу по челюсти, а потом с силой пихнуло его в бедро, отчего Жилин не удержался и шлепнулся прямо на кафельный пол. — Игорь!.. Катамаранов рванул вперед: обвился вокруг Сережиных коленей, быстро и нежно проехался конечностью между ног полковника, плотно обернул талию. Скользнул по груди наверх и кончиком щупальца погладил соски через ткань футболки. В несколько оборотов лег вокруг плеч, и Жилин тут же обхватил его в ответ, представляя, что это Игорь в его руках целиком, а не только его хтоническая часть. Тентакль бился между бедер полковника, мощно сокращался так, чтобы притираться к члену, и Сережа подался навстречу будто бы неосознанно, но очевидно в разрастающемся желании чувствовать перекатывающиеся толчки сильнее. Игорь был стремительным и так же стремительно мог ненадолго лишить полковника связи с реальностью одними лишь прикосновениями, пусть и щупальца. Он скользнул по шее Жилина и кончиком лег возле самого рта, плавной волной приподнимаясь и опускаясь, будто ласково похлопывая, прося. Полковник улыбнулся потрясающему бесстыдству Катамаранова, но отозвался моментально: — Что, голубчик, пососать тебя? Кончик щупальца с энтузиазмом поддел верхнюю губу Жилина и проехался по краю слизистой, и полковник открыл рот, пропуская влажную конечность. Игорь огладил щеки изнутри, легонько надавил на нёбо и сплелся с Сережиным языком. Они закружили вокруг друг друга, размазывая слюну и смазку. Полковник сомкнул губы и двинул головой вперед, вбирая конечность глубже. Катамаранов все понял, и щупальце перестало вертеться, напрягшись и вытянувшись, чтобы Жилину было удобнее обводить его языком в более узкой части. Чтобы Сережа мог придерживать и сосать в удобном ему ритме, мог целовать округлый кончик. Полковник знал, что Игорь умеет направлять импульсы от своих тентаклей в любую часть тела. Сейчас он на сто процентов был убежден, что его язык Катамаранов чувствует на своем члене. Осознание того, что Игорь может кончить с помощью одной силы ощущений, не касаясь себя, заставило щеки полыхнуть, и Жилин расслабил горло, несколько раз насаживаясь на щупальце максимально глубоко. Он тихо застонал, когда почувствовал, как мышцы заходили под его прикосновениями, и облизал затрепетавший кончик тентакля. Игорь в ответ погладил Сережин язык, обернулся вокруг него и легонько, благодарно сжал. Жилин вытащил щупальце изо рта и нежно взял его в ладонь, проложил дорожку поцелуев от кончика к широкой части, ощущая, как дрожат и перекатываются мышцы под его губами. Юркая конечность съехала ниже, погладив от запястья до локтя, а потом пару раз прокрутилась, и кончик зигзагом заскользил между Сережиными пальцами — от большого к мизинцу. Чуть подался обратно, плотно обволок обручальное кольцо и снял, обильно пачкая безымянный палец смазкой. — Хороший мой, потеряешь, — пожурил Игоря полковник. — Надень обратно. Тентакль протестующе закачался из стороны в сторону, а потом вытянулся кончиком вверх, проскальзывая в кольцо. Настроение у Катамаранова явно было игривое, и в такие моменты Сережа с удовольствием давал своему бешеному возможность немного подурить: укусить, шлепнуть или как сейчас — стянуть колечко, хотя Игорь носил абсолютно такое же. Впрочем, игры с кольцом полковник позволял еще и потому, что очень любил, когда Катамаранов надевал его обратно на безымянный палец. Жилин никогда не говорил об этом Игорю, но тот и так все чувствовал, вкладывая в этот жест всю нежность, на которую был способен. Вот и сейчас Сережа протянул руку, и щупальце свернулось вокруг кольца, опускаясь вместе с ним на палец. Но вместо того, чтобы отпустить, снова подалось наверх вместе с кольцом, а потом, закручиваясь, опять устремилось вниз. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Медленно и не резко. Палец блестел от смазки, и золотой ободок легко проходил даже через широкий сустав, соединяющий фаланги. Сережа снова зарделся и захихикал смущенно и счастливо. Катамаранов наконец-то надел кольцо, и щупальце ввинтилось между большим и указательным пальцем, снова шлепаясь широкой частью полковнику в ладонь. Жилин размашисто огладил конечность. Он понимал, что Игорь сейчас на взводе, и старался касаться успокаивающе. В конце концов, Катамаранову еще работать. Тентакль выскользнул из рук полковника и замер на уровне его лица, покачиваясь словно кобра, завороженная звуками волшебной флейты. Жилин увидел, как кончик щупальца заблестел еще сильнее. Сочащаяся смазка редкими ручейками потекла по конечности вниз. Скользкие капельки одна за другой срывались и с глухим стуком падали полковнику на майку. Сережа вздохнул: — Так и будешь висеть надо мной? Голубчик мой, ты весь течешь. Посмотри, одежду мне запачкал. Щупальце осторожно приблизилось к лицу Жилина. Кончик мокро и коротко мазнул сначала по носу, а потом заскользил по щеке. Полковник довольно ухнул, почувствовав, что Игорь вырисовывает сердечко. Какую бы форму не принимал Катамаранов, он всегда находил, как сообщить Сереже о своих чувствах. — Я тоже тебя люблю, Игорюш, — проворковал Жилин, потираясь о прохладный тентакль. — Так люблю… Возвращайся поскорей, буду ласкать тебя. В воздухе снова затрещало, и полковник увидел, как портал вокруг основания щупальца засветился ярче. Но прежде, чем исчезнуть, Игорь сделал еще одну попытку погладить Сережу откровенно. Тентакль, уже наполовину скрывшийся в портале, бросился вперед и снова устремился под штанину домашних шорт полковника. Но Жилин оказался проворней — прижал ткань к своим бедрам, не давая Катамаранову пробиться к паху: — Нет уж, голубчик, хватит. Потерпи до вечера. Щупальце завертелось и уползло в портал, который померцал еще несколько секунд и погас, оставляя в воздухе запах жженых спичек. До конца рабочей смены Игоря оставалось несколько часов.