christmas preparation

Очень похоже на то, что это Рождество! Куда бы ты ни шёл; Загляни ещё раз в сверкающий украшениями дешёвый магазинчик С леденцами-тросточками и начищенными до блеска проходами. Две тысячи долларов было выделено на украшения для дома и ёлки, но семья Айеро-Уэй знает, что потратит больше. Потому что удержаться от покупки «смотри, какая красота, давай купим это!»-штуки не получается ни у кого, даже не пытайтесь отрицать этого. Фрэнк, Джерард, трое детей и Лоис едут в машине под рождественский плейлист (составленный лично Джерардом!), а за окном белым-бело, словно от палящего солнца — хочется закрыть глаза, ибо белоснежный ковёр ослепляет, но в тоже время хочется лицезреть все зимнее великолепие. И никого не волнует, что сейчас только десятое декабря и до Рождества ещё две недели — рождественское настроение появляется ещё в ноябре, но ставить ёлку осенью не комильфо. Рука Джерарда лежит на руке Фрэнка, сидящего за рулём, в подстаканнике стоит кофе с зефирками (60% тела Джерарда занимает кофе), на заднем сиденье сидят их замечательные дети, у которых горят глаза от радостного возбуждения, и, несмотря на весь этот шум, Лоис посапывает в своей лежанке. Что может быть лучше? Они подъезжают к торговому центру, который, естественно, не обделен украшениями — мишура, гирлянды и рождественская музыка. — Джи! Смотри как здо́рово! — визжит Фрэнк, хлопая в ладошки. Да, ему тридцать девять. — Вижу, Фрэнки. Действительно красиво, — Джерард лишь спокойно улыбается, так как неумение выражать свои эмоции — чуть ли не главная проблема Джера. Он правда старается проработать это со своей психотерапевткой. Так или иначе, Фрэнк полюбил его, и эта парочка полутораметровой бомбы, из которого, кажется, посыпятся конфети, если он будет слишком уж счастлив и спокойного, как удав мужчины, который предпочтет книгу или объятия под тёплым пледом, нежели активный отдых, живёт в любви и гармонии вместе уже двадцать лет. Возвращаясь к рождеству — семья решила разделиться, ибо этот торговый центр был огромен: Джерард пошёл с Лили и Черри, а Фрэнк с Майлзом. Это важная часть, потому что Фрэнк и Майлз вместе — это просто взрыв. Джерард беспокоился, как бы они не вынесли весь магазин, серьёзно стеснив их бюджет. Но мужчина надеялся на своего мужа. * Зря. Через два с половиной часа эти ребята пришли к назначенному месту встречи, и Фрэнк купил хуеву тучу ненужных безделушек. Джерард почти заскулил. — Милый, тебе точно это нужно? Что это? Термокружка? Напомни, сколько их у нас? — снисходительно улыбнулся Джер, садясь за столик в макдональдсе. Их дети притащили их сюда, и пара просто не может отказать. — Кружки — это прикольно, зануда, — наигранно закатил глаза Фрэнк, жуя свои морковные палочки. — Несомненно. — Папа Фрэнк прав, — задумчиво сказал Майлз, допивая свой коктейль. Джерард рассмеялся. — Окей, фанаты кружек, но вы купили хоть какие нибудь игрушки, не знаю? — Конечно. Э, парочку. Я надеялся, что их купишь ты. — Хаха, кто бы сомневался, — Я купил игрушки для дома и ёлки. Но если вы, ребята, купили только безделушки, я все равно счастлив, потому что счастливы вы, — Джерард улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на губах мужа, — Я вас люблю. — И мы! — хором сказали дети и Фрэнк. — Кстати, мы с папой Джи купили синие и красные игрушки, и в этом году у нас будет самая модная ёлка! — воскликнула Черри, звуча очень довольной. — Я ужасно в этом уверен, милая, — говорит Фрэнк и целует её в волосы. Джерард не сдерживает улыбки, так как Фрэнк серьёзно использует «ужасно» вместо «чертовски», потому что здесь их дети. Что за примерный папочка? * Семья засовывает четыре пакета в багажник машины Фрэнка и они едут домой. В машине холодно, так как печка ещё не нагрелась, и дети жмутся друг к другу в попытках согреться. Джерард снова включает музыку. Все тот же рождественский плейлист начинает играть с места, где остановился. По приезде домой пара решает перенести украшение ёлки на детей, которые были ужасно рады этому и принялись распаковать гирлянды и шарики. Фрэнк переодевается в свитер и укутывается в плед, садясь на диван и включая телевизор. По нему идёт марафон рождественских фильмов — начался «Гринч». Фрэнк любил этот фильм и смотрел его, ну, раз двадцать. Впервые он посмотрел его, когда их отношения с Джерардом только начинались — это было их первое Рождество вместе, и у Джера была куча дисков с фильмами, один из которых и был с «Гринчем». Фрэнк улыбнулся при этой мысли — тогда они боялись целовать друг друга, и все это было пиздец, как неловко. Джерард приготовил тесто для тыквенного пирога, поставил его в духовку и сел рядом с мужем, прижимаясь щекой к его плечу. — Замечательные, — говорит Джерард, смотря на детей. Он всегда относился к ним с трепетом, и это чуть ли не единственное, что может пробить его на слезу. — Как и ты. Кто, думаешь, воспитал из них таких чудесных ребят? — Ты тоже, кстати, — замечает Джер. — Нет, я по части пакостей и веселья, а ты у нас серьёзный папаша. — Не говори так, — хмурится Джерард, — Двадцать лет назад я влюбился в панка с шилом в заднице, который вытаскивал меня на улицу, а я его — из полицейских участков, — смеётся мужчина. — Агрх, не напоминай. — Ты чудесный, ясно? Я люблю тебя, Фрэнк. — Я тоже тебя люблю. Их дети все ещё продолжают наряжать ёлку, по ящику все ещё идёт «Гринч», а тыквенный пирог уже готов, и это единственная причина, по которой Джерард выпускает мужа из объятий и поднимает свою задницу с дивана.