And Sleep Will Hold My Secrets

Громкие приветствия окружали Не Хуайсана. Атмосфера была теплой, знакомой и шумной. Некоторые говорили, что Нечистая Юдоль была местом холодным и неприветливым, но здесь он больше всего чувствовал себя дома. Люди могли сказать много подобных вещей и о дагэ. Он сейчас раздумывает об этом. По их словам, брат был большим, грозным, холодным, агрессивным, и они не могли вразумить его. Что это за набор из абсолютного зла? Его дагэ невероятен. Конечно, иногда он злился и кричал, но больше половины сказанного им не имело смысла. Хуайсан не мог сосчитать, сколько раз Дагэ обещал переломать ему ноги, но при этом даже не касался его. На самом деле, в этот момент он действительно хотел чтобы ему сломали ноги. Это могло бы быть немного неуместно, но он хотел, чтобы брат сломал ему ноги самым нелепым образом. Он хотел, чтобы им овладели, чтобы он не мог сидеть на следующий день, чтобы он чувствовал это даже через неделю! Он хотел, чтобы старший брат подчинил и жестко брал юношу, пока тот полностью не выдохнется. Он хотел насаживаться на него, пока его собственные бедра не задрожат, и он не рухнет на эту восхитительно твердую грудь. — Дагэ лучший! — Воскликнул Не Хуайсан и, похихикивая, поднял свою чашу с вином в воздух. Каждый человек в комнате в качестве поздравления поднял свою чашу или флягу, начиная наперебой высказывая свое восхищение Не Минцзюэ. Приятно было осознавать, что все здесь соглашались с ним. Кто волновался о мнении посторонних? Пока его братья и сестры знали, что у них есть, а это все, что имело значение Но все же... Он посмотрел на брата, когда тот сделал еще глоток и качнул плечом, чтобы тот мог опереться на него. — Минцзюэ-гэгэ такой сильный и замечательный, что может заполучить все, что захочет. Все в очередной раз одобрительно загремели, и он проскулил: "Дагэ, мне скучно... Ты не устал? Мы должны отдохнуть". Честно говоря, он не так уж и устал, но знал, что брат выпил больше обычного, поэтому стал глупее, нежели всегда. К тому же, как бы он не любил всех здесь, он хотел провести хотя бы пять минут со своим братом. Не Хуайсан всегда скучал по нему, когда тот уходил на ночную охоту или важные встречи, иногда оставляя одного на несколько недель! Брат был таким же, как и он. Он не чувствовал себя хорошо в одиночестве. Конечно, другие развлекали его, когда брат уходил, но это не то, чего он хотел. — Не Хуайсан устал? Аха-ха-ха, вот почему тебе нужно быть сильнее. Тогда ты сможешь праздновать с нами всю ночь, пей больше, больше! Ты ел что-нибудь? Вот, возьми ещё! Каким-то образом Не Хуай Сан взял ещё одну чарку, которую брат сунул ему в руки, Минцзюэ же отобрал и опрокинул её в себя. — Пьем до дна, вот так вот. Потребовалось еще несколько чаш, прежде чем ему, наконец-то, удалось убедить брата лечь спать. — Дагэ, я просто не могу выпить еще один глоток! Ах, думаю, я могу заболеть! Это, конечно же, ложь. Парень, вероятно, мог бы справиться с еще двумя или тремя такими чашами вина, но он действительно хотел побыть наедине со своим братом. И теперь Хуайсан был уверен, что его дорогой брат заснет прежде, чем они успеют поговорить! Ещё больше раздражал тот факт, что Минцзюэ оставил его одного в своих покоях. Он пытался убедить брата (— Старший брат, диди очень скучал по тебе, не хотел бы ты остаться? — Я устал, проговорим завтра, обещаю), но все, что он получил — потрёпанные волосы и похлопывание по плечу, прежде чем его старший брат поплелся в свои покои. Это не то, чем должна была закончиться эта ночь. Он хотел с ним поговорить! Он хотел обнять его, помочь расчесать волосы, помочь ему раздеться. Он хотел... Он хотел увидеть нагое тело дагэ, его загорелое тело со множеством шрамов. Он хотел касаться, держаться за него. Он хотел упасть перед ним на колени и показать, как хорошо он удовлетворяет своим ртом, руками и всем остальным. Ему хотелось целовать это сильное горло, впиться зубами в эти широкие плечи. Он хотел оставить собственные шрамы ногтями и зубами, сделав дагэ своим для всеобщего обозрения. Он хотел громко всхлипнуть, опустившись на член своего брата, чтобы все знали, кому он принадлежит. Не Хуай Сан застонал, поглаживая ноющий член сквозь ткань ханьфу. Он опустился обратно на кровать, трогая себя. Его глаза закрывались, когда он представлял, на что это может быть похоже. Честно говоря, почему он до сих пор ничего не сделал? Почему не бросился к Не Минцзюэ, умоляя сделать его своим? Что его сдерживало? Легко было сбросить слои одежды, пока он не останется в одних лишь нижних одеждах. Губы Хуай Сана приоткрылись в беззвучном вздохе, когда он быстро работал пальцами внутри себя, масло было холодным, но делало скольжение таким приятным, что юноша представлял, будто это были пальцы дагэ. Ах, но нет, его пальцы были бы больше, толще, мозолистее. Член дернулся при этой мысли, дрожь прошла по телу, когда он с силой закусил губу, чтобы не издавать ни одного звука. Если бы только он действительно мог этим владеть. Если бы только он мог взять это... Подождите. Почему он не мог бы... Не Хуайсан моргнул, медленно убрал пальцы от себя и сел, устремив взгляд на дверь. Что сможет остановить его, если он решит пойти в комнату своего дагэ и взять то, что хочет? Никто не узнает. Это так просто. Дагэ ведь действительно говорил, что ему нужно быть более напористым, верно? Так что в этом случае было бы не по-мужски не взять то, что он хотел. Не похоже, чтобы это действительно чему-то вредило. С этой мыслью он выглянул в зал и посмотрел в обе стороны. Все было тихо, ни одного человека в поле зрения. Младший Не осторожно закрыл дверь и проскользнул по коридору, пока не остановился перед комнатой брата. Он медленно вздохнул, сжав рукой маленькую бутылочку с маслом. Это случилось? Сделал бы он это на самом деле? Он не был трусом, он бы это сделал! Хуай Сан толкнул дверь, вошел и тихо ее закрыл. Затем осторожно подошел к кровати, где его дагэ слегка храпел. Он почувствовал прилив нежности из-за того, что Не Минцзюэ даже не позаботился о том, как следует раздеться, руки раскинуты под странным углом, а его волосы все еще были растрепаны. Боги, он так сильно его любил. Не потребовалось много времени, чтобы аккуратно распустить волосы его дагэ, пальцы так нежно коснулись этой сильной челюсти, где появилась малейшая щетина. Он мог бы предложить ему побриться позже, но сейчас... Он залез на кровать брата. Издал тихий смешок, когда брат даже не пошевелился. "Такой крепкий сон", — пробормотал он, распахивая ханьфу, чтобы должным образом полюбоваться телом, о котором только что мечтал. Пальцы, скользившие по шрамам, вскоре сменились губами. Юноша был в восторге от того, как кожа на губах казалась такой гладкой, такой теплой, почти горящей. Не мог не лизнуть шрам из любопытства, глаза закрылись от удовольствия, когда он, наконец, смог попробовать тело брата. Хуайсан снова сел и облизнул губы, пока спускался вниз. Руки дрожали от возбуждения, когда он потянулся, чтобы ослабить пояс одежд и, наконец, освободить член своего дагэ с трудно сдерживаемыми, тихими вздохами. Даже не будучи возбужденной плоть была внушительных размеров. Глаза расширились от возбуждения, когда Хуайсан медленно погладил его. Он был таким горячим, таким тяжелым в деликатных руках, когда он медленно доводил его до твердости. Довольно увлекательно наблюдать, как он растет в его руке, как и без того внушительная длина становится еще более впечатляющей. Его брат был монстром Не Хуайсан был счастлив Он не сможет не чувствовать это в течение нескольких дней после этого! Он проглотил возбуждение и наклонился вперед, высунув язык, чтобы медленно провести линию из слюны от основания до кончика. Брат продолжал храпеть, даже не подозревая, что решил сделать его драгоценный маленький диди. Каким-то образом эта мысль только еще больше возбудила Не Хуайсана, неспособного удержаться от того, чтобы не потереться о бедро брата. Это было так хорошо, его брат был таким мускулистым, твердым и горячим, его член оставлял маленькие мокрые пятна, когда он толкал бедра, продолжая ласкать брата ртом и языком. Это было неправильно, он не должен этого делать. Но в то же время почему бы и нет. Его брат только его, верно? Так что было правильно, что юноша это взял. Помня об этом он застонал, когда губы сомкнулись вокруг головки этого, о, такого восхитительно большого члена, язык дразнил кончик и слизывал капельку смазки, которая уже начала там расти. Не Минцзюэ ощущался солёным и тяжелым, вкус, который он обязательно запомнил, когда медленно вбирал больше в рот. Войдет ли он внутрь? Будет ли больно? Хуайсан чувствовал, как сжимается в предвкушении, когда перекатился вперед, чтобы трогать брата. Кровь хлынула в уши, когда он попытался взять глубже в рот. Глаза слегка прослезились, но ему так это нравилось... Ах, если бы только его дорогой дагэ проснулся и увидел, то, возможно, крепко сжал бы его волосы и заставил подавиться своим чудовищным членом, пока лицо не будет полностью в слезах, слюне и прочем. Но пока это было приятно, он возьмёт это. Юноша затолкал в рот столько, сколько мог, пока не решил, что больше не может ждать. Он хотел, чтобы его дагэ находился внутри него, и он хотел этого сейчас. Не Хуайсан медленно выпустил член своего брата, напоследок лизнув кончик, и налил немного масла на руку, легко покрывая им пульсирующий член несколькими быстрыми движениями руки. Он переместился, чтобы оседлать брата, сердце непривычно громко билось, когда он привстал так, чтобы чувствовать, как толстая головка прижимается к нетерпеливому входу. Он уперся руками в твердый пресс Не Минцзюэ, не отрывая взгляда от лица брата, когда он медленно заставил себя опуститься на член, закусив губу от того, как его дырочка, казалось, пыталась сопротивляться бугорку, который он прижимал к ней. Парень двинулся вперед, из него вырвался тихий звук, когда он наконец почувствовал, как плоть насилу вдавливается внутрь, пальцы ног сжались от пронзившей его струны удовольствия. Не Хуайсан не подготовился достаточно, но каким-то образом его член все еще оставался таким же твердым и снова тек из-за него. Юнец опустился ниже, рот раскрылся от того, насколько он наполнился каждым дюймом, который удалось вобрать внутрь. К тому времени, как он полностью вошел, глаза наполнились слезами. Его дагэ внутри него. Они сцеплены, объединены, связаны как одно целое. Сейчас Не Минцзюэ был настолько глубоко внутри Не Хуайсана, что тот готов поклясться, будто почти чувствовал вкус дагэ, как бы это смешно не звучало. Он удержался на месте, все еще держась за грудь брата, и сделал несколько медленных вдохов. Юноша даже представить себе не мог, что это будет так потрясающе! Его пальцы не могли сравниться с этим, и он прекрасно понимал, что теперь ничто не сможет даже уподобиться этому. Не Хуайсан начал медленно покачивать бедрами, он не чувствовал необходимости сразу набирать быстрый темп, поскольку просто сосредоточился на том, насколько сильно он мог чувствовать своего брата внутри. Такой глубокий, такой горячий, такой большой, такой его. Брат застонал, но затем раздался еще один храп, и Не Хуайсан мог только рассмеяться. Это не казалось реальным, но приятное ощущение напоминалл об этом. Завтра ему будет больно, а что же сейчас? Это то, чего он всегда хотел. К тому же, он в любом случае хотел почувствовать это, хоть и позже. С этой мыслью он запрокинул голову и поднял бедра, позволив себе полностью опуститься, застонал от ощущений. Этого было слишком много. Это просто потрясающе. Не Хуайсан наклонился вперед и убедился, что полностью держится на животе Не Минцзюэ, когда снова и снова начинал ритм, поднимаясь и опускаясь на удивительный член своего брата. Он контролировал темп, в один момент двигался до безумия медленно, а в следующий ему пришлось сдерживать каждый звук, который хотел вырваться, когда он прыгал на члене не жалея себя. Любой, кто думал, что Не Хуайсан не обладает выносливостью печально ошибался. Он просто не желал тратить свою энергию там, где он считал это неважным. И это было очень важным Когда он почувствовал, что приближается к кульминации, Хуайсан замедлился и покачал бедрами в устойчивом жесте, сладкий стон соскользнул с его влажных губ, когда он посмотрел на выражение лица крепко спящего Не Минцзюэ. Ах, как бы ему хотелось, чтобы его брат был испорченным, его дагэ со ртом, наполненным плотью младшего брата, смотрел на него этим горячим неповторимым взглядом. У юноши перехватило дыхание, и он еще больше замедлил темп, так как не хотел кончать слишком быстро. В конце концов, он больше не мог этого вынести, лишь закрыл глаза, покачивая бедром, и задвигался на члене брата, будто от этого зависела его жизнь. Это поразило Не Хуайсана так глубоко, его тело, ох, настолько растянуто вокруг мужчины, что он задавался вопросом, станет ли он когда-нибудь снова тугим. Дагэ был таким большим, что он испортил бы его для всего остального! Прозвучало несколько тихих хрипов со стороны Минцзюэ, его дагэ, очевидно, мог чувствовать удовольствие даже во сне. Не Хуайсан мог только надеяться, что брат представляет его и сможет кончить, пока он, возможно, мечтает о нем. Младший Не застонал, когда почувствовал, что брат кончил в него без предупреждения. Это ощущение заставило его перейти черту, юноша не смог сдержаться от того, чтобы не впиться ногтями в грудь брата, кончая сильнее, чем когда-либо за всю свою жизнь. Это действительно что-то говорило, поскольку он был довольно хорошо сексуально осведомлен о своем теле. Подождал мгновение, чтобы отдышаться, облизнул губы, когда прочувствовал, как член брата медленно обмяк внутри него. Хуай Сан поерзал, чтобы слезть с него, выражение лица исказилось, уже начала появляться легкая боль. Он позаботился о том, чтобы тщательно очистить и запахнуть одежды своего брата, уложил его и вышел из комнаты. Ему, вероятно, также следовало бы вымыться, но вместо этого он забрался в кровать и еще дважды довел себя до завершения, пока в нем все еще оставалось семя брата, прежде чем он наконец уснул. *** На следующее утро Не Минцзюэ, похоже, был в странном настроении. И под "странным" имелось ввиду, что оно было хорошим, но Не Минцзюэ, казалось, смутило это. — Я проснулся из-за странных царапин, о происхождении которых не мог вспомнить. Обычно я хорошо знаю, когда я травмирован. Я также чувствую себя странно отдохнувшим. — Не думаю, — Не Хуайсан зевнул, теребя еду на своей тарелке. —Ты много раз получал травмы и не замечал ран, пока кто-то из нас не указывал на это. Вероятно, это с твоей последней охоты. Разве на самом деле важно, если это ненадолго? — Хуайсан, ты не очень хорошо выглядишь, — Мэн Яо бросил на него озабоченный взгляд, так мило нахмурив брови. —Ты болен? — Хм? Ах, мне просто было трудно уснуть. Может быть, я выпил слишком много алкоголя? Или, возможно, съел слишком много. — Я... Вижу, — он не выглядел убежденным, но Не Минцзюэ лишь усмехнулся. — Если он говорит, что это нормально, то, вероятно, так оно и есть. Он скажет тебе, если возникнет настоящая проблема. — Возможно, но почему же он не выглядит нездоровым? — Мэн Яо, проверяя, прикоснулся к щеке Не Хуай Сана, который аккуратно похлопал его по руке. — А-Яо, пожалуйста, это нормально. Он просто плохо спал. Ты действительно слишком беспокоишься из-за мелочей. — Хммм... Не Минцзюэ пожал плечами. — Если ты так обеспокоен, то сегодня он может сосредоточиться на обучении в комнате. Просто убедитесь, что он ложится спать немного раньше. — Дагэ... — Не спорь. Хочешь, чтобы Мэн Яо волновался? Не Хуайсан мог только фыркнуть на это, но лукаво улыбнулся своему поклоннику. Этот день был таким замечательным. *** Не Хуай Сан должен был знать, что не стоило этого делать, он знал себя, знал, что захочет этого вкуса во второй, третий, четвертый раз... Он должен был знать, что снова окажется за дверью своего дорогого дагэ, как только тот вернётся с ночной охоты. Ранее Не Хуайсан помогал заботиться о всех раненных, лично налил своему брату самый крепкий алкоголь, который мог бы помочь с ядовитым укусом. Конечно, Не Минцзюэ будет в порядке, но он слишком устал, чтобы использовать свое золотое ядро для исцеления, поэтому Не Хуайсан умолял Мэн Яо позволить ему вылечить своего брата. Впоследствии он ушел под предлогом сна, что было, конечно же, ложью. Как и в тот раз, они снова оба напились. Как и в первый раз, Не Минцзюэ почему-то казался очень сонным по совершенно загадочной причине. Он хотел снова пососать его, снова насаживаться на него, возможно, оставить еще один секретный след, о котором его брат может усомниться, а может и нет. Что если он оставит любовный укус на внутренней стороне бедра, найдет ли он его вообще? Интересно, он поймет что это такое, или, может быть, он начнет подозревать? Ах, а что, если он проснется? К настоящему времени ему удалось избежать поимки на горячем четыре раза. Это волновало его, заставило почувствовать себя сильным, заставило его чувствовать себя таким ловким и умным. Не Хуай Сан действительно должен чувствовать себя хоть немного виноватым, но вместо этого он был слишком занят, наслаждаясь тем фактом, что теперь мог вобрать член своего дагэ себе в горло не давясь! Это был такой захватывающий прогресс, как он мог чувствовать хоть что-то плохое? Не Хуайсан уверен, что, может быть, если бы его брат увидел то, как он посвятил себя практике, снова и снова заставляя себя заглатывать, пока не сможет делать это должным образом, возможно, он гордился бы тем, как хорошо младший брат учится? В конце концов, обычно требовалось столько усилий, чтобы сосредоточиться только на чем-то одном! И теперь младший Не вбирал в себя член дагэ, положив голову на плечи брата, вцепился в него пальцами, мягкие струи дыхания повеяли на шею Не Минцзюэ, когда Не Хуайсан выровнял спину. Неужели он стал слишком смелым? Возможно. Риск того, что его брат проснется, делал все еще более захватывающим. Юноша понятия не имел, какая у него будет реакция, и это всегда приводило к тому, что он разваливался на, о, так чудесно, на невероятно твердом члене. Засыпать в своей постели полным своего любимого дагэ стало для него удовольствием, чем-то, что он жаждал, чем-то, что он мог получить лишь в особых случаях. Это продолжалось месяцами, и, казалось, никто ничего не подозревал, Не Хуайсан с каждым разом становился все более и более смелым. Это было просто замечательно. В конце концов, его брат крепко спал. Никто никогда не узнает. Это — его маленький грязный секрет. *** "Агх" Не Хуайсан проснулся более измученным, чем обычно, голова, казалось, раскалывалась, будто он всю ночь пил, чего он определенно не делал! Может быть, он принял неправильное лекарство? У него были проблемы со сном (что не было абсолютной ложью, сказанной им Мэн Яо), поэтому начал принимать лекарство, которое помогало отдохнуть. Хуай Сан посмотрел на бутылочку, нахмурил брови и немного принюхался. Как странно, оно пахло иначе? Ах, наверное, он напридумывал лишнего. Хуже всего было то, что он не впервые просыпался вот так. Какое разочарование. После стука в дверь тот мог лишь застонать и скривиться, когда мышцы, казалось, протестовали попыткам подняться. — Сейчас слишком рано, уходи. — Младший господин Не, вас разыскивают в... — Цзунхуэй, скажи дагэ, что он может подождать ещё пол часа. Мне нужна ванна и еда и... — Я знаю, но он казался очень настойчивым. Вам, наверное, надо поторопиться. —Но… ах, мой дорогой А-Хуэй, не пощадишь ли ты этого бедного маленького господина? Я не ел и не пил утреннего чая! — Он немного открыл дверь, чтобы представить своему верному охраннику самое жалкое выражение лица , нижняя губа выпукла. — Младший господин Не, вы же знаете, что это не работает на мне. — Но… — Прежде, чем Не Хуайсан успел пожаловаться, ему в руки сунули булочку. — Съешьте это и отдохните. Я могу отвлечь его недавними сплетнями. — Ты самый лучший! — Вы говорите это всем, кто повинуется вам. А сейчас поторопитесь. — Хех, ты любишь меня. *** Не Хуайсан вернулся в кровать довольно рано, у него не было ни малейшего желания разбавить поглощающее волнение большим уловом на ужин. Обычно это могла бы быть прекрасная возможность спланировать визит в комнату Не Минцзюэ, боготворить его тело своим, но сейчас он не мог даже подумать об этом. Может, после дневного сна юноша проснется и сделает это? Брат пытался заставить его есть еще, но тот просто сказал, что если он проснется позже, то найдет что-нибудь перекусить. Раздевание казалось длинною в вечность, пока наконец-то он полностью не обнажился. Прилично для сна надеть хотя бы ночной халат, но Не Хуайсан слишком устал для того, чтобы позаботиться об этом. Он не нуждался в вспомогательных лекарствах этой ночью, младший Не провалился в сон как только голова коснулась подушки. Сначала ему ничего не снилось, темнота — чудесный умиротворяющий перерыв от беспокойства, которое приносили ему кошмары. Почему-то это изменилось и принесло то, что ему в любой день снятся кошмары. Вдруг это изменилось на то, что Хуайсан хотел бы чувствовать каждый день вместо кошмаров. Удовольствие, грязь, фантазии и все, что он любил. В этом сне с ним обращались именно так, как он хотел, Не Хуайсану сжимали бедра с такой силой, что оставались синяки. Он ощущал поцелуи на своей шее, плечах, зубах, поцелуи, которые играли с его сосками, подразнивая между болью и удовлетворением. Да, этот сон такой потрясающий. Младший Не обнял этого вымышленного любовника, имея возможность лишь стонать, когда почувствовал, как сильные руки перевернули его так, что лицо вжалось в подушку. "Да... Да!" Это так прекрасно, не нужно делать все самому, он позволил этому любовному сну разрывать его на части так, как он этого хотел. Не Хуайсан будто услышал голос, но тот был приглушен его вздохами. Затаив дыхание, он уперся пальцами в простынь, стон слетел с губ, словно молитва, и все, что он мог слышать — скрип кровати. Темп только увеличился, этот толстый член, который казался таким знакомым, вошёл в него. Он рыдал из-за этого словно шлюха, когда выпустил ткань простыни из рук. "Дагэ... Дагэ, ещё!" Темп, казалось, на мгновенье остановился, к большому возмущению Не Хуайсана, но затем он снова ускорился, став даже сильнее, чем раньше! Это ощущалось так реально, его легко подняли, словно безвольную куклу, член возлюбленного выскользнул, когда его повернули так, чтобы тот мог оседлать мужчину, а затем снова наполниться плотью. Большие руки поднимали его снова и снова, двигая будто без усилий. Голова с хныканьем упала из-за высокой чувствительности от толчков, которые он ощущал, она заставила его на попробовать кое-что. Когда голова опустилась вперёд, она столкнулась с твердым плечом, немного ударившись. Его разум ещё был в оцепенении, новые стоны выходили с него, когда он целовал теплое тело и высунул язык, чтобы попробовать пот. Он мог пробовать Он мог чувствовать Это было слишком ярко для сна Не Хуайсан вскрикнул, когда его снова прижали к матрасу, глаза закатились, по его простате сильно проехались, и горячая рука обхватила член. — Я разбудил тебя, диди? — Д-дагэ?!