На пути к Вдохновенному

День начался расчудесно — настолько, что Роше хотелось до заката просидеть на какой-нибудь лавке в Биндюге, в окружении старушек, заставших мир до Бича Катрионы, Северных войн и даже до рождения Эмгыра, и разглагольствовать с ними, мол «раньше было лучше». Зыбкий холод, распространяющийся от мглы, рыщущие на берегу и порой даже у мелких ручейков утопцы, ежедневные поиски и сжигание трупов, пока гнильцы жрут тебя взглядом из-за близлежащих кустов, разносимый ветром смрад от горящей плоти вперемешку с благовониями из карминового шатра напротив, скрежет призрачных мечей и щитов, лязг доспехов и изнеможённый вой павших в битве — каждую ночь… И избавить от этого могут лишь медленно, но уверенно едущий крышей чародей или один знакомый ведьмак. Увы, мудак по совместительству. Выслеживание и истребление чудовищ, поиски магических реликвий, снятие проклятий, сбор информации, даже когда спирт сбивает с ног и ставит на голову — во всём этом можно было положиться на Геральта и заняться делами более людскими, политическими… если бы тот — ожидаемо — не оказался из числа мимолётных знакомых, которым плевать на темерские лилии. — Сраная магия, блять… как меня это достало. Вернон разрабатывал и воплощал в жизнь заговоры, неделями выживал в окопах на одном торфе и честном слове, выслеживал «белок» и проливал кровь за Темерию, но никогда не думал, что ради её блага придётся скрытно, но упорно переворачивать вверх дном весь Каэдвенский лагерь, на пару с Бьянкой перелистывать уйму чародейских трудов в поисках зацепок и выслушивать всё душевно-магическое дерьмо, что изливалось из Детмольда. Со смертью Фольтеста план по свержению Хенсельта катился в бездну: квадратных монет в обороте становилось всё меньше, ненадёжность каэдвенцев росла вместе с их корыстолюбием или топилась в пиве — Со мглой справятся чародеи и Геральт, заговор может быть раскрыт, но Хенсельт должен умереть — ради блага Темерии. Даже если придётся задействовать нетрадиционные способы вроде предсмертных проклятий чародейки. Нужно лишь добыть последний артефакт и надёжно спрятать его — или вовсе уничтожить, пока до него не добрался Детмольд. К счастью, в отличие от чародея, Роше догадывался, где его искать. *** Из-за скал доносился низкий приглушённый вой вперемешку с редкими вскриками, а затем — глухим хрустом. На траве расплывались брызги крови, валялись обронённые мечи — идти дальше этой тропой было бессмысленно. Обилие жертв сделало бы инертными эндриаг или главоглазов, что насытились бы и заползли назад в норы, покуда их не тревожат, но со стайной пошестью вроде накеров или гнильцов это не работало: те были жадны и голодны всегда. Цепляясь за выступы и трещины в камне, Вернон взобрался на скалы и спешно обошёл логово чудищ, пока те отвлеклись на делёж добычи. Ветер удачливо спадал в долину напротив, унося с собой запах потенциальной жертвы, — и совсем скоро появилась возможность вновь сойти на землю. Но прежде Роше осмотрелся: сколь видит глаз, вокруг были либо лес, либо мгла — и синий клапоть Понтара за Каэдвенским лагерем. Всё неподвижно и тихо, если не учитывать колебание ветвей из-за ветра, шелест листьев, голосов с призрачного поля битвы и обрывков фраз на Старшей Речи. Стоп, но ведь в первой битве за Верген не было эльфов… Вернон обернулся на голоса, заглядываясь в туман, — и среди высоких скал, что пересекали мглу, словно нить, показались ловко перемещающиеся силуэты. Обрывки Старшей Речи различались всё лучше, а незваные гости приближались: горная гряда, которой они шли, сворачивала в сторону ущелья, на краю которого затаился Роше. Впрочем, когда отряд скоя’таэлей рассредоточился на разведку и в поле зрения остался лишь предводитель, скрываться стало бессмысленно. — Ты что здесь забыл, выродок? Йорвет, казалось, был даже удивлён, но извечные привычки в общении с интереснейшим из dh’oine дали о себе знать: — Вернон Роше, последние четыре года командовал особым подразделением. Служил королю Темерии… — Да-да, убийца женщин и детей, дважды награждён за отвагу, — цыкнул темерец. Вот что делать с этим эльфом? -…а теперь, как псина, собирает объедки под каэдвенским лагерем. Развитие на лицо, — предводитель «белок» театрально поаплодировал и ловко спустился со скал; за ним последовал и Роше, с касанием земли опустив ладонь, на рукоять меча. — Как поживает Темерия? — Хреново — твоими стараниями. — Приятно слышать. Пальцы плотно обхватили рукоять, но лезвие по-прежнему оставалось в ножнах. Подраться они успеют — сейчас, пока остальные в разведке, можно и поговорить малость, хотя если эльф перегнёт палку… «…этот выродок с двумя саблями снова мне отвесит. Как же бесит», — уязвлённая гордость ныла, внутри всё скребло от предвкушения реванша — за Флотзам, за понесённые в Калмаведд потери, — но не с этим противником поддаваться эмоциям. Нужно думать. И ждать — то, что у эльфов всегда получалось лучше. — А как там Верген? Уже готовы сложить лапки перед каэдвенцами? — А ты в отряд поддержки записался? Встал, умылся и пошёл петь дифирамбы Хенсельту? Или, может, «Синие Полоски» уже не так синие, как раньше? — Но-но, смотри как раскукарекался. Солнце давно взошло, Йорвет, — для тебя уже поздно. — Ничего не поздно. Aen Seidhe ведь как вино: с годами становятся лучше. Ну, а ты киснешь. Роше не хотел знать, насколько худо выглядит в последнее время: несколько почти бессонных ночей — из-за заговора и попыток разобраться в непростой чародейской логике — брали своё. А выспаться командиру «Полосок» уготовано лишь на том свете. — Мозгами, кстати, тоже. Ты ведь попёрся сюда невесть чего искать, вон, через само гнёздышко трупоедов — тринадцать калек и барышню с собой не взял. Сомневаешься в них? — Конечно же, нет. — Они тебе безразличны? — Что ты хочешь сказать? — Что ты, наверное, позабыл, кто в твоём отряде и где вы находитесь. А я добрый, я напомню, — Вернон закатил глаза. — «Синие Полоски» — это горстка dh’oine, которые убивают, насилуют, надираются вхлам и травят байки про залупы, а ещё твоя личная гордость. Тебе следует защищать её более обстоятельно. Может, она и солдат, но она остаётся единственной beanne на весь ваш бедлам и армию Хенсельта впридачу, — Роше настороженно слушал речь эльфа: так-то он говорил правду, и темерец хотел было задуматься о выводах, но расплывшаяся на чужом лице ухмылка вернула в реальность. Йорвет — и с абсолютно добрыми помыслами? В другой вселенной. — Будет обидно, если какой-то dh’oine доберётся до неё раньше меня. Справа со свистом пролетел нож, застревая в коре дерева. Эльф перевёл взгляд сперва на довольно глубоко впившееся лезвие, затем на Роше, зло замершего с вытянутой после броска рукой. — Следующий будет в твой гребаный левый глаз. — Да я и вслепую найду, не волнуйся. — Посмотрим, как ты вслепую доберёшься до Драконоубийцы. Через мглу-то. Насмешливое выражение лица Йорвет сменилось нескрываемой угрозой, губы сжались в тонкую полоску: «Ладно, 1:1, Вернон Роше». Однако интерес темерца переключился на вскользь затронутую тему: — Кстати о мгле. Вы кому душу продали, чтоб без вреда шататься по ней? Или на службе у скоя’таэлей есть чародей? — Если знать дорогу, помощь чародеев не нужна, — пожал плечами эльф. — И широкая там дорога? — Достаточно, чтоб Белый Хлад упал нам всем на голову. Может, к тому времени успеют. Ввыси послышался крик, но не людской — чем-то похожий на клич хищных птиц в пылу охоты. Послышались ругательства на Старшей Речи, и очень скоро с разведки сбежались скоя’таэли, предупреждая об опасности и всякий раз задерживая взгляд на темерце, приближения коротого никто ранее не заметил. Принесло запах мокрых, сырых перьев, а затем широкие крылья растянулись на всю ширину ущелья. Гарпии. Чудища взмывали ввысь, уклоняясь от рубящих ударов эльфских сабель и в несколько взмахов крыльев преодолевая яростно защищающуюся преграду. Скоя’таэли в своих зелёно-коричневых одеждах сливались с окружающими их травами и деревьями — по людским меркам, конечно, преувеличение, но для парящих монстров они казались на порядок менее интересны, хоть и тоже забрели на территорию логова и заслуживают участи обеда. Но они были всего лишь добычей… а медальон с темерскими лилиями в разы привлекательнее смотрелся в лучах дневного солнца. — От dh'oine всегда были одни проблемы, — цыкнул Йорвет, сжимая в ладонях сабли. Выждав, пока гарпия не подлетит достаточно близко, он двумя ударами накрест успел зацепить грудную клетку и левое крыло — чем и воспользовался Роше, сразу за эльфом одним тяжёлым взмахом направляя меч на шею чудовища. На фоне эндриаг во Флотзаме и прочих тварей, что или раздавят, или отравят и утащат в норку, гарпии казались весьма терпимыми противниками, однако как же не хватало огня! Интересно, сколько ударов меча и залпов Игни хватило бы Геральту, чтобы справиться со всеми ними, ещё и гнездо подорвать? Наверное, вдвое меньше того, сколько уже длился бой. И на запах крови павших, когда, казалось, победа близко, слетелось ещё несколько десятков — и их крылья на первые несколько мгновений закрыли солнце. Нужно было бежать. Срочно. Впереди показалась развилка, и Йорвет незамедлительно указал влево, хотя более широкая и удобная для боя дорога была в другой стороне: может, там они и выиграют время, но затаившиеся в чаще эндриаги и главоглаз взяли бы свою плату за это — эльф заметил нескольких, пока отряд продвигался по скалам. Выбирая из двух зол, конечно, хотелось выбрать ведьмака, но командир скоя’таэлей не жаловался: он сам выбрал эту тропу, чтобы выиграть время. Среди густо растущих деревьев был не сразу заметен домик, тем более — вышедший на улицу человек. Вновь сцепившись с гарпиями, отряд вынужденно отступал, пока места не стало достаточно много, чтоб всем развернуться и дать достойный отпор. Вернон вскользь обернулся и заметил в нескольких метрах позади круг из свечей, ограждавший вход в дом, а за ними — ссутулившегося в молитвенном жесте мужчину, на которого ни одна из парящих тварей даже внимания не обратила. — Здесь вас не тронут — ступайте за круг! Решение проблемы казалось ненадёжным и вообще с подвохом: этот человек что, не понимал, кто перед ним? Стоит «белке» хоть нос высунуть из леса, dh'oine или нападают, или с удивительной резвостью замыкаются в домах, прячутся, уповая на то, что нелюди пройдут мимо, потеряв интерес. И не узнать эльфов из отряда Йорвета, на объявления за головы которых не скупились, тоже непросто — почти невозможно, если имеешь хот маломальские контакты с миром. Хотя насчёт этого начинали возникать вопросы. — Идите сюда, скорее! Здесь безопасно! Выбора особо не было: гарпий слеталось всё больше и больше — и отряд скоя’таэлей наряду с Роше почти дружно зашли за очерченный свечами круг. И с немым удивлением глядели на зло рычащих, палящих в воздухе чудищ, что держались почти вплотную к границе, но не пересекали её. — Вот вы и в безопасности. Проходите, — отшельник зашёл внутрь небольшого дома, словно вовсе забыв о гарпиях. Последней каплей в чашу шока стало то, что вскоре и они утратили интерес к вторженцам и улетели прочь к своим гнездовьям. — Знаешь, кто это? — негромко спросил Йорвет, покосившись на Роше? — Немного наслышан, но сейчас познакомимся. Вернон первым прошёл в дом и вылепил отшельника взглядом среди множества мешков и досок, что складировались за его столом. Напротив находилась скамья — и темерец скоро сел за импровизированный стол переговоров. Но изначально его проигнорировали: — Гарпий сейчас много и они агрессивны — ввиду гнездования. Советую переждать до дождей: вода собьёт с воздуха ваш запах и путь станет безопас- — Где копьё судьбы? Тот, кого по слухам звали Вдохновенным, вмиг смолк, испытующим взглядом заглядывая в глаза Вернона. Непростые, однако, гости, хоть и не слишком подготовленные. — Какой такой судьбы? — А хер его пойми: не шибко хорошей, мне кажется, ведь им закололи чародейку. Но ты дивно лыбишься — я даже сомневаюсь в своих догадках. Ягон опустился на хлипкий стульчик, не сводя взгляда с Роше. В дом зашли скоя’таэли, всё ещё держа оружие наготове: не всем верилось, что чудища прям раз и исчезли, оставив притягательную добычу в покое. — Хм, прости, но я говорить с тобой не буду. — С чего вдруг? — удивился Вернон. — В тебе нет уважения к святой Сабрине, ты не прошёл посвящение и не являешься моим последователем. — Что за бред? — темерец сразу осёкся: ладно, попробуем не задевать чувства верующих — может, так поддастся. — Мне не интересна ваша религия: странная она, но веруйте себе на здоровье. Мне лишь интересно, где копьё, убившее чародейку. — Оно в сердце святой Сабрины… — И где её сердце? На месте казни нет тела, да и много времени прошло. — Это была метафора, Роше. Вернон обернулся, со злостью глядя на закатившего глаза эльфа: «Вот только не делай из меня дурака — это, вообще, твои ребята привели к нам гарпий». — Господин эльф весьма проницателен, — Вдохновенный обвёл взглядом присутствующих, — но на этом наш разговор надлежит закончить. Увы, в вас нет того пламени, что взывает к святой Сабрине. — Нам не нужно пламя и мы не покушаемся на вашу веру, — Роше призывал всё своё актерское мастерство, чтоб казаться участливым и толерантным к совсем не интересной ему вере. — Мне просто нужно знать, где копьё: оно нужно для великой цели. — Пламя Сабрины хранит орудие, прервавшее её смертные муки, — и не отдаст никому, кроме как в руки своих последователей. — Может, тогда поговорить с тобой более острым путём? — Вернон совершенно без намёка положил меч на стол и чуть потянул за рукоять, немного вытаскивая клинок из ножен. — Можно. Но сила святой выше этого холодного куска стали, — Ягон прикоснулся к освобожденному от ножен участку лезвия, — а пламя её ярости подобно адскому. Роше отдернул меч из-под руки отшельника, вызвав у того лёгкую, будто снисходительную улыбку, что усилила противоречие в душе темерца. Обычно он бы не церемонился и вытряс нужную информацию за несколько минут, максимум — часов, но перед ним был не кмет, не солдат и даже не жрец — фанатик, ослеплённый пламенем обожаемой им богини. И как бы ни хотелось отрицать, пламя то имело весьма материальную силу: при воспоминании о застывших напротив гарпиях Вернона пробрали мурашки. — Чёрт, — лезвие полностью исчезло в ножнах, а мужчина встал, стремительным шагом удаляясь во двор. От безысходности хотелось выть: ему нужно это копьё. Сейчас, иначе когда придёт Детмольд, никакая святая Сабрина его не остановит: чародей просто прочтёт нужную информацию с помощью чар. Скоя’таэли что-то расспрашивали насчёт троп и чудищ — и даже без угроз, приставленных к глотке клинков Вдохновенный был весьма сговорчив, что ещё больше бесило Роше. Нашёл себе проблему… Внезапно перед глазами мелькнуло рыжее пятно, и Вернон заострил взгляд, инстинктивно положив ладонь на меч. «Угроза» оказалась весьма ироничной: белка, но не из числа тех, что славятся чувством прекрасного (хотя тут как посмотреть), расизмом и поисками былого величия, — обычный пушистый зверёк. И рядом с ним второй. И ещё один. Заглянув за угол домика, ради этого с опаской переступив ограниченный свечами круг, темерец заметил ещё дюжину, чуть ли не хороводы пляшущих вокруг сваленных у стены мешков и быстро снующих туда-люда по ветвям орешника. Зверьки сперва разбежались, заметив незнакомый, но источающий злую ауру субъект, но с безопасной дистанции остались наблюдать. А когда Вернон раскрыл один из мешков, проверяя его содержимое, на него уставились десятки пар глаз — с немой то ли просьбой, то ли терпеливой угрозой, чтоб непонятное существо убиралось и оставило клад на месте. Орехи. Самые обычные орехи… Роше сдавил один ладонями, раскрошив скорлупу, и протянул несколько кусочков в сторону белок. Те опасливо смотрели на протянутую ладонь, держались в стороне, пока одна не поддалась любопытству и не соскочила на несколько ветвей вниз, принюхиваясь к неподвижному человеку. И очень скоро взяла орешек с чужих рук, в несколько прыжков удаляясь на прежнее место. В Предместьях Вызимы даже среди зимы можно было долго и нудно ждать — хоть бороду отрасти, — пока хоть одна белка перестанет считаться со страхом в пушистой жопке и потянется навстречу. По крайней мере, так было сначала, когда Вернон только вступил в темерскую армию; тогда казалось, что что настоящие белки, что метафорические отличаются от остальных существ… общей нелюдимостью и лукавством. С годами они сдружились — и из подозрительных остались только скоя’таэли, а Роше стал местным доверенным лицом для пушистых. Хотя Бьянку любили больше — к ней даже самые осторожные привыкали в течение нескольких минут. Возле каэдвенского лагеря из живности одни только утопцы и трупоеды — не будь здесь гарпий, с которыми двое темерцев уж точно не совладают, Вернон привёл бы сюда девушку: мелкие радости тоже нужны. А при виде беззаботной и любимой природой Бьянки, которую не испортил ни плен у скоя’таэлей, ни прочий выпавший на считанные годы отстой, Роше чувствовал приятное спокойствие и почти несвойственную для его зачерствевшего сердца радость — словно за дочь, которой у него никогда не было. Маленькие лапки еда слышно постукивали коготками по кожаной перчатке: пользуясь задумчивостью темерца, белки начали целенаправленный захват протянутых лакомств. Ещё несколько зверьков выглядывали из сооружённых из прутьев клеток: те были ранены или больны, но вели себя на удивление живо и даже пытались выбраться из импровизированных домов, несмотря на незажившие, порой крупные порезы или захиревшее из-за закисших глаз зрение. В уголках клеток стояли полупустые пиалы с водой — Вернон подозревал, что что-то не так. Да и местный жрец и умелец сам создавал впечатление, что мир играет красками на одних только травах, а этот не то приют, не то зоопарк на природе был создан, чтоб в обществе гарпий было не скучно. Роше раскрошил ещё несколько орехов и протянул их зверькам. — Тебя потянуло на прекрасное? Может, устроить досрочную пенсию? Когда-нибудь Дана Меадбх отвернётся от этого выродка — и прилетит ему сталью меж глаз… — А тебе, как всегда, надо нос совать не в своё дело. Хотя длинные, мне казалось, только уши. — Хм, мне казалось, что ты командир отряда против нелюдей, а не вечный любимец всех ушастых и пушистых. — Одно другому не мешает. *** — Так, я передумал: я хочу стать твоим последователе, — для пущей убедительности Роше стукнул кулаком по столу, уверяя то ли себя, то ли даже не дрогнувшего Ягона. — Вот как! Это замечательно! — Даже не спросишь, с чего я вдруг? — с подозрением спросил темерец. — Судьба приходит к каждому в своё время — о ней не нужно спрашивать. «Сабрина, спасибо, что твой последователь тупой. Хотя посмотрим, что он придумает». — Ну, и что мне делать? Не за слова же берёшь в последователи. — Конечно, — улыбка отшельника вовсе не нравилась Роше, хотя та с виду казалась невинной, словно в младенца. — Но прежде тебе нужно принять себя и своё сердце. Покуда ты не примешь себя, святая Сабрина не сможет принять тебя. — Эм… чего? — В тебе много тьмы, злости и обид — они потушат святое пламя. — Да не буду я пить с dh’oine. — Йорвет, сядь, — Вернон обреченно потёр переносицу. — Может, мне ещё лечь, bloede dh’oine? — О, я наслышан об эльфской изящности и эстетичности. В глазах Ягона отражался неподдельный восторг, но он не нашёл отклика в душе Йорвета. Напротив — эльф разозлился и тяжелой поступью направился к столу, положив ладонь на одну из сабель: этот dh’oine держал их в ловушке (куда — эльф признавал — они сами себя загнали), когда лишние сутки, лишний час могут стоит Вергену победы; ещё и насмехался с видом невинного дитя. Таким воодушевлённо-агрессивным настроем и воспользовался Роше, вскакивая в последний момент, когда оружие было на изготовке, заламывая чужое запястье и за пояс оттягивая эльфа на себя, затем надавливая на плечи и вынуждая рухнуть рядом с собой на скамью. Ещё одно резкое движение — и пальцы мужчины разжались, роняя саблю, с тихим звоном упавшую на землю. — Да помоги ты мне, — процедил Роше. — С чего вдруг? — Расскажу про армию Хенсельта, — продолжал тихо шипеть Вернон, ладонью частично закрывая лицо. — Сколько солдат, где, как, что, какой строй, какие планы. Йорвет скептично посмотрел на темерца, продолжая молчать и чувствуя, как также молчаливый, но пронизывающий вниманием, сияющий, мать его, взгляд выжигает в нём дырку. — По рукам, — сдался эльф. — Но расскажешь всё и без своих темерских хитростей. — О-о-о, а мне можно узнать? — Нельзя, — категорично заявил Роше. — Ты ведь на последователь «Синих Полосок». Плечи эльфа дрогнули. Вернон только отпустил его, дабы уязвлённое былое величие не устроило самосуд, но Йорвет и не собирался: лишь сдерживал смех, подпирая голову ладонью. — Звание, конечно, ущербное. — Некрасивое, — согласился Ягон. Йорвет прыснул со смеху: одно дело — половинчатым зрением выцеплять темерца с высоты скалы или веток, но совсем другое — наблюдать его разом помрачневшую рожу с расстояния в локоть. Различие заметное и бесценное. — Так что делать надо, о великий жрец? — Роше решил отнестись философски и теперь пилил взглядом Вдохновенного. Тот жестом попросил подождать и отвернулся к спрятанным позади стола коробкам и мешкам, раздвигая их и что-то выискивая. Затем недовольно покачал головой, встал и вышел на улицу, оставив заклятых врагов одних — впрочем, недостаточно надолго, чтоб те успели разругаться и начать выяснять отношения. С улицы повеяло холодом: назревала гроза — и вслед за отшельником внутрь забежало несколько белок, тут же принявшихся обыскивать содержимое мешков или взбираться на плечи Роше. — Любят вас белки. — Ага, я в курсе, — темерец скосил взгляд на Йорвета. Тот лишь закатил глаза: — Полыхаю каждый день: как же там, вдали, живётся главному сучьему сыну Темерии? — Не смей намекать на мою мать, — в ладони Вернона блеснул нож. — А я не намекаю — я прямо говорю. Ягон внёс небольшой, но очевидно тяжёлый ящик — исходя из того, как костяшки белели от напряжения, а тонкие руки казались вообще тростинками, никак не свойственными бывшему солдату. В голову Вернона закралась мысль — и спустя пару секунд наполовину оправдалась, когда Вдохновённый выставил на стол часть содержимого ящика. Не ядовитое пойло сродни ведьмачьим эликсирам — уже хорошо. Но спектр оттенков болота не вселял доверия. — Об этом я и говорил, — продолжая раскладывать склянки, говорил Ягон. — Ваше сердце преисполнено тьмы, обид и злобы — и вы не сможете познать пламя очищения. — И ты решил напоить меня какой-нить гадостью, чтоб грешная моя душа просто сдохла? — Природа создала всё, что нужно человеку для благоденствия… — Кхм, — Йорвет невзначай намекнул на потребность правки. -…и нелюдям тоже, в чём они даже преуспели… — Не заигрывай. — В мыслях не было! — махнул руками отшельник. — Сущность всего живого грешна — и не все после смерти достигают очищения… Таких, как святая Сабрина, единицы. — Мы уже поняли, — в один голос сказали Роше и Йорвет, затем переглянувшись. Происходящее изрядно действовало на нервы. Ягон замолк, всматриваясь в их тронутые высокими чувствами лица. — Чтобы найти себя, порой достаточно помощи природы. — Ты предлагаешь мне нажраться? С ним? — Вернон начинал вскипать. Просто абсурд… — Не «нажраться», а принять лекарство. Оно освобождает разум и позволяет заглянуть вглубь себя; достаточно одного раза — разум запомнит и дальше сам потянется к свету. — Вот он пусть и тянется, — Йорвет кивнул в сторону Роше. — Dh’oine, если ты вдруг не заметил, я командир скоя’таэлей, человеконенавистник и тот, кто платит расизмом за расизм, — какого, о Дана Меадбх, света ты от меня ждёшь? — Эльфы веруют в природу, как ты сам только что подтвердил; вы — дети леса. И именно в ваших силах помочь страждущим и привести их к гармонии. — Вот это? Страждущий? — скоя’таэль кивнул в сторону врага. — Тьху! Да и какая хрен гармония: он выродок и расист — и ему хорошо! — Иногда только враг может вывести врага к свету, уняв боль в душе его, — словно заканчивая проповедь, стихающим голосом сказал Ягон. -…Звучало как-то не очень, — Роше потёр переносицу, борясь с желанием свалить и искать копьё своими силами. Разум взывал, что это невозможно, но в то же время всё казалось лучше этого разрастающегося психоза. — Освобождаю темерских псов от боли в обмен на былое величие. Иногда пойти на поводу у психа — единственный адекватный вариант, чтобы получить желаемое. А выпить с одним таким психом — невелика цена за избавление Темерии от дышащего в спину врага и его рода. Командир «Полосок» с сомнением посмотрел на стопку с, казалось, жидким болотом — и принял его, как лекарство на душу, удивив Йорвета, что всё доказывал абсурдность требований Ягона. — Нахрена? — Мне нужно это копьё, — Вернон вздохнул, роняя голову на сложенные руки. — Надеюсь, я доживу до момента, когда Бьянка застегнёт свою рубашку. — Пф, надейся… я тоже могу понадеяться, — Йорвет ненадолго замолк. — Так зачем тебе копьё? — Чтоб Детмольд не нашёл. Если заговор не удастся, придётся положиться на проклятие Сабрины. Вроде огни есть, солнце какое-то там по счёту тоже, мгла — работают чары-мары… — О-о-о, так вам известны слова пророчие? — вмешался Вдохновенный. — А что за проклятие? — «Пусть небосклон пронзит падающая звезда, отмечая смертельный путь кровавым хвостом; пусть глупцов прельстит…» — Что Хенсельт сдохнет, не оставив наследников, — перебил Роше, уже устав от всех этих заклинаний. — Учитывая, какой крах сейчас в Темерии, потеря даже одного сильного врага может дать шанс. И время. Темерии просто нужно время… — Господа, я рад сказать, что с радостью примкну к вашему заговору! Да настигнет короля Хенсельта справедливая кара! — отшельник вознёс почти доверху полную чашку, чем поразил Вернона: у того от одного глотка словно огонь по телу пустили, а затем набили рот песком. — Уймись, Ягон: ты не в секте. Вдохновенного это не остановило — и он пригубил огненных запасов так, словно чаю пополудни. Роше усилием воли справился со второй стопкой — и, на удивление, кроме жгущего послевкусия спирта, трав и всякого мусора, что оседал на языке, ничего такого не чувствовал. Рассудок оставался вполне ясным, перед глазами не плыло, хотя Вернон опасался, что его скромная неведьмачья печень сдастся в разы быстрее, чем после темерской ржаной. Видимо, Йорвет был того же мнения и ещё более подозрителен, поскольку сам к зелью не притронулся. — Вот так дождись от тебя помощи. Даже собутыльник никакой. — Да я вообще не должен находиться здесь и этой дуркой маяться, — огрызнулся эльф. — Мне нужно собрать лучших лучников Севера и привести их на защиту Вергена. — А ещё ты косишь под непьющего. — Ага, у эндриаг коконы дозревают, а мне по лесу восьмёрками ходить? А, может, сразу к накерам в гости? Прям в гнездо провалиться, чтоб наверняка? — Йорвет отвернулся. — Хотя им одним телом больше, одним меньше — разницы нет: сколько Седрик не предупреждал, dh’oine упрямо шли на корм. Зов сердца — есть зов сердца, — пожал плечами эльф. — Это всё прекрасно, но что насчёт тебя? — Мой зов сердца говорит, что пора перебить гарпий и сваливать отсюда. — А мой — что я затолкаю это мыло тебе в глотку, если сам не возьмёшься. И обещание своё не сдержу. — Да когда ты его держал, грёбаный расист? — Всегда, если только речь не о твоей казни. — Неужели это забота, Вернон Роше? Повесят за такое, повесят… — Нет, ты просто слишком дремучий хитрый лис. За беседой Йорвет стал более сговорчив — и вскоре Ягон вовсю тестировал своё единящее души зелье. От любопытного, даже испытующего взгляда отшельника не укрылось, что собеседники заметно успокоились, убедившись, что посвящение в последователи — это не какое-то Испытание Травами. — Другое дело, — Роше считал своим святым долгом отыграться за Флотзам: там толком не удалось поговорить, зато сейчас всё благоволило. — Смотри: ваша спящая красавица проснётся, а лучники есть, стратегия Хенсельта — есть, победу отожмёте. Может, она даже в щёчку тебя поцелует. — Пошёл к чёрту. — Ну как вам? — вскользь вмешался Ягон. — Мыло. — Лучше насобирать травы и пожрать. — Лекарство не всегда бывает приятным… — Ну и сколько нам его принимать? Учти: я должен стать твоим последователем до завтрашнего рассвета. Максимум, — нахмурился Вернон. — О, это не от меня зависит — от вас, — выжидающий взгляд Роше требовал продолжения мысли. — Как всё закончится, вы должны рассказать мне всё, что увидели своим обновлённым зрением. — Закончится что? — Очень смешно, — Йорвет сощурил глаз, прожигая в ненормальном dh'oine дыру.