Возвращение джедаев

Предисловие-Эпиграф

[Энакин и Асока] — Я полагаю, что если ты обучил ее хорошо, она сама о себе позаботиться. И найдёт дорогу обратно - к тебе. с: Магистр Пло Кун «Пропавший падаван». Энакину Скайуокеру об Асоке Тано [Асока Тано] Though we don't share the same blood You're my brother and I love you that's the truth. And when you're in the trenches And you're under fire I will cover you If I was dying on my knees You would be the one to rescue me And if you were drowned at sea I'd give you my lungs so you could breathe Kodaline: «Brother» [Энакин Скайуокер] — Мой мастер бросил меня! И ты точно также поступил с ней... с: Асажж Вентресс «Ошибка джедая» (5 сезон, последняя серия)

***

Взрыв громыхнул для него, стоящего спиной к месту активации голокрона, почти внезапно и Дарт Вейдер лишь почувствовал резкое колебание силы, прежде чем что-то (или кто-то) резко сшибло его на землю, заставляя развернуться ко взрыву лицом. Но он не видел ничего, да и яркая вспышка пробивалась лишь через какие-то отдельные, непонятно откуда взявшиеся щели. Что-то с силой стискивало шлем, вдавливая голову в тёплое, шероховатое мягкое укрытие, которое он ощущал из-за образовавшейся в шлеме прорези. Ощущения были до странного знакомыми, как будто раньше он уже касался этого, чем бы оно ни было. Несколько секунд ушло у лорда ситхов на то, чтобы сориентироваться. Дарт Вейдер выдохнул, собирая вместе разбежавшиеся мысли. Что-то (или кто-то) было здесь с ним до взрыва старинного храма служителей темной стороны, но бывший джедай упорно не мог вспомнить — что. — Энакин, — отдался в трещащей голове смутно знакомы голос, заставляя Вайдера перефокусировать взгляд. Картинка перед глазами перестала расплываться, но из-за кромешной темноты вокруг, ничего толком не было видно: лишь смутные очертания. И тогда ситх понял, что темнота была не вокруг… Она была прям перед ним — кто-то (ли что-то), кто был с ним здесь, кем бы он ни был, кто дрался с ним, сейчас крепко держал его в своих объятьях… закрывая от взрыва? Первым желанием Дарта Вейдера было отшатнутся, пронзить незнакомого противника, а в глазах лорда ситхов этот гуманоид никем другим быть не мог, световым мечом и оставить умирать, но… — Энакин… — тихий, знакомый голос бывшего падавана вышиб из головы все глупые мысли со скоростью света. Сердце от чего-то забилось быстрее и радостнее, но Вейдер тут же запретил ему это делать. Она предала его! Падаван предала его! И теперь юной тогруте предстояло умереть за это! — Энакин, прости меня, прошу…- тихий шёпот снова резанул слух. Он доносился откуда-то сверху, чуть выше уже бывшего джедая и заставлял оставить всю с трудом скоплённую ярость. Вейдер попробовал пошевелиться и хватка на его голове ослабла. Он попытался сеть и, когда ему это удалось, тут же подхватил падающу Асоку, руки которой до сих пор обвивали его шею, не позволяя девушке окончательно упасть. Ученик ситха хотел уже сказать что-нибудь грубое и жестокое, но его мысли снова спутались. — Учитель, зачем?.. — прошептала тогрута, заставляя гнев бурлить внутри него. Как она могла, как смела произносить это, когда сама оставила его?! Его механические руки непроизвольно сжались, но бывший джедай тут же пожалел об этом, когда Асока болезненно охнула, почти закричав. Только сейчас Вейдер наконец заметил, что вся спина, заднее лекку и часть монтраллов его бывшей ученицы обгорели и притом достаточно сильно. — Асока, — позвал он тихо, но не получил ответа. Бережно прижатая к его железной броне, девушка продолжала обвивать его своими руками, как будто продолжая защищать. Ее голова покоилась на локте бывшего джедая, но была настолько сильно завёрнута, что увидеть лицо не представлялось возможным. — Асока, — ещё раз позвал он и, не дождавшись ответа, осторожно повернул голову бывшего падавана так, чтобы открыть знакомо-незнакомое лицо. Девушка зашипела, когда ее обожженная кожа была потревожена, но… глаза ее были закрыты и сама Асока как будто спала. — Учитель, — прошептала она и Вейдер уже подумал, что вот сейчас и глаза его бывшего падавана откроются, но… ничего. Тогрута продолжала лежать так же, как и секундой ранее. Бывший джедай поудобнее устроил ученицу у себя на сгибе локтя левой руки и коснулся своими металлическими ладонями ее лба, сосредотачиваясь на силе. Постепенно пространство вокруг перестало ощущаться и Скайуокер с удивлении обнаружил себя… где? Он стоял на раскалённом пустынном песке Татуина, а над головой сияли два ярких солнца. Шепчущий голос его падавана доносился откуда-то сзади и сбоку, так что бывшему джедаю пришлось обернуться, чтобы увидеть её. Асока полулежала, облокотившись на каменную плиту чьей-то (предположительно его) могилы и кажется плакала навзрыд, пусть жестокое пустынное солнце и высушило все ее слёзы. Скайуокер подошёл ближе: он находился всего в паре метров от подвывающей тогруты, когда картинка вокруг переменилась. Асока находилась теперь в нескольких метрах от него, ошалело оглядываясь вокруг. Бывший джедай узнал и это место: Корусант. Он думал: вот сейчас, она заметит его, но девушка остановила взгляд на чём-то (или ком-то) позади него. И тогда Вейдер обернулся тоже, услышав знакомый голос: — Я никому не позволю обидеть тебя, — сказал Энакин Скайуокер-старый своему, тогда ещё довольно юному падавану и эти слова что-то зацепили в душе Скайуокера нынешнего, неприятной болью отдавшись в израненном сердце. Дарт Вейдер хотел уйти, сбежать, поджав хвост, из этого места, только бы не видеть того, каким слабым он был. Она предала его! Асока предала его: ушла из ордена, когда была так нужна! Когда он сделал всё для того, чтобы ей позволили вернутся! Когда он верил в неё! И сама Асока, кажется, думала так же… Пространство вокруг снова переменилось и теперь он стоял в какой-то мастерской на нижних уровнях Корусанта. Не смотря на то, что оно принадлежало явно какому-то бедняку, место было чистым и опрятным. Посреди стоял большой корабль, почему-то смутно знакомый и кто-то явно чинил его. С крыльев слушала я разговор, в котором точно участвовала Асока. —… Наверное в какую-то академию там наверху ходила? — Вейдер непроизвольно прислушался к этой, вырванной из контекста фразе. — Да, в лучшую, — ответила тогрута и ему стало ужасно неприятно от того, что даже после своего ухода, она так отзывается об ордене. Из-за этого внутри ситха бурлила жгучая ярость. Как она…! За своими мыслями бывший джедая очевидно, пропустил какую-то часть разговора, но… — Аа. эм… Академия Скайуокер, — два слова, сказанные не ему, но о нем мгновенно успокоили жгучую ярость. Она… Асока не забыла его? Она говорила… о нем? Называла его лучшим? Почему? Скайуокера хотелось дослушать, что будет дальше, но… Пространство снова поплыло и он оказался в той же самой мастерской, только уже в другое время. Теперь бывший джедай мог видеть своего падавана: она стоял спиной к нему, помогая подняться незнакомой девушке, которая, скорее всего, и задавал вопросы в прошлый раз. — Где ты научилась так драться? — спросила ошалевшая мулатка, явно только что выбравшаяся из очень опасной ситуации, благодаря помощи его бывшего падавана и Скайуокеру вдруг стало интересно, что ответит его ученица. — Старший брат научил, — проговорила Асока, соскакивая со стола. Брат?! Да как она.! У Асоки не было брата! Это он научил ее всему! Как она посмела.?! И тут до бывшего джедая дошло… Брат… Асока назвала его… братом? Она считала его не просто учителем и другом: братом? Падаван отзывалась о нем, вспыльчивом и сумасбродном с такой теплотой и любовью, но в силе не ощущалось того же, что испытывала Падме. Было что-то другое: другая любовь… какая? Он поняла это, когда увидел встречу двух сестёр, с которыми успела подружится его ученица… Асока и правда считал его братом, относилась к нему, как к старшему брату, любила его, как старшего брата… «Я никому не позволю причинить тебе вред» эхом отдались в голове его же слова. Как мог он, как… так поступить с собственно ученицей, единственным, возможно, существом во всей галактике, который верил в него, либо его? Энакина выкинуло из потока силы, которая решила поведать ему то, чего он не знал, резко и болезненно. В душе было паршиво, хотелось кричать и бить все вокруг. Он зажег световой меч: не тот, красный, символ его падения, а тот, что носил в тайном кармане на своей броне: голубой меч ученицы, единственную, казалось ранее, память о погибшей Тано. Скайуокер постарался осторожно повернуть ученицу на спину, чтобы увидеть ее лицо. Он придерживал тогруту над землей, не давая ее ранам касаться жесткой поверхности, чтобы не причинить девушке ещё больше боли. Что-то тёплое капнуло с живота Асоки на его бедро, наверное одну из немногих живых частей его тела, а руки ученицы, ослабнув, начали медленно, но верно сползать с железной брони. — Асока? — позвал Энакин, со страхом вспоминая об ужасной ране, которую в порыве ярости сам же нанёс своему падавану. — Асока, пожалуйста! Асока, я прошу тебя, не умирай! — бормотал он, фокусируясь на целительной Силе. Скайуокер не был особенно хорош в лечении даже будучи джедаем, а теперь он был стихом: служителем темной стороны, и нащупать единственный спасательный круг для его ученицы казалось почти невозможно в клубившейся тьме. Но появление Асоки, ее воспоминания, призванные Силой, что-то надломили в казалось умершем сердце, позволяя вызвать маленький лучик света в такой привычной кромешной тьме. Энакин вкладывал все, что у него было, стараясь залечить ужасную рану, нанесённую алым клинком джедая-изгнанника*, но этого было мало. Края стягивались медленно, слишком медленно для того, чтобы он успел спасти тогруту. И тогда новый, знакомый поток светлой стороны силы как будто прошёл через тело бывшего ситха, разжигая еле тлеющее пламя. Чьи-то нежные, тёплые руки обхватили за плечи, помогая и направляя Скайуокера, будто сама Сила решила вывести заблудшего джедая на верную дорогу.

*Дарт Вейдер создал свой меч убив джедая-изгнанника и забрав его кайбер-кристал, так что меч формально не совсем его. Каноничный факт, взятый из комикса.

— Асока, — ещё раз тихо позвал Энакин, осторожно придерживая ученицу под шею, не обгоревшую из-за заднего лекку. Сила ушла, с его плеч пропали тёплые руки явившейся на отчаянный зов Падме и джедай с тогрутой снова остались одни в темном, обрушившмеся храме на Малакоре. Надежда уже начала умирать в сердце Скайуокера, когда тихим, на грани слышимости голосом Асока произнесла: — Учитель… — и попыталась сильнее обвить свои руки вокруг его шеи, чтобы приподнятая хотя бы на дюйм. — Асока! — радостно проговорил Энакин и верно поняв намеренья своей бывшей ученицы осторожно приподнял ее своей железной рукой так, чтобы из лица оказались почти на одном уровне. — Я так рад, что ты жива, Асока. — Я так рада, что ты жив, Энакин. Проговорили они синхронно и замолчали на несколько секунд. — Прости меня. — Прости меня. Снова одновременно сказали джедай и тогрута, немного потрясена уставившись друг на друга. — Асока, ты не должна извиняться! — тихо воскликнул Энакин, заметив что ученица уже открыла рот и собирается что-то сказать. — Но я бросила тебя, Энакин. Я ушла! Оставила тебя одного! Прости меня! — Скайуокер не понимал откуда у девушки берутся силы на такую громко и яростную речь ведь ее руки лишь по инерции покоились на его плечах, ослабнув почти сразу. — Асока, о чем ты?! Я чуть не убил тебя! Я хотел убить тебя! Я поддался тьме! Асока, ты спасла мне жизнь! Это я должен извинятся перед тобой. За все, — тихо закончил джедай, отведя взгляд от голубых глаз тогруты, не в силах посмотреть в них. — Энакин… — тихо проговорила девушка, стараясь привлечь внимание бывшего учителя. — Энакин, посмотри на меня, — ее ослабшие руки с трудом ухватились за края его шлема, и джедай повернул голову, чтобы не мучить бывшую ученицу ещё больше. Его единственный глаз уже не был ало-золотым, став снова голубым и лишь рыжие вкрапления искры остались, как память о том, кем он однажды стал. — Ты не виноват, Энакин, — в глазах Асоки стояли слёзы, которые тогрута, казалось, с трудом сдерживала, и Скайуокер понял, что его глаза тоже почему-то были очень влажными. — Это все он: Палпатин, — рукой, которая не держала девушку, Энакин помог ученице снять с него шлем и наконец взглянул на ее лицо не через призму красных линз. Голубые с золотыми вкраплениями глаза бегали по лицу тогруты, изучая его. Как же она изменилась… Куда-то ушла вся детская неказистость, конечно Асока и в их последнюю встречу уже совсем не выглядела как ребёнок, но теперь перед Скайуокером стояла взрослая девушка, уже почти женщина и джедаю вдруг стало грустно от того, сколько он упустил в жизни своего падавана став… тем, кем стал. До этого вглядывавшаяся в его лицо Асока утёрла слёзы тыльной стороной ладони и улыбнувшись, внезапно бросилась к нему на шею, разревевшись. — Учиииитеееель! — провыла тогрута, крепко обхватив Энакина за шею и уткнувшись головой ему в плече. Осторожно, стараясь не задеть ожогов на спине ученицы (хотя она по сути была одним сплошным ожогом) Скайуокер обнял девушку в ответ, прижимая к себе. Из его глаз тоже потекли слёзы, но джедай не замечал этого: его сердце и душа ликовали от долгожданнпдгой встречи, ждать которой пришлось почти пятнадцать лет… Они просидели так ещё несколько минут, просто радуясь объятиям друг друга: таким родным и привычным даже спустя четырнадцать с половиной лет. — Тебя нужно подлатать, шпилька, — прошептал Энакин, не размыкая рук. Асока вздрогнула и Скайуокер подумал, что ей могло быть неприятно слышать от него это прозвище и эта мысль неожиданно больно кольнула его сердце. — Я… я не уверена, что это хорошая идея, учитель, — пробормотала, все ещё всхлипывая, тогрута и все щупальца страха мгновенно отпустили душу джедая. Кончено, она не была против. Он же даже в силе чувствовал, как сильно Асока скучала и как рада была его видеть. — Возражения не принимаются, шпилька, — развеселившись фыркнул Энакин и осторожно подхватил ученицу под колени и, придерживая силой, понёс в более безопасное, не грозившее обвалится место. — Учитель! Я сама могу идти! Поставь меня! — возмутилась то ли по привычки, то ли ради приличия, то ли вполне реально тогрута, вызвав у бывшего ситха усмешку. — Да, да, конечно, шпилька! Как только, так сразу! Ай! — Скайуокера пришлось нагнутся, чтобы пройти в треугольный проход и на него тут же спикировало, атакуя когтями, какие-то маленькое существо. Кажется Конвор*, но бывший почему-то странной салотово-голубой окраски. Знакомой окраски…

*Вид птичек, к которому принадлежит Морай

— Морай, хватит! — укоризненно воскликнула Асока, обращаясь к местному подвиду птицы, — Прекрати! — расстроенно чирикнув, птица все же отстала от Энакина и лишь продолжила кружить над ними, позволив джедаю донести тогруту до условно безопасного места. — Честно говоря, я бы просто засунул тебя в бакто-камеру и это бы решило нам огромное количество проблем, но… это чревато, — проговорил с грустно-ироничной усмешкой Энакин, старательно фокусируясь на исцеляющей Силе. — Шрамы останутся, — грустно сказал джедай, придирчиво оглядывая свою работу. — Да и ничего, — беспечно ответила Асока, хотя Скайуокер знал, что раны на лекку и монтралах были невероятно обидны для всех тогрут, — Такие шрамы носить не стыдно. Это ведь мои первые шрамы которые я получила… защищая тебя, — некая доля вопроса слышалась в голосе Тано, будто она была до конца не уверена в своих словах о защите. Энакин сел рядом и приобнял бывшую ученицу, не сильно прижимая к к себе. — Да, — проговорил он, — Пожалуй, что так. Они помолчали несколько минут, просто сидя и наслаждаясь тем, что снова находятся вместе. — Что ты собираешься делать дальше? — спросила Асока, не отрываясь от созерцания пустынного пейзажа Малакора. — Мне нужно будет вернутся, — с горечью сказал Энакин. — Зачем? — тогрута чуть повернула голову, вглядываясь в печальный профиль изуродованного лица учителя. — Император… Палпатин не предсказуем. Он тиран, каким пытался сделать и меня. Честно говоря, у него почти получилось. Если бы не ты… — Скайуокер не закончил фразу, но всё итак было понятно. Если бы не Асока, он так и остался бы марионеткой в руках бывшего учителя. — Но ты больше не ситх, Энакин. Палпатин поймёт. Это… опасно, — обеспокоено проговорила Тано. — Когда мы не рисковали? — усмехнулся джедай. — Да и… я же не собираюсь улетать прямо сейчас. — Тогда… Куда направишься? — Асока опустила голову на его покрытое броней плечо. — Я всё ещё чувствую тьму внутри себя, — поделился наблюдениями Скайуокер, — Мне нужно тот, кто поможет научится быть ситхом, оставаясь при этом джедаем. — Звучит странно, — усмехнулась тогрута, — Впрочем, как и всегда. У кого будешь просить совета? Не у Сидиуса же? — Хаха, очень смешно. Нет. На Корребане живет дух Дарта Ревана, думаю, он может помочь. И понять меня тоже может. Так что — туда. А потом возможно на Трайон, но я не уверен… — Реван, хм… — протянула Асока, — Неплохая идея. Честно говоря, я бы тоже многому хотела у него научиться, наверное. Или у тебя потом. — эти слова тёплой рекой разлились в душе и сердце джедая. Бывшая ученица все ещё хотела учиться у него… Асока внезапно хихикнула. — Ты чего? — удивился Энакин. — Да я тут подумала… — заговорщически начала рыжекожая девушка, — как будет смотреться со стороны: повстанцы воюют против империи и ситхов, а Дарт Вейдер шпионит против своих же. В это захочешь — не поверишь! — снова хихикнула Тано. — Да, пожалуй ты права, — улыбнулся Скайуокер. Это смотрелось немного странно на его изуродованном лице, но улыбка была такой родной и знакомой, что Асока даже не замечала всех изменений в своём учителе. — Это действительно очень смешно! И практично, кстати, тоже. Они посидели ещё немного. — Асока, ты… ненавидишь меня? — тихо спросил Энакин, боясь смотреть на ученицу. — Учитель… мне не за что вас ненавидеть, — Тано чуть поверяла голову и посмотрев на него. - Темная сторона путает разум до такой степени, что ты становился ее марионеткой, если не был готов. Я помню, — Скайуокер понял, что она имеет в виду Мортис, хотя он и не знал, что воспоминания о прибывания под властью Сына вернулись к падавану. Это его был прокол как учителя, — А в тебе было слишком много света, чтобы быть готовым к чему-то подобному*. К тому же, как я могу ненавидеть тебя за что-то, за что ты сам ненавидишь себя? ** - Асока улыбнулась и покрепче прижалась к его холодному металлическому боку. — Оби-Вану будет сложно простить. Он не поймёт, не с первого раза, — сказала тогрута, четь подумав.

*Я правда считаю что это так. Как человек, увлекающийся психологией, я достаточно четко вижу метания Энакина даже в мести Ситхов, где он до последнего момента не становится адептом темной стороны. Ну и человек, который любит близких также, как Энакин, конечно, может быть скрытым маньяком и так далее, нооо… не наш случай. Вот вообще не наш. (Хотя со мной, кончено, можно поспорить, ибо это чисто мое мнение) ** Асока имеет в виду, что Энакина настолько плохо, что она, как близкий человек просто не имеет права его осуждать, а должна помочь разобраться в себе и себя же принять и отпустить. Что неимоверно сложно учитывая все, что Скайуокер натворил.

— Ты слишком плохого мнения о нем, — слегка улыбнулся Энакин. — Но я не уверен, смогу ли я тоже когда-нибудь простить его и относиться к нему как раньше… — задумчиво проговорил джедай. — Я в тебя верю, учитель, — улыбнулась Асока, вернув голову на плечо Скайуокера.