Отношения на спор

      Арсений и тусовки — это неразделимое целое, и об этом определенно знал каждый, кто был с ним знаком. Ему было не важно, какой сегодня день недели, как громко орёт музыка и почему у него дома так много народа — он просто упивался своим статусом среди сверстников, которые то и дело стреляли в него глазками, попивая какой-нибудь коктейль, а затем косились в сторону спален, ожидая увидеть одобрение в холодных глубоких глазах.       Но Арсений не ожидал того, что сегодня его жизнь, возможно, изменится, и не дал себе даже морально подготовиться к этому. Не ожидал, что всё зайдет так далеко. Это вообще не вписывалось в его план. Хотя с другой стороны, когда все шло по плану?       Началось все печально. Со Стаса Шеминова. Точнее, с вечеринки у него дома.       — Эй, Сенечка! Спорим на твоё отчисление, что ты не сможешь влюбить в себя парня?       Ох, как же любил Стас споры. Руки-ножницы — его кличут¹ так с первого курса из-за того, что если его попросить проверить конспект урока, он все к черту перечеркнет, потому что «Суть была не в этом!» — любил споры настолько, что чуть-ли ни родную мать продаст.       И, видимо, попавшийся под руку Арсений выпил достаточно, потому что никак иначе парень не мог объяснить свой поступок.       — Ты думаешь, моим чарам не поддаться мужик? А давай, спорим! Кто и какой срок?       — Блин, — Стас пьяно поднял взгляд, но затем резко наклонился к брюнету, и тот заметил, как в глазах друга заплясали черти, — давай Шастуна, — брови Попова метнулись вверх, но он решил дослушать, — и, допустим, до Новогодних каникул.       — Стасян, я всё понимаю, но Шастун?.. Не слишком ли слабовато для меня?       — Боишься проиграть? — С гадкой ухмылкой проговорил Стас.       «Пошёл к черту, Шеминов!» — Прилетело ему в ту же секунду в черепную коробку, и парни скрепили сделку рукопожатием.

***

      На следующее утро голубоглазый бы даже не вспомнил про этот спор, если бы не Стас, неожиданно появившийся в коридоре.       — Про сделку не забыл? — Произнес парень, пытаясь изобразить невинную улыбку (что получалось, откровенно, плохо).       «Чёрт! Влюбить Шастуна!», — дошло до него вдруг, заставляя внутренне скривиться.       — Мы не договорились. Что же получаю я, если выигрываю? — Стараясь выкрутиться, спросил он.       — Ну… Эм… — немного замявшись, отвечал Шеминов — тебе не придётся менять институт и… можешь выбирать, что хочешь.       — Так я могу его не менять и безо всякого спора. — Хитро улыбнулся Попов, следя за реакцией друга, но и тот был не промах.       — О тебе пойдёт дурная слава, Сеня, и возьмёт она своё начало из моих уст. Да и тем более, признай, что тебе просто жалко играть на чувствах этого ботаника. — Специально обратившись к нему ненавистным сокращением имени, говорил Стас.       — Нет, он мне нахер не сдался.       — Тогда, что ты теряешь? Ведь так в разы интересней, не думаешь?       Арсений метнул взгляд на подоконник, где расположилась эта несуразная шпала, которая с сосредоточенным видом вычитывала что-то в тетради.       — Ну… хорошо. Тогда Марина будет встречаться со мной. — Встречаться с Мариной Кравец было очень престижно. Тем более, Стасу просто повезло. Он в свое время обыграл друга на каком-то соревновании, и юная красавица выбрала его. У них не было чувств, но их считали самой красивой здешней парой. Арс не мог простить давнюю победу над ним.       — Да без проблем. Жду твоих действий, красавчик.       Арсений умёл кадрить девчонок, значит и парни не должны оказаться препятствием. У него были варианты от банального «сесть рядом в кафетерии» до такого же банального «столкнуться в коридоре и выбить вещи из рук». Первую идею брюнет решительно отмел: больно надо ему сидеть и мучить себя его нелепыми разговорами, так ещё и терпеть потом насмешки остальных. А последнее крайне сложно было реализовать, ведь где гарантия, что у него вообще что-то в руках будет? Специально выжидать? Не зажрется ли этот ботан от такого напора действий в его сторону?       В итоге, апогеем его мысли стала анонимность. Арсений, не сдержавшись, прыснул с этой мысли, но тут же успокоился, дабы не потерять нить рассуждений. Парень решил стать Тайным Поклонником, высылая записки и дешёвые подарочки. Нужно было придумать что-то цепляющее, чтобы ботаник даже не думал сомневаться в его искренности (и не спалиться раньше времени)       Для того, чтобы понять, с чего начать, он начал наблюдать за Шастуном. Через три дня парень смог создать примерный портрет своей жертвы. И, к его раздражению, он потратил на это целых три (!) своих бесценных дня.       Этот парень оказался заурядным. Антон, как порядочный «ботан», ни на дюйм не был испорченным — не ходил по клубам или барам, не связывался с подозрительными компаниями, умел готовить и держать порядок в комнате (сделал он вывод из поглаженной, словно из магазина, рубашке и характерному запаху еды от студента, не упустив из внимания его ланч-бокс, который был до отвала набит съестным), не прогуливал и регулярно делал домашнее задание. Словно сошёл со страниц каких-то сказок для матерей о хороших сыновьях, если такие существуют, и это его «идеальность» очень сильно взбесила Попова.       Придя домой и скрипя зубами от негодования, Арс разлегся на диване, мысленно систематизируя полученную информацию, но поняв, что её немного больше, чем он предполагал, он разблокировал телефон и открыв «Заметки» быстро начал вводить: «Антон Шастун любит:       — оверсайз² одежду (В другой одежде он просто не ходит, а, может, это просто Арсений пропускал смену гардероба мимо глаз, банально не обращая внимания).       — браслеты и кольца (Надо быть в край слепым, чтобы не заметить тот факт, что его рук из-под рукавов рубашки не видно от слова «совсем», а всё из-за множества слоёв браслетов различного происхождения)       — животных (Все фотки в соцсетях ограничиваются котиками и собачками, что ужасно взбесило Арса, ведь он надеялся найти что-то стоющее).       — своего друга-такого-же-ботана (Очевидно. Хотя этот Позов может испортить все планы. Слишком уж умный этот придурок.)       — поп-культуру нулевых и десятых (Слишком уж часто он бубнил себе под нос строчки из песен Оксимирона и ЛСП, а брелок с Бэтменом, одиноко повисший на краю его портфеля, говорил сам за себя)       — стихи (Антон слишком усердно отвечал на литературе, что и не удивительно, учитывая его любовь к рэпу, хотя что он полюбил первым — не разобраться. В последний раз они разбирали какое-то зарубежное стихотворение, и Шастун настолько сильно спорил дисскусировал с преподавателем, что вся аудитория молчала. И в итоге они пришли к взаимопониманию в таком невероятном выводе о смысле произведения, что Арс, откровенно, ничего не понял, хотя считал себя натурой начитанной.)»       Тщательно проанализировав все, Арсений попытался понять, что ему с этим делать. «Наверное, сначала надо прислать пару записок с отсылками к его хобби и какую-нибудь мелочевку, а потом можно и вскрываться», — подумал он и, словно соглашаясь, кивнул головой. Парень сел за сочинение. «Давно я не пробовал себя в стихоплётстве», — пришла в голову мысль. Попов ухмыльнулся: он будет загадочным Ромео, пишущем в стихах. Он бесцельно поводил ручкой по бумаге, пытаясь изменить почерк, но решив что это ненужная трата времени — подошёл к ноутбуку, попутно включая принтер.       «Так, это должно быть от души, а не с левого слащавого сайта со стихами. Давай, напряги все свои нейроны и напиши пару строк, чтобы он растаял» — билась птицей мысль в его черепной коробке, постоянно останавливая его, когда курсор мышки порывался нажать на поисковую строку.       Мысль пришла в голову неожиданно и, крайне вовремя, потому что ещё нескольких ударов головой стол бы не выдержал.

«Мой черновик давно исписан, слова давно в нём растворились,

К чему вторить одно и то же, не строчки ведь в тебя влюбились,

Не их сердца теряют хватку, в одном лишь взгляде, ну, а я…

А я, теряю слово «счастье», не представляя в нём тебя.

Не понимаю сам себя, к чему пишу я это тайно,

Ведь знаю точно, не случайно

Судьба меня с тобой свела…»

      Напечатал он и, поразмыслив еще пару секунд, скинул текст на принтер.       Лишь складывая вырезанный кусочек бумаги, он, недолго думая, взял в руки чёрную ручку и в уголке, уже ручкой, добавил «Твой Тайный Поклонник» и облегчённо выдохнул. Кто знал, что имитировать влюблённость так сложно, да и вообще делать что-то для кого-то… Он бы никогда не подумал, что будет заниматься чем-то подобным. Это не его. Точно не его.       Арсений не считал себя классным поэтом, но вряд ли за этим ботаном вообще когда-либо ухаживали, так что он обязан купиться. А если нет, у Арса есть время на очередные попытки вплоть до Нового года.       На следующий день парень проснулся раньше обычного. Иногда, когда он вставал утром, и оказывался один в огромном доме, на него находила тоска. Ему было непривычно находиться одному, ни дома, ни где-то ещё. Но он старался не допускать таких мыслей, прогоняя их взашей, и начинал одеваться, планируя по пути заехать в какое-нибудь кафе и позавтракать.       Спеша так рано в универ Попов надеялся прийти раньше шпалы, однако Антон уже сидел за своей партой и о чем-то разговаривал со своим придурковатым другом. «Он что, здесь ночует?» — проскользнула глупая мысль.       «Ну, раз так, значит, придётся подождать» — хмуро заключил он и зашёл внутрь. Однако в этой идее был один небольшой минус: это дуо не имело привычки бесцельно бродить по коридорам, вместо этого предпочитая сидеть в аудитории и постоянно болтать. Вот бы языки у них отсохли.       «В окно все пойдут в кафетерий, а сумки оставят в аудитории», — внезапно вспомнилось ему. — «Отлично, значит окно» — согласился он сам с собой.       Его надежды оправдались. Молодёжь втолкнулась в аудиторию, забросила сумки и умчалась на обед. Теперь в этом плане наблюдался ещё один плюс: вокруг вообще никого не было, так что его он останется незамеченным.       Сказав своим ребятам, что подойдет позже, и, получив противный смешок от Стаса, звезда сей комедии остался в аудитории. Теперь осталось придумать, куда именно спрятать записку. Очевидно, что нельзя просто положить на стол, вдруг улетит или, не дай бог, найдет кто-нибудь другой. С тяжелым вздохом, Арс полез в рюкзак Шастуна, перерывая вещи внутри, пока не наткнулся на пенал. То, что нужно. Свернув записку, он положил её в пенал, а потом быстро избавился от следов своего присутствия и ретировался с места преступления.       Шеминов встретил его с улыбкой от уха до уха, которая скорее угрожала, нежели поддерживала. Очевидно, что Стаса интересовал результат его работы, поэтому Арс ему молча кивнул.       Парню, откровенно говоря, было как-то не по себе от своих действий в сторону шатена. Учитывая ту информацию, что сливали ему друзья в течение последних нескольких лет — Шастун был геем. Геем, безответно влюблённым в «главного красавца школы» — это по мнению девчонок их потока. Арсений никогда в жизни не испытывал угрызений совести, но сейчас, чувствуя неприятный ком в горле и колышущееся, словно на ветру, сердце, он подумал, что именно оно — та самая совесть. И никакая Марина в виде главного приза, казалось, не удалит это зудящее чувство. Пристальный взгляд Шеминова вывел его из транса и получив ответную реакцию, тот снова вернулся к ребятам. Арсений не отставал.       На паре Попов внимательно наблюдал за зеленоглазым, подмечая все его эмоции. Благо, он сидел сзади, поэтому ему открывался прекрасный обзор на парту Шастуна и Позова. Удобненько. Когда парень заметил записку, он очень удивился, развернул её и начал читать. По мере прочтения его лицо вытягивалось, но в конце парень улыбнулся. «Поверил?», — задавался вопросом Арсений, как вдруг заметил, что тот подсунул записку очкастому другу. Позов, пробежав глазами по строчкам лишь нахмурил брови и что-то зашептал другу на ухо. Антон задумался, а затем кивнув сам себе, будто согласившись, опустил голову и продолжил конспектировать лекцию.       Шеминов на задней парте с интересом наблюдал за разворачивающейся картиной, и стоило ему только поймать взгляд Попова, как он улыбнулся другу, словно одобряя его действия. Арсений выдавил улыбку в ответ, а в голове вертелось лишь одно короткое, но достаточно эмоциональное слово — «Блять!»