Голос в моей голове

– Да он в трусы к тебе залезть хочет! Ты, блядь, не видишь, что ли?! – в голосе конструкта слышится возмущение настолько сильное, будто Ривер каким-то боком претендует на его жопу. И Ви на автомате уже огрызается: – Иди на хер, Сильверхенд! Вынужденное соседство переваливает уже за месяц, насыщенный событиями так, что хватило бы на год. Они прошли все пять стадий принятия неизбежного, начав с гнева и остановившись сейчас на практически приятельских взаимоотношениях. Чтобы выжить, им необходимо действовать сообща (впрочем, Ви до сих пор не забыла хватку своих же пальцев на горле, когда Джонни едва не убил её). Через некоторое время, пока наёмница добиралась до своего мотоцикла, конструкт вновь подаёт голос: – Неужели, эта пародия на копа тебе так нравится? – Если и так, то что? Просить твоего благословения? Джонни бесит эта её привычка отвечать вопросом на вопрос. В Ви его, вообще, много что бесит: какая-то детская честность, наивность даже, баранья убеждённость в том, что «поступать надо по совести». Она никогда не пройдёт мимо, если кому-то нужна помощь, вот и сейчас ввязалась в очередное дурнопахнущее дело, стоило Риверу рассказать о племяннике. – Просто… будь осторожна. Мотоцикл едва не врезается в машину, едущую в соседнем ряду – дрогнув, рука Ви на пару секунд теряет управлением над транспортным средством. Выровнявшись, наёмница, всё ещё в некоторой прострации отвечает: – Хорошо. Спасибо за заботу, Джонни. Тридцать пять дней назад Ви с простреленной башкой добралась до клиники Виктора, это можно считать отправной точкой в начале их не всегда дружеских взаимоотношений. Валери – законная хозяйка тела, по воле случая не способная больше жить без чипа в своей голове, на котором находится конструкт другой личности, Джонни Сильверхенда. Чип спас её тогда, но, как смертельный яд, в тот же миг начал убивать, переписывая нейронные связи в мозгу под другого человека. Террорист, нигилист, циник и просто сволочь – всё это можно смело сказать про Джонни, человека из другой эпохи, больше пятидесятилетий назад попытавшегося разрушить Арасака-тауэр. Ви весело от того, что она уверена: чтобы выжить, она должна будет повторить судьбу Сильверхенда. Или умереть, будучи преданной забвению. Огни ночного клуба окрашивают лицо Валери в красные тона, делают глаза нечеловеческими, когда она, протянув руку, приглашает на танец человека, которого нет. Но это не мешает ему быть реальным. Ладони у Джонни тёплые, даже та, что отливает металлом. Это, конечно, обман осязания, только вот не насрать ли? Немного пьяная и оттого более свободная, Ви прижимается всем телом к своему личному глюку, позволяет вести в танце, теряя на время связь с реальностью. По-девчоночьи глупо быть привязанной к кому-то вроде Сильверхенда – человека, использующего других так же легко, как сама Ви пускает в ход любимый пистолет. – Ты умрёшь, если продолжишь в том же духе, – в словах мужчины нет ни злорадства, ни ожидания скорой победы. Если они не найдут решение в течении ближайших нескольких (не больше пяти) недель, то у Ви не останется шансов. Она станет воспоминанием, исчезнет, чтобы её место занял Джонни. – Я умру в любом случае. Так почему бы не сделать это красиво?! Алкоголь звенит в крови, когда наёмница, смеясь, повисает в не иллюзорно крепких руках. Её тошнит, и плохо так, что хорошо. Если плохо – значит, Ви всё ещё жива. Захлёбываясь смехом, смаргивая злые слёзы, наёмница не замечает, как Джонни смотрит на неё. Сильверхенд много дерьма в жизни видел (и делал), но позволить Ви умереть из-за него не может. Эта девочка (почти столетний конструкт имеет право называет двадцатисемилетнюю Валери девочкой) незаметно сдвинула что-то в нём, изменила. Джонни хочет жить, конечно, но… не такой ценой. – Джосс приглашает на ужин по случаю возвращения Рэнди из больницы. Придёшь? Ривер не видит Ви, но слышит загнанное дыхание и то, как лезвия с чавканьем входят в человеческую плоть. После сумасшедшей ночи они практически не виделись, так как женщина была постоянно занята. Ви не делится своими проблемами, но Ривер понимает – она спешит. Что-то гонит вперёд, давая совсем мало времени на личное. – Прости, не сегодня. Я зайду завтра, хорошо? – тихий вскрик и пугающая тишина. Бывший полицейский прислушивается, стараясь уловить хоть что-то, но звонок уже прерван. Перезванивать сейчас бессмысленно, потому он едет по высветившимся координатам. Ви, как знак наивысшего доверия, дала ему доступ к своей геолокации, и сегодня впервые Ривер собирается воспользоваться этим. Пребывает мужчина в самый пикантный момент: Валери, вся в крови, стаскивает с себя одежду в закутке меж двумя высотными домами. Короткие волосы топорщатся иголками на концах, что выглядит мило и страшно одновременно. Мужчина, приблизившись, позволяет себе обнять женщину, вдыхая густой металлический запах. Ви даже не вздрагивает – давно почувствовала его присутствие. Только притирается с видом голодной кошки. Она очень хочет сейчас. Больше Ривера, конечно, чем Джонни, но… можно не врать хотя бы себе самой? Уорд нежен, будто ласкает драгоценную фарфоровую куклу, когда, находящаяся на адреналине Ви, только что в одиночку вырезавшая очередной рассадник гнилья в Найт-Сити, жаждет грубых касаний, бешенного темпа и злых, голодных поцелуев. На периферии сознания Джонни говорит что-то совсем скабрезное, чтобы после, появившись в реальности, прикоснуться так, как надо. Ви перестаёт существовать, когда выбеленный мир перед глазами не затапливает чернотой. Умереть – не так уж страшно, когда проходил через это однажды. Джонни готов шагнуть за Альт, когда не по-женски крепкая рука хватает за запястье, удерживая над пропастью. Ви говорит: «Не уходи!», и Сильверхенд не желает ничего больше, кроме как остаться. Она просит: «Не оставляй меня!», когда Джонни делает шаг к ней, чтобы заключить в объятия. Ви не хочет отпускать его, не хочет больше чувствовать себя одинокой. Вместе они найдут способ, обязательно. Эта гонка со временем наперегонки обязательно закончится ослепляющей вспышкой, за которой будет что-то хорошее. Либо… они уйдут вместе. Так ведь будет честнее, верно?