Слёзы

Сандра приплелась в свою комнату и упала на кровать, глядя в потолок. Она чувствовала себя как-то иначе у себя дома теперь, когда знала, что отец не просто ушёл, а больше не вернётся никогда. Уже второй день его нет. Недоговоренность, растерянность и притупленная боль повисли в тёплой тишине. Сандра прикрыла глаза, вспоминая редкие моменты, когда в детстве Михай водил Илинку и Сандру на мельницу, когда они спорили, кто первый побежит за зерном, и Сандра, конечно, приносила огромный мешок целиком, едва не потянув маленькую спину... А потом вспомнила, как было интересно потрогать отца за ещё тогда не седую бороду, на что он только недовольно ворчал и мог даже прикрикнуть, а то и влепить подзатыльник... Его невероятной силы руки, которыми он, как сказочный великан, поднимал мешки и засыпал зерно в жернова... и которыми чуть не задушил Сандру на этно-фестивале. Девушка нервно перевернулась на бок, смахивая шляпу на деревянный пол. Слёзы в жизни Сандры были редки, и они не могли прорваться сейчас. Как бы то ни было, ей не хотелось прощаться с отцом вот так. Она уже почти ухватила мысль, но стук в дверь прогнал её. - Заходи. В дверях появилась Лайя. Сандра не могла не отметить, как она была красива в любой момент, как хотелось почувствовать её тепло - оно успокаивало как ничьё больше. Но сил на это не было. Сандра только села на кровать и задумчиво посмотрела на Лайю, что приближалась к ней. Лайя подняла шляпу Сандры и отряхнула. Не поймав взгляда Сандры, который бы сказал ей, куда положить, Лайя повесила шляпу на изголовье кровати и села рядом. Она не могла представить, о чём думала Сандра, но от этого её хотелось отвлечь. Лайя погладила её по роскошным волосам и увлеклась, так же увлекая думы Сандры за собой. Напряжение немного развеялось, и Сандра тихо спросила: - Почему мне рядом с тобой так уютно? Лайя приобняла её, уложив к себе на колени и, подумав, ответила: - Может быть потому, что и мне с тобой хорошо. Лайя была так невозможно красива и так дурманяще близко, что все тёплые чувства Сандры без предупреждения вырвались наружу. Едва сдерживая горячие слёзы, она прижалась к животу Лайи с обжигающим поцелуем, с кошачьей слепой лаской. Лайя продолжала перебирать её шевелюру, путаясь в локонах. Ей не хотелось останавливаться - казалось, что небольшую комнату медленно, как бокал - вино, заполнила нежность, и они так же неторопливо тонули в ней. Сандре было совсем не до того, чтобы снять с Лайи белую рубашечку - она только упорно поднимала её на своём пути из отчаянных поцелуев, пока, наконец, Лайя не выдержала и не сорвала её с себя одним плавным движением. Сандра обнимала девушку сильной хваткой, чтобы подсознательно исключить возможность того, что она может уйти. Но Лайе этого совсем не хотелось. Она хотела близости - не только для себя, но и для Сандры, которая, она видела, растворялась в ней вместе с тяжестью сердца. Как будто эта тяжесть, находясь уже между ними, становилась тихим огоньком свечи, похожим на хрупкую любовь. Когда Сандра не оставила на животе и бёдрах Лайи живого места, она заглянула в её тёмные от страсти глаза и, одновременно с крепким поцелуем в нежную шею, вошла в неё. На мгновение Лайя потеряла возможность дышать и обвила ладно скроенное тело Сандры, прижимая её к себе каждой клеточкой. Сандра двигалась плавно и властно целовала разгоряченные губы Лайи. Когда чувства затопили комнату до краёв, Лайя сорвалась и упала в штормящее море наслаждения, хватаясь за плечи Сандры, как за спасательный круг. Она дрожала, она была абсолютно пьяна ощущениями. Сандра не хотела отпускать её ни на сантиметр, она снова двигалась навстречу, без конца оставляла влажные следы на её ключицах, шее, скулах и левом виске, не в состоянии больше сдерживать слёз - в том числе от того, что сейчас, в этот миг, Лайя здесь, рядом. Сандра смотрела в прикрытые чёрные глаза, шепча: - Ты так красива, draga mea*... Ни один цветок не красив так же... Это всё, что Лайя услышала, захлебываясь в сладких волнах снова. Она прижала к груди голову Сандры и уткнулась в её макушку, тяжело дыша. Лайя держала её, укрывая в тепле своей души, которая билась в груди так же явно, как сердце. По ключицам Лайи стекали редкие горькие капли печальных серо-голубых глаз, и эти слёзы стали слезами чуть неуверенного, но кристально чистого счастья к моменту, когда по ним ударил Морфей.