Gellert

Гермиона Джин Грейнджер юна и симпатична в своей наивности, но довольно начитанная. Эта девчушка имела хорошую фигуру и прекрасный склад ума, она не интересовалась политикой, но стремилась к получению знаний. Геллерт Гриндевальд видел разных девушек: . И изредка, но в его жизни появлялись интересные девушки, такой он посчитал Гермиону, впервые встретив её в фотоателье Дарлина Розье. Юная, наивная, влюбчивая - она олицетворяла его молодость, что вызывало тёплые воспоминания. Но демонстрировать её на публику он не собирался - в средствах массовой информации и на важных приёмах он появлялся лишь в сопровождении своей племянницы, Розалинды Беккер. *** Она очень нервничала, подходя к мужчине и подавая ему свою руку в приветственном жесте - по всем стандартам этикета, который в детстве бабушка заставляла заучивать наизусть. Он принял, слегка касаясь губами тыльной стороны ладони и приподнимая уголки губ в дружелюбной улыбке. - Я рад, что ты пришла, - его взгляд был пронзителен, разноцветные глаза пробежались по внешнему виду спутницы вечера. - Спасибо, что пригласили, мистер... Геллерт, - Гермиона чувствовала себя очень неловко, ей до сих пор были не ясны мотивы Гриндевальда видеться. Щёки невольно окрасило в мягкие оттенки томата. Он подхватил под руку и повёл внутрь здания, придерживая для неё каждую дверь. Их было три, ещё был длинный коридор, за которым появилась наконец-то работница, она провела пару в нужный зал. Кажется, зал был пустым. Столиков вокруг было не много, но зал был прекрасен. На их столике была милая ваза с пионами. Стены сделаны в нежных оттенках цвета, что создавали приятную атмосферу и уют. Высокий потолок украшен карнизами и большой люстрой, излучающей мягкий свет. Мебель элегантно подобрана под стать данного заведения. Геллерт вежливо отодвинул стул, усаживая спутницу, и протянул меню, которое уже лежало на столе. - У меня есть кое-что для тебя. Я уверен, ты обрадуешься этому подарку, - он протянул книгу и вложил её в руки Гермионы. Девушка никогда не получала подарков, тем более, в такой обстановке. На обложке было написано: "Ф. Ницше. Сумерки идолов или как философствуют молотом". - Спасибо, - неловкость ушла, когда любопытство и удивление вышли на первый план. Лицо мисс Грейнджер озарила яркая улыбка, в глазах светились огоньки радости. Критика Ницше была хорошей почвой для размышлений, а сейчас эти книги было очень сложно достать. Немецкие экземпляры вообще не поставляли никуда, ведь Британия пыталась вести некую экономическую войну с Германией. - У тебя прекрасная улыбка. Что хочешь из блюд? - Геллерт накрыл своей рукой ладошку спутницы, словно оказывая какую-то поддержку или уважение, это было приятно. - Я буду запечённого кролика, - Гермиона подняла глаза на изучающего её мужчину и закрыла меню. - Тебе надо попробовать этонский месс, здесь вкусно его делают, - рукой Геллерт поманил официанта и перечислил несколько позиций блюд, слишком много блюд по мнению девушки, ещё он заказал для них Шато-Неф-дю-Пап. Официант, молодая блондинка лет 22-23, мило улыбалась мужчине, принимая заказ, что разжигало некое чувство уверенности внутри мисс Грейнджер. На её взгляд блондинка была симпатичнее и, в некотором роде, раскованнее её в диалоге, но мужчина впереди изучал лишь её, и на ужин пригласил именно её. Глубоко в душе зарождалось чувство восхищения, принятия себя, будто мнение этого мужчины сейчас было равносильно мнению общества, это были странные чувства, но приятные. Приготовление ужина, конечно же, занимало какое-то время, и они могли побеседовать на любые темы. В основном Геллерт спрашивал об её увлечениях, интересах, желаниях, друзьях, и он поддерживал всё, что она говорила. - Я уверен, ты будешь прекрасной актрисой, - эти слова ещё долго будет вспоминать младшая Грейнджер, смущаясь, но гордо улыбаясь себе в зеркало. - На самом деле я обожаю художественную литературу. Я перечитала многие зарубежные и не только пьесы. - Уверен, это так, и ты точно многие даже учила наизусть, - когда он это произнёс, она впервые рассмеялась, казалось, они знакомы очень мало, но он уже слишком хорошо предсказывал её поведение. - Чем ты занимаешься, Геллерт? - её глаза уже не были так смущены, как ранее, наоборот, он светились некоторым азартом и любопытством. - Политикой, я продвигаю определённые политические идеологии, - он усмехнулся, когда на лице девушки возникло непонимание, в конце концов, политика не входила в область её интересов, она в этом ничего не смыслила и не хотела. - Гермиона, я возвращаюсь в пятницу в Германию по делам, так что мы с тобой ещё пойдём в Паллас-театр на премьеру музыкального спектакля "Кабаре", завтра в 17:00 я тебя встречу. - О, это очень неожиданно, я давно хочу в театр, - она мило улыбнулась и опустила глаза на стол, начали выносить еду. Геллерт ещё немного говорил с Гермионой в процессе приёма пищи. Потом принесли счёт, и мужчина закрыл его. Он также вежливо помог ей подняться со стула, накинул пальто на выходе и придержал все двери. Без каких-либо вопросов, он взял девушку за руку, крепко сжимая её хрупкую девичью ладошку, и повёл к машине. Это был чистенький автомобиль S-класс, на котором Гриндевальд увёз её от преследовавших вечером преступников и который привёз её сегодня в это заведение. - Сегодня я точно отвезу тебя домой, - он снова странно смотрел на неё, как тогда на первой встрече, пока его водитель открывал дверь. Дорога до дома не заняла много времени. Гермиона прижимала к груди книгу Ницше и внимательно слушала Геллерта - он размышлял на философские темы, и в его глазах горел энтузиазм и безумный интерес. - У тебя замечательные волосы, - он коснулся рукой её головы, пропуская между пальцев пряди. - Они пышные и такие дикие, будто живут своей жизнью. - Спасибо, - комплекс о непослушных волосах плавно развеевался. Они начинали казаться довольно индивидуальными и привлекательными. Когда они подъехали к дому, Геллерт слегка наклонился к лицу мисс Грейнджер и оставил невесомый, совсем лёгкий, как прикосновение, поцелуй в щёку. Это было слишком неожиданно. - До встречи, Гермиона, - она улыбнулась и вышла из автомобиля через открытую водителем дверь. Впервые кто-то интересовался ею, верил в неё, дарил чувства спокойствия и безопасности. Она даже поверила, что, в случае чего, Геллерт всегда сможет её защитить. Она была благодарна ему за вечер, искренне, улыбка то и дело расцветала на лице, пока девушка медленно шла к двери дома. Нет, маленькая Грейнджер не испытывала к мистеру Гриндевальду романтических чувств, она верила, что они предназначены лишь Рону, просто в кампании мужчины было комфортно и приятно. Лёгкое разливающееся чувство как осадок приятного времяпровождения было неописуемым. Она не понимала, зачем он поцеловал её в щёку, не могла ответить на этот невинный жест, но присмотреться в его сторону планировала. Стоило дверь захлопнуть, как в холле уже стоял её отец. По выражению Джона было понятно, что вопрос сейчас прозвучит тяжёлый. - Где ты была? - Джон, видимо, переживал из-за отсутствия дочери в поздний час. - Я была у Джинни и Рона, мы готовились к контрольным и помогали Джинни, и я поужинала с ними, - Гермиона постаралась собрать всё волнение в кулак, на правду она ещё не была готова, сначала надо было понять, что вообще её связывает с мистером Гриндевальдом. - Я так рада, что вы помирились, - мама сразу же подбежала обнимать. Только когда родители потеряли к ней интерес, она спокойно разделась и пошла в свою комнату переодеться. Книгу она решила спрятать в одном из ящиков со своими вещами, там никто не найдёт её случайно. С позитивным настроением она спустилась в гостиную, чтобы поговорить с Розеттой, обсудить последние новости её личной жизни, рассказать немного о своей, исключая острые углы, - они проболтали два часа, что было удивительно для обоих. Впервые старшая сестра увидела в Гермионе уже взрослую, самостоятельную в меру, девушку, а младшая, в свою очередь, забыла про свою ревность к родителям. Диалог закончился на позитивной ноте, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись на позитивных нотах. Это была очень тихая и спокойная ночь. Ей снилось, будто она стала актрисой, но не справилась с ролью, и мистер Гриндевальд успокаивал и поддерживал её единственный, уверенный в ней и не сомневающийся. Утром она ещё лежала и думала о том, какой же странный сон ей приснился. А вчерашний вечер уже казался наваждением и фантазией.