Остаться

— Я пойду с вами. Я не оставлю Дитя. Пусть ты и джедай, у меня нет никаких гарантий того, что с тобой он будет в безопасности. — Ладно, — спокойно и мягко ответил Люк. Скайуокер не осуждал Мандалорца за то, что тот не доверяет ему, это он мог понять. Не мог он понять собственного решения. Вот так просто, даже не подумав, он согласился, позволил загадочному незнакомцу в броне последовать за ним. Он пришел по зову Дитя и должен забрать лишь его. Однако он покидал крейсер вместе с Мандалорцем. Не смог отказать. Люк чувствовал, насколько сильно Грогу привязан к своему опекуну, однако, зацепило его не это. Ушастик всего лишь ребенок, он будет добр к любому, кто добр к нему. Но Мандалорец, один лишь факт того, что он снял шлем, только бы позволить малышу коснуться крохотной ручкой его лица. Слезы и боль в его красивых карих глазах. Мандалорец их не прятал, для него тогда не существовало ничего, кроме ребенка, которого он, вероятнее всего, никогда больше не увидит. Возможно, таким и должен быть настоящий отец. Что-то внутри Люка надломилось. И когда Мандалорец все же сдался и не смог расстаться с Грогу, Скайуокер сказал лишь одно слово — ладно. Не смог отказать, не хотел причинять боль. А еще, быть может, хотел, чтобы Мандалорец ушел с ним. С этого все и началось.

***

Грогу оказался способным учеником. Правда, лишь тогда, когда Дин был рядом. Как бы Люк не пытался побудить малыша воспользоваться силой, тот делал что-либо, лишь после одобрительного кивка своего опекуна. Чувствуя, что Мандалорец гордится им, Грогу преуспевал. Сперва Скайуокера это раздражало. Он не то чтобы был сильно рад присутствию Дина на тренировках. Люк чувствовал на себе пристальный взгляд, пусть за шлемом и не видел самих глаз. Порой это сбивало. Скайуокер понимал, что Мандалорец не доверяет ему и если хоть что-то пойдет не так, он тут же выхватит бластер. Но Люк был спокоен и терпелив. Со временем Дин расслабился. Он все еще был предельно внимателен ко всему, что происходит с Грогу, но больше не напряжен. Однажды, когда они с Люком остались вдвоем, а малыш отправился на заслуженный отдых, Мандалорец спросил: — Почему ты ни разу не сказал мне уйти? Разве тебя не напрягает мое присутствие? — Возможно, — пожал плечами Люк, — но ребенок хочет, чтобы ты был рядом. — Разве это не плохо? Другой джедай, Асока, сказала, что привязанность, это плохо. По джедайским правилам, по крайней мере, — сказал Дин. — Я так не считаю. То есть да, говорят, джедаям нельзя привязываться, но, мне кажется, хорошо, когда у тебя кто-то есть, кто тебя любит. Хотя, Асоку тоже можно понять, она, насколько я знаю, была падаваном моего… Люк неожиданно замолчал. — Кого? — спросил Дин. — Неважно, просто знай, что я не считаю чем-то плохим то, что ты есть у Грогу, — сказал Люк, а потом добавил: — Ты хороший отец. — Я не его отец. Губы Люка изогнулись в едва заметной улыбке. — Я вижу, — сказал он, — но я не это имею в виду. Ты заменил ему семью и это главное. — Пожалуй, хотя, я не думал, что все так получится. Сперва я должен был убить его, но не смог, — зачем-то честно признался Дин. — Хорошо, что так получилось. — Да, — кивнул Мандалорец. — И все же Асока сказала, что тот факт, что малыш привязан ко мне, может ему навредить, это так? Люк глубоко вздохнул и опустил голову, челка упала на глаза. Он убирал ее будто нарочно медленно, будто пытаясь собраться с мыслями. Скайуокер до последнего не хотел говорить и все же сказал: — Повторюсь, я так не считаю, но… Был один джедай, учитель Асоки Тано, она говорила тебе про него, он перешел на Темную сторону силы, потому что был привязан к своей любимой и боялся ее потерять. Хотя, все было не совсем так, на самом деле, это длинная история и я много не знаю, но… Думаю, с Грогу все будет хорошо. — Что потом случилось с тем джедаем? — спросил Мандалорец. — Он вернулся к Свету и отдал жизнь, спасая своего сына. Люк старался не смотреть на Дина, его взгляд был направлен куда-то в сторону. Скайуокер делал вид, что все по-прежнему, но Мандалорец видел, что что-то не так. Подозревал, что история, обрывки которой он только что услышал, имела для Люка намного большее значение, чем просто какая-нибудь джедайская легенда. Он хотел бы спросить, хотел бы узнать об учителе Грогу больше, но не стал. Может позже. Видя печальные глаза Люка, его плотно сжатые губы и сцепленные в замок пальцы, он лишь спросил: — Все в порядке? — Да, все нормально. Дин пообещал себе, что еще вернется к этому разговору.

***

— Ты молодец! — сказал Мандалорец держа малыша перед собой. Ребенок, в своей наивной непосредственной манере, улыбнулся и потянул к Дину крохотную ручку. Тот почувствовал, что шлем поднимается над его головой. Мандалорец не сопротивлялся. Он уже предал Путь, так что пускай. За все время, что Грогу обучается, Дин начал чувствовать себя все более и более свободным. В какой-то момент он перестал носить броню, осознав, что обычная одежда намного удобнее, к тому же, ему уже довольно давно не приходилось быть постоянно готовым к бою. В крайнем случае, есть Люк и его световой меч. Однако шлем Мандалорец продолжал носить, в нем он чувствовал себя комфортнее, но был не против снять его. Поэтому он разрешил Грогу с помощью силы оставить себя без шлема. Увидев лицо Дина, малыш потянулся к нему. Мандалорец обнял ребенка, позволяя тому погладить себя по щеке. Такие трогательные моменты между ними случались не часто, но все же случались. — Ну все, малой, тебе пора спать, — сказал Дин, когда объятия несколько затянулись. Мандалорец отнес ребенка в его спальню и, убедившись, что тот начал засыпать, вернулся к Люку. Скайуокер улыбался, но в его улыбке было что-то горькое. Дин подошел к столу, на котором лежал шлем и был готов надеть, но Люк неожиданно сказал: — Стой. — Что? — не понял Дин. — Ничего, извини, можешь надеть. Мандалорец опустился на стул и, оставив шлем на столе, спросил: — Ты что-то хотел? Люк сел на соседний стул и сказал: — Нет, извини, просто…можешь надевать, делай, как тебе удобно. Дин не прикоснулся к шлему. Спустя какое-то время, что они просидели в полной тишине, Мандалорец спросил: — У тебя есть кто-нибудь? Ты сказал, что привязанность ко мне не вредит ребенку, хотя джедайские правила ее и запрещают. Вот хотел узнать, есть ли кто-нибудь у тебя, ну, к кому ты привязан. Люк задумался, но ответил: — Да…наверное. У меня есть сестра, Лея, мы раньше много общались, я даже учил ее пользоваться Силой, правда она так и не стала джедаем. Выбрала семью. У нее прекрасный муж, недавно родился сын, она счастлива. Люк сказал «да», но для Дина его ответ прочему-то прозвучал как «нет». — Расскажи о себе, — попросил Мандалорец. — Ты уже довольно долго учишь ребенка, но я почти ничего о тебе не знаю. Нет, я не заставляю, но было бы неплохо узнать тебя получше. — Ладно, — сказал Люк. Он не планировал рассказывать все. — Я вырос на Татуине. Дядя и тетя вырастили меня. Случайное стечение обстоятельств свело меня с человеком по имени Оби-Ван Кеноби, он был джедаем и понял, что у меня тоже есть способности к Силе, обучил меня основам, дал световой меч. Мои дядя и тетя были убиты, после этого я покинул Татуин, присоединился к повстанцам. Я взорвал первую Звезду смерти, не подумай, я не хвастаюсь, просто говорю как есть. После этого я отправился в систему Дагоба и обучался у Йоды. Про него я рассказывал, он представитель той же расы, что и Грогу. Правда, я так и не закончил обучение, мне пришлось улететь, чтобы помочь повстанцам и сестре. А потом…потом Империя пала и все, должно быть, стало хорошо. Рассказчик из Люка вышел так себе. Впрочем, возможно проблема крылась в том, что он хотел скрыть некоторые моменты своего прошлого. Скайуокер был готов, что Мандалорец начнет спрашивать про то, какое отношение он имеет к краху Империи, но он спросил совсем о другом. — Вы с сестрой все детство провели на Татуине? Сочувствую, так себе планета. — Нет, только я, Лея выросла на Альдераане в семье бывшего сенатора. Нас разлучили сразу после рождения и мы познакомились, только когда я попал в сопротивление. — Что случилось с вашими родителями? — Мать умерла при родах, а отец… Люк посмотрел в глаза Дина, в них читалось некое тепло и спокойствие. Этого хватило, чтобы сказать правду. — Тот джедай, про которого говорила Асока, который перешел на Темную сторону, он был моим отцом. Энакин Скайуокер. Хотя, возможно, ты слышал о нем под другим именем — Дарт Вейдер. Всю жизнь я думал, что мой отец мертв, но потом я узнал, что он мой отец. Это было так странно и…больно. Я не хотел стать похожим на него, но, в то же время, он был моим отцом. Правда потом он… — Перешел на Светлую сторону и спас тебя, — закончил Дин оборвавшуюся фразу. — Да, если бы не он, Император убил бы меня. Но…все закончилось иначе, — тихо сказал Люк, а потом зачем-то добавил: — Я сжег его тело, когда вся Галактика праздновала победу над Империей. Люк прикусил губу, он чувствовал, как глаза наполняются влагой. Он предпочитал часто не вспоминать об отце, хранить память о нем где-то глубоко внутри. Но сейчас воспоминания и эмоции вырвались наружу. Одинокая слеза скатилась по щеке, Люк поспешил смахнуть ее. Дин накрыл левую руку Скайуокера своей и легонько сжал ладонь в знак поддержки. — Все нормально, — заверил Люк и, высвободив руку, встал из-за стола. Мандалорец последовал за ним. — Ты точно в порядке? — спросил Дин. — Да, извини, я просто…мне хотелось, чтобы рядом был кто-то…кто-то, как ты. Люк, не до конца осознавая собственные действия, коснулся кончиками пальцев лица Дина в том же месте, где к нему прикасался Грогу. Мандалорец сделал шаг вперед и осторожно обнял Люка. — Я рядом, — сказал он. Люк ответил на объятия, наверное, только сейчас понимая, насколько одиноко ему было все это долгое время, прошедшее с того момента, как он видел Лею в последний раз.

***

Он красивый. Дин часто ловил себя на мысли, что находит Люка красивым. Его золотистые волосы, мягкая улыбка и печальные голубые глаза. Мандалорец все еще продолжал наблюдать за тренировками Грогу, но теперь чаще смотрел не на самого малыша, а на его наставника. Пожалуй, ему хотелось от джедая чего-то большего, чем то, что между ними сейчас. Люк казался не только красивым. Еще он был талантливым, осторожным, спокойным, заботливым. В голове Дина возникало множество прилагательных, когда он смотрел на Скайуокера. Поразительным образом в этом человеке ум и зрелость сочетались с, порой, детской непосредственностью. Люк был джедаем, героем, уничтожившим Звезду смерти и саму Империю. И в то же время где-то внутри он оставался одиноким ребенком, выросшим без родителей. Таким же, как и сам Дин, как Грогу. Мандалорец никогда не был сентиментальным, но Дитя сделало его таким. Возможно, поэтому ему хотелось дать ту крупицу тепла и заботы, на которую он, как оказалось, был способен и Люку. Однажды поздно вечером Скайуокер спросил у Дина: — Почему ты продолжаешь наблюдать за тренировками? Ты мог бы заняться чем-то, что тебе интересно, например. Грогу больше не боится меня, мы можем справиться и вдвоем. Нет, я не против, но… — Дело не только в Грогу, — перебил Мандалорец. Дин медленно снял шлем и опустил на стол. Он уже все обдумал. Быть может, он и совершал ошибку, но был почти уверен, что Люк простит его. Так или иначе, лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и пожалеть еще больше. — Люк, — произнес Дин и подошел к джедаю вплотную. Он мягко обхватил его лицо руками и прошептав тихое «прости», легонько коснулся губ Люка своими губами. Мандалорец ожидал, что его оттолкнут, но нет. Сперва Скайуокер напрягся, но лишь на секунду, потом он подался вперед и ответил на поцелуй. Люк действовал неосознанно просто тянулся к теплу. Прижался к Дину всем телом, отчаянно желая, чтобы тот был рядом, всегда, чтобы больше не чувствовать себя одиноким, никогда. Губы Мандалорца были мягкими и горячими, они целовали так нежно, что кружилась голова и подкашивались ноги. Люк таял в его объятиях и хотел, чтобы это продолжалось вечно. Это неправильно. Впрочем, ну и что? Какая разница, если от прикосновений и поцелуев им обоим так хорошо. Быть может, по-настоящему все началось именно в этот момент.

***

Ночью этого же дня Люк постучал в дверь комнаты Дина. Он долго спорил, спорил сам с собой, пытался убедить себя, что так нельзя, но проиграл в этом споре. Все это время, что Мандалорец провел с ним, Люк смотрел на него. И видел в Дине нечто идеальное. Идеальный отец, человек. Ему не хватало кого-то такого, как Мандалорец, рядом. Но сейчас Дин рядом и он сделает все, чтобы «сейчас» превратилось во «всегда». Люк до последнего сомневался, но он постучал и Дин открыл ему. — Я, — начал Скайуокер, — я…мы можем… — Да, если ты этого хочешь, да! — сказал Мандалорец и поцеловал Люка в губы. Не так как раньше, страстно, с желанием. Люк хотел. И это были одни из лучших моментов в его жизни. Когда все закончилось, они лежали рядом на смятых простынях, пытаясь отдышаться. Люк прошептал: — Не думал, что с тобой будет так. Ты был нежен со мной. — Ты этого заслуживаешь, — улыбнулся Дин и оставил смазанный поцелуй где-то на щеке джедая. — Но, если ты хочешь как-то по-другому, я не против. — Хах, возможно, — искренне усмехнулся Люк. Он давно не чувствовал себя настолько хорошо. Он впервые за очень долгое время, не ощущал себя одиноким. Теперь у него был Дин. И Грогу, ведь едва ли можно представить их отдельно друг от друга. — У тебя когда-нибудь было до этого? — спросил Мандалорец. — С мужчинами в смысле? — уточнил Люк. — Да. — Было, с мужем сестры. — Что? — не до конца поверив своим ушам, переспросил Дин. — Он тогда не был ее мужем, так что моя совесть чиста. Но с ним было не так, как с тобой, вообще не так. — С ним было лучше? — Мне лучше с тобой, — честно сказал Люк. И они оба рассмеялись. Им было хорошо.

***

Дин и Люк лежали на кровати в объятиях друг друга. Они не считали сколько времени прошло с того момента, как они впервые увидели друг друга, впрочем, это и не важно, казалось, что его прошло много, но может и нет. Люк был счастлив, что позволил Дину остаться с ним, а Дин, что остался. — Когда я впервые тебя увидел, -сказал Мандалорец, — я не хотел отпускать мальца, не был уверен, что с тобой он будет в безопасности, сейчас я уверен. Я доверяю тебе, Люк. — Спасибо, но…почему ты сказал это? Прозвучало так, словно ты хочешь покинуть меня и… Дин коснулся губами виска Люка. — Нет, я никуда не уйду, просто хотел, чтобы ты знал. — Я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты знал. Мандалорец улыбнулся и уткнулся лицом в чужие мягкие растрепанные волосы. Он ничего не сказал, но он тоже любил. Любил Люка, Грогу и свою новую жизнь. Пусть он предал путь, пусть все это ужасно странно, неправильно, зато, так похоже на то, будто они наконец обрели семью и дом. А впрочем, так и есть.