Baby Driver

Август 1987 Тони нетерпеливо постучала по столешнице. Она нервничала, поэтому решила выпить немного виски. Признаться, она уже давно снимала кино, и через многое прошла, но пока она еще не встречалась со своим бывшим спустя столько лет. Впрочем, и хорошо, что они с Полом не виделись в последние пару лет. Тем более после того, что было между ней и Брюсом Куликом, гитаристом группы Пола. Такое сложно понять, хотя Тони и не искала понимание. Зачем ей это вообще надо? Новая картина была готова, и Тони больше ничего не задерживало в Нью-Йорке. Оливеру хотелось поскорее уехать. Он уже некоторое время занимался тем, что ликвидировал свои дела и имущество в Америке, разрывал все связи, продавал дом в Ист-Хэмптоне, договаривался о сдаче внаем нью-йоркской квартиры и подготавливался к переезду во Францию. Это была очень решительная акция, но в то же время, что толку оставаться в Нью-Йорке, если он не работал тут? Во Франция он станет заниматься садом, наслаждаться прекрасными видами и спокойствием. Оливер Пратт был новым парнем Тони. Она понимала, что это серьезные отношения, которые могут привести к браку. Для нее это был выгодный союз и не более того. Хотя все было не так однозначно. Все же чувства к Олли были. Он был ее старше на двадцать лет, и возможно, в нем она видела отца, которого так любила, и которого ей так не хватало из-за деспотичного характера матери. Наверное, такая разница в возрасте была все же благом. Впрочем, Олли был неутомимым любовником, такой спортивный и подтянутый, с голубыми бездонными глазами и светлыми волосами, но сама Тони уже несколько устала от секса. Все же в определенный момент ее жизни его стало так много, а он стал таким пресным от этого. Они познакомились на вечеринке. Впрочем, где еще красавчику-миллионеру, одному из боссов в звукозаписывающем бизнесе, надо было находиться? Именно на вечеринке. Бокал шампанского, краткая беседа. Тони была такая потрепанная после расставания с Брюсом, особенно вымотанная от напряжения, что росло в ней. Она боялась быть яблоком раздора и при этом страдала от того, что находится в отношениях с Брюсом ради мести. Пол тогда выставил ее за дверь. Она сказала все то, что ей преподнесли на терапии, а он просто выставил ее за дверь. Как и сказал — через десять минут. Ни минутой позже. Жестоко, но Тони сделала свои выводы из всего этого, и решила пойти к нормальному терапевту. И это сработало. Она помнила его ледяной тон до сих пор. Впрочем, его можно было понять. Тогда в жизни Пола не все шло как надо. Ни музыка, ни личная жизнь не двигались в нужном направлении, и появление Тони стало напоминанием упущенных возможностей. Она сама отрезала все провода, а потом снова вернулась. В общем, Пол просто устал, и его можно было понять, хотя Тони была зла на него. Сильно. Но доктор Ридли советовала отпустить обиду. Она оделась и прошла через всю квартиру, которую любила. Теперь квартира была выставлена на продажу, и каждый день приходили ее смотреть. Ей очень не нравилось водить любопытных по комнатам, и она попыталась уклониться, передоверив эти экскурсии агенту по продаже недвижимости. Почти двенадцать лет здесь был ее дом, и она, конечно, будет скучать. Она медленно пила утренний кофе, сидя на террасе с видом на Манхэттен. Стоял холодный день, но было ясно. Ей нравилось смотреть на оживленный, деловой город, лежащий у ее ног, но все же она скучала по своей квартирке, которую приобрела с помощью мафии. Правда и у мафии сейчас дела шли плохо, наверное поэтому они с Олли решили бросить Нью-Йорк, он стал терять знакомую им романтику, которую многим просто не понять. Тони взяла сумочку и решила отправиться на встречу с Полом. Она долго решалась. Просто в один день она почувствовала — он не держит на нее зла, но и быть с ней уже больше не хочет. Где-то в глубине душе ей хотелось этого, но Тони быстро прогнала эту мысль. Нельзя жить призрачными желаниями, из этого ничего хорошего никогда не выйдет. Иногда поздно ночью, когда она уже лежала в постели, ее захватывала волна невыносимого одиночества. Но она решила, что лучше оставаться одинокой, чем еще раз страдать из-за разбитых надежд. А потом она встретила Олли, и кое-что стало меняться. И сейчас, впуская в свою жизнь Пола, она могла снова вернуться в то самое отчаяние. — Выглядишь хорошо, — начал он. — Я постарела, — Тони достала сигареты, уже зная, что будет заказывать. — Я просто хотел поговорить с тобой. Мы тогда плохо разошлись. — Пол, со сколькими женщинами ты разошелся хорошо? — она начала на него нападать, сама не понимая почему. — Это имеет значение сейчас? — он посмотрел на нее. — Имеет, — она выпустила клубок дыма. — Я и раньше тебе говорила, что у тебя фобия близких отношений. По сути эти женщины поступали с тобой так, как ты того сам заслуживал. — Ты тоже поступила со мной так же? — Нет, просто тогда я пришла к тебе за помощью. Впервые в жизни я решила действительно ее искать, но ты просто выставил меня за дверь. — Тони… — Я не держу на тебя обиду, все в прошлом. — Мы можем быть друзьями? — он с некой надеждой посмотрел на нее. — Нет, я уезжаю в Европу, — Тони слабо улыбнулась. — Прощай, Пол. Она ушла, не испытывая никакого сожаления. Пол все так же встречался с несколькими девушками, заводя отношения преимущественно ради секса и совместного времяпрепровождения. Он не хотел посвящать себя одной девушке, и не требовал лебединой верности по отношению к себе. Пол просто хотел хорошо проводить время. Наверное, поэтому он так легко отпустил сейчас Тони. Он увидел ее и просто вспомнил, как они весело проводили время. Он не испытывал чувства вины, что тогда выгнал ее, потому что уже устал от нее. Устал от того, что она постоянно поступает с ним, как с вещью. Впрочем, она заранее его предупредила, что с ней не стоит строить иллюзии. Пол все организовал так, что даже между гастролями никогда не был один. Он жил на два города, Нью-Йорк и Лос-Анджелес, либо на съемных квартирах, либо в отелях типа «Сансет Маркиз». В Лос-Анджелес он отправлялся за отношениями, которые всегда начинались, как легкие и ни к чему не обязывающие, ну а когда они усложнялись, возвращался обратно в Нью-Йорк. Теперь, когда Тони собралась во Францию, то он ощутил почему-то свободу. Теперь они свободны друг от друга.