У ночи твои глаза

***

Люцифер

      В мутной, тяжёлой тишине послышался резкий звук. Я даже глаза не успел продрать, как в комнату зашёл отец.       — Всё ещё спишь? — его губы недовольно скривились. — Чем же ты занимался всю ночь?       — Ты знаешь ответ.       Первым желанием было подскочить. Одеться, что ли. Быть, как всегда, в форме. Но я заставил себя небрежно потянуться и всего лишь сесть в кровати, опираясь спиной на подголовник. Старался показать, что отец воздействует на меня меньше, чем ему того хотелось бы.       — Знаю, — прошипел он. Встал у окна, рассматривая Ад. — Именно это и начинает меня беспокоить.       Я невольно поморщился, а у самого внутри пробежала лёгкая нервная волна.       — И что это значит? Ты дал разрешение. Неужели хочешь забрать своё слово обратно?       Он гневно выдохнул и обернулся, пристально меня рассматривая.       — Пока нет. Но ты должен помнить, что также я предупреждал об условиях прекращения эксперимента. И сейчас ты балансируешь на тонкой грани, Люцифер.       Сатана пронизывал своим взглядом так, что от этого по моему телу начали разбегаться тонкие ниточки жгучей боли.       — Я близок к успеху. Наверняка тебе это известно. К чему волнения?       — Ты близок к срыву! — наконец, брезгливо озвучил он свои мысли. — Демон, которого я наблюдаю перед собой, снова стал несдержанным! Импульсивным, нестабильным мальчишкой, которому разум затуманили какие-то чувства!       И снова он выплевывал слова в раздражении, словно само их произношение вызывало неприязнь.       — Я выполняю все твои приказы! Справляюсь с заданиями и своей работой! О чём ты говоришь?! — гнев начал застилать глаза. Не будь я голым, прикрываясь лишь тонкой простыней, давно бы вскочил и начал бешено мерять шагами комнату.       — Ты теряешь контроль! Над собой и над ситуацией! Идёшь на поводу эмоций, совершая глупые, необдуманные поступки!       — Ты снова хочешь поговорить, как желал бы подложить под меня шлюшку Ости?! Я думал, этот вопрос мы решили и поставили точку!       — Я говорю не только об этом! — отец поджал губы, недовольно кривясь. — Не забывай, сын, что я внимательно слежу за тобой. И замечаю абсолютно всё.       Прекращая этот гребаный внезапный разговор, он резким шагом направился к двери и остановился перед ней, как всегда желая оставить за собой победное слово.       — Это моё последнее предупреждение. Советую взять себя в руки и снова научиться контролю. Потому что с данного момента количество дней на твоё «развлечение» сокращается вдвое, и каждый из них может стать последним. Имей это в виду.       Громкий хлопок двери перемешался с моим гневным рычанием. Подскочив, яростно смял простынь, и она загорелась прямо у меня в руках.       И как понимать всё это блядство?! Так и знал, что он заметил моё помешательство на суде. Давай же, Уокер! Соберись, блять, и спаси нас обоих!       Откинув догорающий огрызок ткани на пол, подошёл к окну и распахнул его, пытаясь глотнуть воздуха. Достал начатую пачку и жадно закурил, приводя нервы в порядок.       Вот тебе и доброе утро, блять. И это после такой то ночи!       Но, кстати, об этом. Вернувшись к кровати, вытащил телефон из-под подушки. Долго расхаживал из угла в угол, вытягивая за собой тонкий сизый след, и всё думал, что бы написать. Очень, сука, надеюсь, что за эти часы не успело снова произойти ничего фатального, иначе я просто взорвусь. Или убью десяток слуг в слепой ярости.       Переключаясь на мысли о Ники, в груди разлилось какое-то блядское тепло. Опять пришлось закурить по новой, потому что каждый раз я выпадаю из реальности, стоит лишь вспомнить девчонку. Вот ведь чёрт! Я, похоже, и сам до конца не верю в то, что произошло ночью. Если бы не её жадные поцелуи, решил бы, что мне сперма ударила в голову и всё перекрутила. Но как же я был поражен, нет — восхищен! - тем, как страстно она желала меня. Как отдавалась, стонала и царапала спину. Блять, от одних воспоминаний член приветливо задрал голову и поздоровался, пуская слюни.       Ох, Уокер. Чтоб тебя.       В итоге, ничего умного я не придумал, и пришлось отправить банальность.              «Доброе утро»              Ждал, облокотившись на подоконник и нервно затягиваясь. А ответа всё не было. Слишком долго.

      «Кому как»

      Что? Что, еб-твою-мать, это значит?! ОПЯТЬ?       Я тупо пялился на экран, пытаясь сдержаться и не превратить земную игрушку в горстку трухи и пепла. Это, блять, совсем не похоже на ответ девушки, у которой был потрясающий секс ночью! Да, уж в этом я не сомневался ни секунды.       

      «Лично моё было довольно холодным. Окно ведь так и осталось открытым на всю ночь. Под утро стало казаться, что я сплю в холодильнике»

      Так, ладно. Отставить панику, Люцифер.       

      «Наверно, было бы теплее, согрей меня кто-нибудь на рассвете»

      Вот ведь маленькая говнюшка. Просто дразнится, а у меня сердце уже в пятках побывало и успело вернуться обратно.              «Я просто спал до утра на коврике у дверей. Как верный пёс»       

      «Некоторые хозяйки предпочитают спать со своими собаками в одной постели»

      «Надеюсь, мы сейчас говорим образно? А то попахивает зоофилией»              Выбросив так и не докуренную сигарету в окно, я вернулся на кровать и блаженно растянулся.       

      «Тебе лучше спросить об этом у Люцифера»

      «Когда он слезет с иглы и вернётся, ему придётся искать другое место для ночлега»       

      «Тогда в следующий раз будешь договариваться с ним сам»

      Одно это «в следующий раз» мысленно отправило меня на блядские небеса. Кто ж знал, что такое удовольствие может доставлять обычная переписка? Я растекся на постели, как сопля.              «Думаю, ещё пару раз мы успеем согрешить без его чуткого надзора. Например, сегодня вечером»       

      «Ловлю на слове»

      Так, блять. Пора это прекращать. А то очередной заключенный рискует лицезреть перед собой не грозного демона, а улыбчивое чмо. Выяснив, что у Уокер сегодня выходной и она будет дома, заставил себя сосредоточиться на работе. 9 вечера всё равно не наступит раньше, даже если я произнесу целую тираду заклинаний на диалекте диабло.       А значит, пора идти рубить головы по расписанию.       

***

      Стоя перед её дверью, я впервые разволновался. Надеюсь, в этой хорошенькой голове не успели произойти необратимые изменения, пока меня не было. Не терпелось увидеть её взгляд. Замок щелкнул, и моё желание осуществилось.       — Точен, как никогда.       Ещё бы. Дождаться не мог, когда стрелка перевалит за нужный рубеж.       Ники улыбалась мягко, но чуть смущенно. Слегка закусила губу от волнения, чем вызвала у меня невольный спазм. Я шагнул внутрь, закрывая дверь и не отводя от неё взгляда. Уокер ещё секунду помешкала, а потом придвинулась, потянулась вверх и коснулась моих губ. Хотела сразу же отстраниться, но я не дал. Обвил за талию и впечатал в себя, углубляя поцелуй. Её тело задрожало, передавая мне жидкий огонь желания, который растекся по нашим общим венам. Губы были такими мягкими, такими податливыми и послушными, что у меня мгновенно унесло крышу.       — Мы не могли начать так здороваться немного раньше? — хрипло прорычал я, опуская руки ниже и впиваясь пальцами в её ягодицы.       — Всему своё время, — она ещё раз шутливо прикусила мою нижнюю губу и отстранилась, вызвав моё недовольство. — Не хмурься. Мне надо кое-что доделать.       Ники выбралась из захвата моих рук и смущенно одернула одежду. На ней был симпатичный домашний халатик, который только распалял мой интерес. Упорхнув обратно к дивану, она забралась на него с ногами и уткнулась в ноутбук.       — Проходи, я сейчас освобожусь. Надо только отправить редактору свою работу.       Я послушно прошёл в гостиную и устроился на привычном месте, наблюдая за сосредоточенной девчонкой. Спустя пару минут она, наконец, расслабленно откинулась на спинку и довольно улыбнулась.       — Вот и всё. Теперь я абсолютно свободна.       — Спорное утверждение, — хмыкнул я, хищно протягивая руку, и провел по её бедру. Ники зарделась, поворачивая ко мне голову.       — Заявляете свои права, господин Лэнсифер?       — А вы против, мисс Уокер?       — Слушай, Лэнс, — вдруг выражение её лица сменилось с игривого на задумчивое. — А какая у тебя фамилия?       Такой вопрос выбил меня из колеи. Даже руку одернул, тут же нервно пройдясь по своим волосам.       Хороший, блять, вопрос. Очень хороший.       — Хочешь знать, подойдёт ли она к твоему имени?       — Что? Н-нет… — она смутилась, опуская глаза и заправляя прядь волос за ухо. — Я совсем не это имела в виду…       — Подойдет, не сомневайся, — я уже пришёл в себя и привычно нацепил усмешку, беря ситуацию под контроль. — Всё, что касается меня, подойдёт тебе, Ники.       Она вскинула на меня глаза, собираясь что-то ответить, но внезапно раздался стук в дверь. Глаза округлились, становясь удивленными, но я уже вскочил и пошёл открывать.       — Ещё скажи, что это к тебе! — послышался возмущенный голос за спиной.       — Это к нам.       Расплатившись с доставщиком, забрал коробку с горячей, ароматной пиццей и закрыл дверь.       — Ты ведь наверняка опять ничего не ела, глупая, — поймав её стыдливый взгляд, удовлетворённо кивнул. — Так и знал. Поэтому взял ужин на себя.       Ники убрала всё со столика и освободила место. Жадно повела носом, улавливая аппетитный аромат, когда я поставил коробку перед ней.       — Мне, конечно, льстит твоя забота. Но порой кажется, что ты считаешь своим домом мою квартиру, хотя твоя находится напротив.       Она по привычке села боком, упираясь в подлокотник дивана, и слегка вытянула ноги.       — Мой дом, Ники, находится очень далеко отсюда.       — Тогда почему живешь здесь?       Я покачал головой, начиная поглаживать её голень. Тут же услышал приглушенный выдох, и на коже появились мурашки под моими пальцами.       — Скажем так. Я здесь временно.       — Так ты просто приехал в командировку? — только клинический идиот не заметил бы разочарования в её голосе. — Значит, как только работа закончится, ты уедешь?..       — Только не говори, что привязалась к этому городку.       — Я? — не поняла она смены акцентов и нахмурилась. — Почему мы заговорили обо мне?       — Потому что ты поедешь со мной, глупышка. Что тут непонятного?       Ники задохнулась и покраснела. Начала интенсивно прикусывать губу, ошарашенная моим заявлением.       — Но… как быстро ты всё решил. Моё мнение вообще не учитывается?       — Еще скажи, что ты против, — медленно улыбнулся я, подбираясь к стопе и проходясь по ней пальчиками. Она задышала чаще, испуганно уставившись на меня. — Ты ведь сама сказала. Либо вместе, либо никак. А для меня существует только один вариант.       Не давая ей ничего сказать, нажал нужную точку на стопе. Ники тут же охнула, сливаясь лицом с волосами. По телу пробежала ощутимая дрожь, а рот приоткрылся, не сдерживая рваное дыхание.       — Ты снова это делаешь… — прошептала, облизнув пересохшие губы.       — Что именно? — глухо мурлыкнул, срываясь почти на низкий ультразвук.       — Ну, это… Возбуждаешь меня.       — Чертовски приятно слышать.       Картина повторялась. Снова она застыла передо мной, возбужденная и пылающая, пока её ноги были в моей власти. Но на этот раз я собирался сделать то, от чего в прошлый раз удержался.       Рванул за стопы к себе, и девчонка тут же съехала вниз, укладываясь спиной на диван. Подол халата задрался до самого пояса, обнажая ноги и тонкие кружевные трусики. Мгновение, и я придавил её сверху, подминая под себя. Жадно задышал в стремительно краснеющее лицо, раздвинул коленом её бедра и устроился между ними.       — Я думала, мы собирались ужинать, — шептала она, лаская дыханием мои губы.       — Так и есть. Собирались полакомиться, — запустил пальцы ей в волосы и сжал, потягивая. Открылась чудесная нежная шейка, и я тут же прошелся по ней языком, наслаждаясь вкусом.       — Но… ммм… пицца же остынет…       — Такая голодная? — приподнял голову и заглянул в серо-зеленые глаза. Их уже заволокло огненным туманом. Ники облизнулась, подавшись тазом вверх, и шепнула:       — Да-а…       — Ну тогда… — я склонился ниже к самым губам, еле сдерживаясь, чтобы не поцеловать. — Давай поедим.       Резко отстранился, делая вид, что собираюсь встать. Не ты одна можешь дразниться, Уокер. Моя улыбка сейчас дала бы фору всем чеширским котам на свете.       Она фыркнула и закинула ногу мне на поясницу, останавливая побег. Обхватила руками моё лицо, жадно всматриваясь.       — А может, я хочу, чтобы она остыла?       — И насколько холодной она должна быть? — я усмехнулся и снова улегся сверху, плотно прижимаясь возбужденным членом к её паху. Потерся и сорвал стон.       — Холоднее льда… — едва слышно шепнула она и запустила руку в мои волосы, притягивая затылок. Больше не сдерживаясь, я накрыл её губы своими и поглотил. Нещадно, жёстко и глубоко целуя, срываясь в своей жадности. Вдавливал в мягкий диван так, что девчонка уже должна была почувствовать своей шикарной задницей пол. Рука прошлась вниз по её телу, не забыв погладить грудь, а потом пальцы впились в нежную плоть бёдер. Я покачивался, имитируя фрикции, и от этого трение между нами почти воспламенило одежду.       Она с силой вцепилась мне в спину ногтями, начиная задирать черную рубашку и вытягивать её из брюк.       — Кажется, это лишнее… — задыхаясь, я прервал поцелуй и приподнялся.       Пальцы подцепили край кружевных трусиков. Она перекинула одну ногу, помогая мне избавиться от них. И когда они оказались у меня в руках, я загадочно улыбнулся и сунул тряпицу в карман брюк.       — Ах ты извращенец, — протянула она, округляя глаза. И всё же покорно перекинула ногу обратно, открывая доступ в своё влажное и жаркое пространство.       — Это поможет мне пережить скучные совещания.       Она захихикала, но сразу же задохнулась, стоило мне пробежаться по внутренней стороне бёдер пальцами и остановиться, надавливая на чувствительную точку. Блять, один вид её страстного лица, подернутых желанием глаз и открытого рта побуждал меня кончить в штаны. Но я продолжал блуждать по её мокрому лону, вызывая хриплые стоны. Она вцепилась в мои руки и потянула на себя, притягивая.       — Иди сюда, — горячий шепот заволакивал сознание.       — Не будь такой нетерпеливой, малышка, — куснул её за щеку и снова отстранился, нависая. Опустил руку на голый живот. — Сначала надо избавиться от этого…       Скользнул ладонью под халат, проходясь по ребрам. Потянул ткань вверх, собираясь снять через голову, и по пути сжал мягкую округлость груди. Ники закусила губу и приподнялась на локтях, помогая мне. Прошлась языком по моим губам и отвлекла жарким поцелуем. Я на миг забыл о своих намерениях, утопая в игре языков, губ и зубов. Рухнул вниз, хороня девчонку под собой, и услышал довольный писк.       А потом раздался стук в дверь.       Мы оторвались на секунду, непонимающе смотря друг другу в глаза.       — Ты ещё кого-то позвал? — несмело улыбнулась она. — Думала, ты не любишь делиться.       — Это не ко мне, — без тени улыбки ответил я. — Пошли к чёрту.       Снова впился в губы, целуя, но стук повторился.       — Да кого там принесло на ночь глядя? — Ники раздражённо надавила мне на плечи, пытаясь выбраться. Настроение было безнадёжно испорчено.       — Видимо того, кто хочет, чтобы я оторвал ему голову, — прорычал, садясь на диване и выпуская Уокер. Она судорожно поправила халат, но зацелованное лицо никуда не делось. Довольную улыбку мне скрыть не удалось. Так же, как и её трусики, которые победно теперь хранились в моём кармане. Осознание, что сейчас она ходит без них, вызывало приятное злорадство.       Уокер нервно прошла к двери и открыла.       — Какого… Ты?!       Её возглас подорвал меня с дивана и заставил подойти, пока скрываясь в тени гостиной за дверью. Судя по вытянутому профилю девчонки, пришедшего она явно знала. Но, тем не менее, была очень удивлена его визиту.       — Генри! Что ты здесь делаешь?!       Это ещё что за хрен с горы?!       — Прости, что так поздно. Но, как только мои помощники выяснили твой адрес, я не мог усидеть на месте, — послышался голос за порогом.       — Я думал, такие внезапные и поздние посещения говорят о плохом воспитании, — не выдержав, шагнул вбок и встал за спиной Уокер, пристально рассматривая незнакомца. А заодно и показывая себя во всей красе. Ники тут же вздрогнула и обернулась через плечо, кидая на меня неоднозначный взгляд.       Ну да, ну да. Кто бы говорил. Только у меня были свои причины. А вот на твои, дружок, мне глубоко похуй. Особенно сейчас.       Лицо незнакомца удивленно вытянулось, искажаясь. И с каждой секундой он нравился мне всё меньше. Как минимум, потому что был похож на долбанного Дино. Такой же белобрысый и голубоглазый, по росту и ширине плеч почти не уступал мне. Даже лицо такое же миролюбивое, но с вечным упрямым выражением в чертах.       — О-ооо… — протянул он, пытаясь сохранить спокойствие. — Так ты не одна.       Я почти физически ощутил, как напряглась Уокер. И это мне, блять, чертовски не понравилось! Гнев начал копиться на кончиках пальцев.       — Я… я… — потерялась Ники, заламывая руки. Поглубже запахнула халат, и это привело меня в бешенство. Захотелось нагнуть её прямо сейчас и трахнуть на глазах этого гамадрила. Это ещё что за странная реакция у обоих, а?! Еле сдерживаясь, я положил ладонь на её плечо, напоминая о своём присутствии. И она просела под её тяжестью, тут же вздрогнув.       — Зачем ты пришёл? — наконец слова нашлись.       — Хотел поговорить. Нам надо прояснить всю ситуацию, — начал этот педик и снова посмотрел на меня. — Но, полагаю, это надо сделать без присутствия… посторонних.       Ещё немного, и я подожгу его взглядом. Буду смотреть, как огонь поедает носки его туфель, поднимаясь вверх по светлым брюкам. Перехватывает рубашку и, наконец, поглощает каменное лицо. Как трещат светлые волосы, а воздух заполняет запах горелого мяса. И крики. О, да. Чудные крики жертвы, горящей заживо.       — Это ещё надо уточнить, кто тут посторонний, — глухо прорычал, пытаясь сдержаться. — Я вот стою здесь, а не за порогом.       — Могу я узнать, кто Вы, собственно, такой?       — Можете, наверно. Попросите своих помощников, раз они так верно добывают Вам сведения.       — И всё же. Я настаиваю.       — Я — тот, кто совершенно не рад Вас здесь видеть. И тоже хотел бы знать, с кем, собственно, говорю?!       Уокер всё это время потерянно молчала. Я стоял и чувствовал, как она дрожит всё сильнее. И даже то, что я почти до хруста сжал её плечо, осталось ею незамеченным. Цветочная энергия колыхалась всеми оттенками паники.       — Меня зовут Генри. Кхм. Генри Стоуфорд.       — Это не меняет сути вопроса, — внутри себя я перешёл черту, больше не придерживаясь блядской вежливости. — Или говори, кто ты такой, или сейчас пересчитаешь лестницу своими зубами! Хотя это произойдет в любом случае, могу заверить!       — Что Вы себе позволяете?! — он одернул пиджак, поджимая губы. Пытался сохранять хладнокровие. — Я имею полное право здесь находиться! Более того, попросил бы прекратить трогать Николь и отойти от неё.       — Что-о?! — зашипел я, невольно подаваясь вперёд. — Что бы ты попросил, придурок?!       — Повторяю, мистер неизвестный. Отойдите от девушки.       — На каком основании ты этого требуешь?! — ситуация выходила из-под контроля и переставала быть забавной. Мысленно я уже выделил этому долбоебу местечко в аду.       — На том основании, что я её муж!       

***

Ники

      Да. Представьте себе, я собиралась выйти замуж.       Всего несколько месяцев назад моя жизнь была вполне спокойна и однозначна. Я уверенно двигалась по ней вперёд, чувствуя почву под ногами. Была защищена, уверена в будущем и, кажется, счастлива. Ровно до того момента, как накануне свадьбы застала своего жениха в постели с другой. Но обо всём по порядку, верно?       Очнувшись от своей «комы» два года назад я поняла, что пора начинать жизнь заново. Уехала из родного городка, поступила на курсы в Колледж Искусств и собиралась полностью посвятить себя учёбе. Там то мы с Генри и встретились. Красавец, богач и сын состоятельной, уважаемой семьи кружил головы абсолютно всем моим однокурсницам. Кроме меня.       Стоуфорды занимались строительным бизнесом и имели крутую фирму, офис которой располагался в самом высоком здании крупного соседнего города. Родители пошли на поводу своего любимца и разрешили ему свободно посещать курсы в Колледже. Они придерживались прогрессивных взглядов на воспитание сына, и всё же ясно дали ему понять, что видят будущее Генри только как наследника своей империи.       Надо ли говорить, что все девчонки мечтали заполучить такой лакомый кусочек в свои руки? Всю дальнейшую жизнь можно было ни о чём не беспокоиться, выбирая лишь между тем, куда пойти сегодня — на шоппинг или в спа-центр. И это не говоря о том, что и сам по себе парень был просто сладенький пирожок. Вот только Генри хладнокровно отшивал всех, не обращая внимания ни на грубый, прямолинейный флирт, ни на туманные намёки и попытки сблизиться. Какое-то время мы все даже думали, что он гей. До того момента, как он вдруг не обратил внимание на меня.       Надо ли говорить, что моя жизнь была далека от идеала? Я всеми силами пыталась выжить и не задохнуться под возом проблем, накрывших с головой. Довольно быстро нашла подработку в местной кафешке, чтобы финансово хоть как-то сводить концы с концами. Колледж выделил мне место в общежитии, и одной проблемой стало меньше. Но мне надо было есть и платить за обучение, поэтому я нисколько не стеснялась того, что стала официанткой.       Однажды Генри случайно попал под дождь и решил переждать его в кафе, застав мою смену. Он узнал меня и заговорил, удивившись тому, что я подрабатываю здесь. Конечно, сыну богачей и в голову не приходило, что другие люди могут не наслаждаться жизнью, а бороться за неё.       Я долгое время не понимала, что Стоуфорд нашёл во мне. Наверно, ему стала интересна такая точка зрения на жизнь. Своеобразный взгляд с другой стороны. Потом он признался, что сразу обратил на меня внимание (спасибо природе за выразительную внешность), но боялся проявляться, полагая, что я такая же, как все однокурсницы. А когда я стала бессовестно и холодно отшивать его, разгорелся охотничий азарт.       Наверно, это была идеальная линия поведения с таким любимцем публики, но я не делала это специально. Просто не хотела связываться с влиятельной семьей и всеми последствиями. Генри никогда не был похож на избалованного ребёнка. Всегда собранный, умный и рассудительный, он уверенно шел по жизни и упрямо расшибал лбом все препятствия. Хотя в большинстве случаев ему просто учтиво открывали дверь.       Спустя несколько недель его ухаживаний, я поняла, что он настроен серьезно, и сильно испугалась. К тому же в колледже пришлось пережить пару неприятных инцидентов с однокурсницами. Никому не понравилось, что самый завидный жених нескольких городов чуть ли не стелется перед убогой оборванкой. После того, как соседки по комнате устроили мне «темную», жить в общежитии стало невыносимо. Меня травили физически и морально, подставляли перед преподавателями и пускали грязные сплетни. Пришлось взять в кафе двойные смены, чтобы накопить на квартиру и съехать. Я выбивалась из сил, учеба летела к чертям, всё стало превращаться в настоящий ад.       Я никогда не рассказывала Генри о своих проблемах, хоть мы и стали общаться. Избегать его внимания было просто невозможно. Благодаря своим помощникам, которые изучили всю мою жизнь вдоль и поперёк, он скоро всё узнал. Или сам догадался, потому что однажды я вырубилась прямо посреди разговора. В общем-то, это неважно. Он заставил меня сесть в машину и привёз к красивому зданию на другом конце города. Открыв дверь шикарной квартиры, объявил, что она моя, и я могу жить здесь сколько захочу. Если кто-то подумал, что я тут же описалась от радости и раздвинула ноги в знак благодарности, то спешу разочаровать. Я сбежала от него в приступе паники и еле добралась до дома на попутках. Всё выходило из-под контроля. Генри не был пугающим или настойчивым. Он просто упрямо следовал своей цели, и через два месяца я сдалась.       Глупо отрицать, что он привлекал меня как мужчина. Я ж не слепая и не дура. Но вся эта забота скорее отталкивала, нагоняла страх. Я не привыкла к такому участию, к помощи и поддержке. Его семья повергала меня в настоящий ужас, а семейные ужины кошмарами снились мне по ночам. Родители Генри были не готовы к такой избраннице сына и всячески это показывали.       Ещё до того, как я согласилась вступить с ним в отношения, пришлось принять помощь в виде квартиры. Жизнь в общежитии превратилась в каторгу. А после того, как все мои вещи оказались сожжены во дворе кампуса, я поняла — больше не выдержу. Денег на аренду жилья никак не хватало, а Генри был рядом, подставляя своё могучее плечо под мою усталую голову. Я переехала.       С одной стороны, жить стало проще. Все мои неприятели теперь обитали на другом конце города, позволяя мне дышать свободно хотя бы дома. Но возникла другая проблема. Теперь мне приходилось идти до колледжа и кафе больше часа пешком, потому что своей машины не было. Даже смешно было об этом думать.       Естественно, спустя неделю Генри решил и этот вопрос в виде уютной городской малолитражки. Я снова паниковала, плакала в ванной и не знала, куда деться. Больше всего выворачивало чувство стыда от того, что он и намёка не позволил себе в мою сторону. Держал дистанцию, позволяя самой решить, когда и если захочу подпустить его ближе.       Я привязалась, в конце концов влюбилась и сдалась, как уже говорила. Когда в колледже все увидели, что у нас серьёзно, открытые нападки прекратились. Никто не хотел связываться с Генри, нарываясь на проблемы. И с того момента моя жизнь пошла вверх.       Я снова смогла полноценно погрузиться в учёбу, но от подработки в кафе не отказалась. Хотелось сохранить за собой видимость независимости. К тому же это были только мои карманные деньги, которые я втайне стала копить. Зачем? Не знаю. Просто потому, что в душе всегда ждала, когда судьба ударит под дых. А я хотела быть к этому готова.       Спустя несколько месяцев Генри окончательно переехал и стал жить со мной. Мы вместе ездили на учёбу и домой. Долгими часами занимались любовью, перебрав абсолютно все места в квартире. И не только. Он был хорош в сексе. Лучше любого, кто у меня был, хоть я и не особо помнила о бывших. Но всё же это не была любовь с первого взгляда. Его поцелуи поначалу не кружили голову, а кровь не вскипала, начиная бежать быстрее. Это была долгая, плотная привязка, которая переросла в глубокое чувство. Мы встречались полтора года, а после выпускных экзаменов он сделал мне предложение. Надо ли говорить, какая шумиха поднялась вокруг после этого?       К тому времени его родители смирились и даже потеплели по отношению ко мне. Я готовилась к жизни замужней, обеспеченной дамы, до конца не веря, что моим жизненным проблемам пришёл конец. За несколько дней до торжества его семья собрала нас всех в своём особняке. Мне выделили отдельную комнату, в которой я могла часами наслаждаться видом из окна и свадебным платьем на манекене прямо в центре. Естественно, всем занимались его родители, а мне и в голову не приходило возмущаться или вставлять свои пять копеек.       Накануне вечером прошёл грандиозный ужин, после которого часть гостей осталась на ночь и, соответственно, на свадьбу. Нам с Генри положено было ночевать отдельно, но мне не спалось. Вся измученная нервами и адреналином, под покровом ночи я пробралась к нему в спальню и зашла без стука.       Вот тут-то жизнь и дала очередную трещину. Мой жених лежал в своей постели, а на нем сидела красивая обнажённая девушка. Она испуганно обернулась, и я узнала в ней дочь бизнес-партнеров его семьи. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, пока не раздался слабый и тихий голос Генри:       — Николь…       Я вздрогнула и очнулась. Задохнувшись, выбежала из спальни и понеслась по коридору к себе. Всё тело горело от адреналина, казалось, сейчас он догонит меня и остановит. Оказавшись в комнате, схватила джинсы и свитер, сумку с документами и ключами и ринулась прочь из особняка.       Слезы застилали глаза, хотя в голове и душе воцарилась странная пустота. Я скорее действовала на автомате, уверенно заводя свою машину. (Какое счастье, что мы приехали сюда отдельно!) Как добралась до квартиры, не помню. Осознала только, что собираю вещи, кидая их в чемоданы. И тут же поняла, что это абсолютный конец — я больше никогда не вернусь сюда. Поэтому постаралась собрать всё, что только могла. Использовала все пакеты в доме и ненужные коробки. А когда возле порога образовалась приличная горка, засмеялась от своей глупости и тут же разрыдалась. Не время психовать, поплакать можно и потом. Сейчас главное бежать, бежать, бежать… От боли, предательства и жизни, что рухнула в одночасье.       Перетащив все вещи в машину и забив её до отказа, рванула в соседний городок. Вот тут мне пригодилась дружба с одной из моих напарниц по кафе. Даже среди ночи она приняла меня, приютила до утра и ничего не спрашивала, пока за завтраком я не выложила ей всю историю целиком. Герда немного подумала, а потом ушла в комнату и вернулась, протягивая мне что-то.       Так я узнала, что её парень замешан в легком криминале и занимается поддельными правами. Она отдала мне пустую карточку с чужим именем, оставалось только присобачить фотку. И подруга сделала это, отведя меня в маленький скрытый чулан с белыми стенами. Тут же сфотографировала и распечатала фото, ловко вклеив его на пустое место. Мягко сказать, я была в легком шоке от тайного бизнеса своей напарницы, но сейчас он как никогда сыграл мне на руку. Мы обе знали, что здесь я больше не останусь, поэтому не стану выдавать её вместе с парнем полиции не только из дружеских чувств, но и просто из бесполезности.       Благодаря поддельным документам, я арендовала небольшой ящик на складе и оставила там вещи, предусмотрительно упаковав всё во множество коробок. Себе оставила только дорожную сумку и поехала в аэропорт, бросив машину на парковке. Теперь уже навсегда.       Знала, что если захочет, Генри сразу вычислит, где я и куда делась. Заберет машину, пробьёт, куда улетела. Поэтому я взяла билет на другой конец страны, а оттуда взяла машину напрокат на поддельное имя. Меняла их в каждом городе, куда ни приезжала. И бежала всё дальше и дальше, пока не оказалась здесь и не решила, наконец, осесть.       Может, всё это было огромной ошибкой. Глупостью, дурью, блажью. Может, стоило остаться и всё выяснить. Наорать на Генри или спалить его дорогущий немецкий автомобиль. Но я была не такой. Прежняя Ники была послушной девочкой, побитой жизнью, и поэтому, получив пинок под зад, она сделала то, что лучше всего умела. Покорно сбежала, гонимая болью.       А теперь её прошлое стояло на пороге и смотрело большими синими глазами, полными раскаяния.       — Я её муж!       Меня вырвало из оцепенения, словно в голову разом разрядили целый автомат. Ещё утром, прочитав сообщение, я сразу поняла, кто меня ищет. Прокляла себя, что успокоилась раньше, чем следовало, и расслабилась. Если новую симку я взяла на фальшивое имя, то вот аренду квартиры пришлось оформить по настоящему паспорту. Глупая. Думала, сбежала так далеко, что цепные псы семьи Стоуфордов меня не найдут. Вопрос только, зачем ему всё это?!       — Бывший муж! — грозно заявила я, приходя в себя. И сразу почувствовала, как за спиной отшатнулся Лэнс. Его рука слетела с моего плеча, а я вдруг поняла, как сильно и горячо она сжимала меня до этого.       — Точнее, будущий, — невозмутимо поправил Генри.       — Что происходит?! — сосед рыкнул так, что у меня ноги подкосились. — Ники, ты замужем?!       — Нет!       — Да!       Сказали мы одновременно, и я перевела взгляд с ошарашенного Лэнса на Генри. Подняла руку и ткнула в него пальцем.       — Нет, бывший! И даже не муж, а просто жених!       Генри прикрыл глаза и устало надавил на веки.       — Николь, я искал тебя несколько месяцев. И надеялся поговорить обо всём, что случилось, а не застать в твоей квартире какого-то муд… мужчину.       — И я всё ещё здесь, если ты не заметил, — ярость моего нового любовника передавалась по воздуху. — Смотри мне в глаза, когда говоришь обо мне.       — Вы правы. Но я здесь из-за неё, а не из-за Вас, молодой человек. И говорить намерен с ней!       — Ники? — глухо зарычал Лэнс, обжигая мою спину своим телом.       — Ники? — удивленно переспросил Генри, глядя на меня. — Вы настолько близки?       — О, ты даже не представляешь, — я как наяву увидела хищную улыбку от уха до уха.       — Всё! Хватит! — взорвалась, отступая на шаг от соседа, и потерла ладонями лицо. — Генри, что бы ты ни хотел выяснить, сейчас не время и не место. Я прошу тебя уйти.       Он шумно втянул носом воздух, а я старалась избегать его взгляда.       — Уйти одному? — он посмотрел на Лэнса. — Или мы продолжим разговор с твоим… другом на улице? Один на один?       — О, с удовольствием, — тут же усмехнулся он.       — Хватит, я сказала! Генри — уходи! Лэнс останется здесь. Всё, расходимся!       — Лэнс? — чуть скривился мой бывший жених.       — Лэнсифер, — процедил сосед, обнажая зубы. Генри чуть подумал и вдруг протянул руку.       — Правила приличия требуют от меня их соблюсти. Но не скажу, что рад знакомству.       — Взаимно, — усмехнулся второй и пожал руку. На секунду мне показалось, что Генри сейчас закричит, так сильно он сжал зубы. А когда они оборвали рукопожатие, завел руки за спину в привычном спокойном жесте, но я видела, как он начал потряхивать ладонью.       — Вы закончили этот цирк? — прошипела, вставая между ними. — Генри, прошу!       — Хорошо. Тебе я подчинюсь и уйду. Сейчас. — Он развернулся и поставил ногу на первую ступень лестницы. — Но имей в виду, что все мои слова в сообщении остаются в силе.       — Спокойной ночи, — съязвил Лэнс и с силой захлопнул дверь, скрывая от меня бывшего жениха. Мы молча стояли у порога, избегая смотреть друг на друга. Напряжение физическим треском расплывалось в воздухе.       — У него и номер твой есть? — тихо процедил Лэнсифер, и я поняла, в какой он ярости. Поэтому просто кивнула, не в силах заговорить.       Сосед гневно выдохнул и сжал кулаки, а я услышала хруст. Отодвинув меня тыльной стороной ладони, он вышел из моей квартиры и быстро скрылся в своей. Мне оставалось только заскулить и уйти на диван, где предательские слезы начали скапливаться в уголках глаз.       Я думала, у меня есть время. Заставить программистов вычислить номер телефона и найти меня в арендованной квартире — это разные вещи. Никак предположить не могла, что Генри объявится так скоро. Да ещё и в такой момент. Закрыв лицо руками, я тихо расплакалась.       Что мне следовало чувствовать в этот момент? Радость или страх? Не знаю, всё смешалось. Генри был частью моей жизни почти два года, тогда как с соседом мы сблизились только прошлой ночью. Любила ли я его? Наверно, да. Мне всегда так казалось, я была в этом уверена. Только как объяснить тот факт, что, даже застав на своём женихе другую женщину, я испытала боль меньшую, чем когда в момент близости Лэнс назвал меня чужим именем?       Я ещё не успела до конца осознать потерю обоих мужчин только что, как дверь снова хлопнула. Проводив заплаканным лицом соседа к окну, смотрела, как резко и порывисто он открывает створку. Поджигает сигарету и глубоко затягивается, глядя в темноту ночи.       — Ты… — заикаясь, начала я. — Я думала, ты ушёл. Совсем…       — Ещё чего. Не дождёшься, — выплюнул он, не оборачиваясь. — Просто ходил за сигаретами. Но сейчас я хочу услышать абсолютно всё! Что это за история, нахрен?!       Уже одно то, что он снова курил в моей квартире, было дурным признаком. Очень, очень плохим, я бы сказала. Внутренне сжавшись, собрала всю волю в кулак и сбивчиво начала рассказывать, попутно вытирая последние слёзы.       

***

      — Значит, ты сбежала?       — Да.       — И если бы этот дебил не решил поразвлечься напоследок, сейчас была бы его женой?       — Да.       — И когда ты собиралась мне об этом рассказать?!       — Как раз в тот момент, когда твой язык был у меня во рту, а пальцы между ног! — психанула я и замолчала.       Лэнсифер по-прежнему стоял у окна, выкурив, кажется, почти всю пачку. А я уже так выдохлась, что просто смотрела в стену пустым взглядом. За окном окончательно потемнело, но никто из нас не подумал включить свет.       — И что? — он на мгновение запнулся. — Ты была… была счастлива с ним?       — Наверно, да. Не знаю! — я в очередной раз мучительно потерла лицо. — Я не готова сейчас говорить об этом, Лэнс! И не хочу. Понимаю, что ты сердишься на меня…       — Что? — он, наконец, обернулся ко мне, выкидывая бычок в окно. — Думаешь, я злюсь на тебя?       — Конечно, — я устало пожала плечами. — Любой бы злился на твоём месте.       — Да, ты права, — он сел на диван, запуская руку в волосы, и тихо выдохнул. — Я просто взбешен и едва сдерживаю ярость. Но ты здесь ни при чём, глупая. Я злюсь, что мог опоздать.       Его слова повисли тяжелым облаком в воздухе. Я непонимающе уставилась на него, не ожидав такого ответа. Лэнсифер повернул голову и посмотрел в мои глаза с тихой, какой-то грустной улыбкой.       — Что, правда не понимаешь? — усмехнулся, когда я покачала головой. — Ну ты и дурочка. Я злюсь, потому что даже представлять не хочу, что ты могла принадлежать другому. Злюсь, потому что благодарен этому выродку за то, что он захотел всунуть свой член в чужую женщину. И ей благодарен, что она на него села. Злюсь при мысли, что пришлось бы отвоевывать тебя гораздо дольше и сложнее, чем сейчас.       — С чего ты взял, что мы вообще встретились бы? Я жила на другом конце страны.       — Я уверен, что так и было бы, — мягко выдохнул он и взял меня за руку. Осторожно потянул на себя, приближая. — Иди ко мне…       И я послушалась, покорно забираясь к нему на колени. Обвила бедрами, прижимаясь к паху, и снова почувствовала нарастающее возбуждение. Только с ним невозможно общаться так, чтобы тут же не загореться.       — Мы обязательно встретились бы. Рано или поздно. Так или иначе, — его голова уперлась мне в грудь, и я запустила пальцы в черные, мягкие волосы. Вдыхала аромат табака и парфюма, плавясь под руками, что начали скользить по моему телу. — Потому что по-другому и быть не могло. И всё же… я мог опоздать.       Он снова повторил это, переходя на жаркий шепот, покрывающий мою кожу.       — И как бы я жил без тебя? — поднял голову, касаясь губами лица в легких поцелуях. — Без этих губ. Без твоих нежных ручек. Без твоей дерзости и робости. Без твоей глупости и вздорного характера. Без твоих поцелуев…       Его рука властно легла на затылок, удерживая, и он захватил мои губы в плен, тягучий и глубокий, медленно-жаркий с нотками отчаянья. Я прильнула к нему изо всех сил. Старалась, как могла, прижаться, слиться, стать единым целым. Даже целуясь, мне не хватало его. Горячая рука сместилась вниз, присоединяясь ко второй, которая давно блуждала по коже, проникнув под одежду. Сжимала ягодицы и свободно скользила по ним, напоминая, что я уже без белья.       — Чего ты хочешь, Ники? — шепот зарывался в волосы, задевал уши и пленительной волной щекотал шею. — Скажи. Чего ты хочешь сейчас?..       — Тебя, — прошептала и сама смутилась. А потом сразу расслабилась, чувствуя, что с ним можно себя не сдерживать. Можно стать самой собой. — Я хочу тебя, Лэнсифер… И очень сильно.       Он на секунду сжал зубами мою губу, прикусив почти до крови, и тут же отпустил, еле слышно приказав:       — Ну так возьми.       Мне не надо было повторять дважды. Руки дрожали и не слушались, пока пальцы пытались справиться с чередой его пуговиц. Лэнс же в считанные секунды сдернул с меня халат, оставив сидеть на нём обнажённой. Наконец, мои мучения увенчались успехом, и я распахнула рубашку у него на груди. Обняла за шею, подтягивая к себе, а сама потянула за рукава, сбрасывая ненужную одежду. Он снова отклонился на спинку дивана и продолжал поглаживать мои бедра, пока мои ногти повторяли рисунок его татуировок.       Дьявол… Во плоти.       Эта мысль испугала меня, восхитила и возбудила ещё больше. Дойдя руками до брюк, погладила сквозь ткань набухший член и сжала прямо так, вырвав его рычание. Начала расстегивать ширинку, неотрывно смотря в красные, мерцающие глаза. Нравилось тонуть в них, наблюдать, как они темнеют, вожделея меня. Как следят за моими действиями, возбуждаясь сильнее. Приподнялась, упираясь коленями, а потом бесшумно встала на пол. Потянула брюки вместе с боксерами вниз, когда он помог и чуть приподнял таз. Присела на корточки, стягивая штаны к самым стопам. И прильнула к его ногам, тесно, плотно, заглядывая снизу в бликующее в темноте лицо. Начала скользить вверх, проходясь грудью по внутренней стороне его бедер, и так и застыла на четвереньках, когда оказалась лицом у самого члена.       Боже, что я вытворяю?! В жизни не делала ничего подобного!.. Он само олицетворение порока и похоти. Пробуждает все самые неизменные желания, а мне хочется ещё и ещё…       Это была не я. Это был кто-то лучше меня, свободнее, раскованнее. В кого он превращал меня одним своим присутствием? Не знаю… Сейчас мысли поглощены только его глазами, пристально впивающимися в меня. Его великолепным телом, источающим сок желания. Он разрешил мне взять его, и я брала. Как умела. Нет, не так… я не умела ничего из этого прежде. Я брала его, как могла. Как была способна.       Склонив голову, прошлась языком по всей длине идеального члена, губами размазав его смазку по бархатной коже головки. Лэнс охнул и больно вцепился мне в плечи. Его шумное, сбитое дыхание побуждало меня продолжить ласку, но я решила, что займусь этим полноценно как-нибудь в другой раз. Выделю целый вечер, поглощая в себя его плоть.       А сейчас лишь еще раз прошлась языком по головке и двинулась вверх. Оставляла влажные следы на каждом кубике пресса, на гладкой, горячей коже, двигаясь всё выше. Кусала, посасывала, обводила языком каждого демона на его груди. Не хотела отрываться, дойдя до шеи, и впилась жадно, неистово, оставляя глубокий след среди пульсирующих венок. Царапала нежную кожу лица о его щетину, пока целовала и прикусывала его щеки, острые скулы, линию челюсти. Лишь задевала губы, не давая себя целовать. Плавно забралась на диван и села сверху, потираясь промежностью о его член. Впуская в горячее, ждущее лоно. Мы оба были такие мокрые, что могли затопить своими соками всех соседей. Качнулась, устраиваясь, и медленно опустилась вниз, принимая в себя.       — Ну привет, — выдохнула ему в самые губы, глубоко опускаясь до конца. Сжала от удовольствия мышцы, и его стон обжег меня.       — Отныне мы здороваемся только так, поняла? — тихо рыкнул, опуская руки на мою талию и надавливая ещё глубже вниз. По мне прошлась судорога, заставив закусить губу и закатить глаза.       — Да-а-а…       Подался вперёд, цепляя мою губу зубами, и потянул на себя, откидываясь на спинку и увлекая за собой. Жаркий, болезненный поцелуй перемежался стонами и медленными покачиваниями. Я обхватила ладонями его шею и начала скользить по плечам вниз, к предплечьям, затем к кистям и пальцам, что впились в мои ягодицы. Он дал немного свободного пространства, запуская мои пальцы к себе и переплетая со своими. Мои руки горели от его жара и собственной плоти под его ладонями. Я буквально толкала сама себя нанизываться на него, и это было восхитительно. Но не время сдаваться.       Оторвала его руки вместе со своими, подняла вверх и закинула ему за голову, устраивая на спинке дивана. Придавила, упираясь своим весом, и забрала инициативу. Лэнс лишь хмыкнул, пощекотав кончиком языка мочку уха, тут же запуская мурашки от хриплого шепота:       — Хочешь быть главной?       — Хочу тебя взять, как ты и приказал.       — Мне нравится, что ты такая послушная, — он отстранился и расслабленно откинулся. Смотрел на меня и улыбался, пока я нависала над ним, покачиваясь, и удерживала наши руки у него над головой. — А теперь иди сюда и поцелуй меня. Так сильно, как сможешь. Покажи всё, на что способна.       Его властный, хриплый голос то и дело рождал щемящие комки в животе, которые расплывались по венам огнём. И снова я подчинилась, с радостью утопая в его губах. Страстно и раскованно, глубоко и мощно целовала его, пока оба чуть не задохнулись.       Несколько раз, пока эта неторопливая скачка продолжалась, я удерживала себя от оргазма. Хотела продлить близость как можно дольше, потому что не представляла, как жить дальше, когда без его жара станет так холодно. Мы искусали друг друга до крови, тела были синие от засосов. Я почти не чувствовала губ, а вся кожа покраснела, натертая его щетиной. И тут Лэнсифер в очередной раз перехватил контроль, больше не собираясь затягивать. Крепко обхватил рукой меня под бедра, чуть приподнимая, и стал задавать темп, ускоряясь.       Я сразу почувствовала приближение волны, но закусила губу, сдерживаясь из последних сил. Он запустил вторую руку между нами и начал поглаживать пульсирующую точку. Лицо оказалось напротив моего, почти касаясь, но не целуя. Красные глаза горели животным, диким, тёмным огнем и смотрели прямо мне в душу. Хриплым, властным шепотом Лэнсифер приказал, ловя мой взгляд, гипнотизируя и подавляя волю:       — Кончай, Ники.       И я кончила. От одного, мать его, слова, послушно затряслась, запрокинула голову и издала сиплый, надрывный крик, который смешался с чужим рычанием.       А дальше очнулась уже лежащей на диване. Перед глазами плыл черный, мутный потолок в всполохах лунного света. Заскрипело сиденье, и мне на грудь упала тяжёлая голова, обдавая частым, обжигающим дыханием кожу. Остальное тело Лэнса уютно устроилось у меня между ног, и он пропустил свои руки вниз, обвивая мою талию.       — Это… это… — я не находила слов, чтобы описать всё, что рвалось изнутри и в то же время равномерно наполняло каждую мою жилку. Бессознательно запустила пальцы ему в волосы и начала перебирать пряди, всё еще чувствуя отблески огня в теле.       Сосед неожиданно приподнял голову и внимательно посмотрел на меня. В глазах не было и тени улыбки. Как-то сразу стало понятно, что он хочет сказать что-то очень серьёзное.       — Мы со всем справимся. Со всем разберёмся, обязательно. Я говорил, что не собираюсь отступать, — вытянув руку из-под меня, он легко прошелся по коже пальцами, очерчивая моё лицо. За ними оставался едва ощутимый горящий след. — Но и ты должна постараться, слышишь? Пожалуйста, Ники. Только не сдавайся.       Он так выразительно смотрел на меня, что в горле возник огромный такой ком, мешающий дышать. Я слегка кивнула головой, разыскивая среди остатков разума голос.       — Обещаешь?       — Обещаю, — шепнула, и Лэнс долго и протяжно выдохнул, изучая меня взглядом.       — Хорошо.       Он тихо вздохнул и снова опустил голову мне на грудь. Я слушала, как его дыхание успокаивается. Как равномерно начинает двигаться грудная клетка, приводя сердцебиение в норму. Лежала, слушала, а сама смотрела на потолок, по которому в ночной тьме забегали тени от ветра и осенних призраков.       И отчего-то…       И отчего-то мне вдруг стало так тоскливо, что невыносимо захотелось расплакаться.