Убей меня своей любовью, это приятнее, чем жить

Билл Денбро Он уже в пятый раз поёрзал на стуле, вновь заламывая длинные пальцы до хруста, знакомым движением поцарапал ладонь, оставляя на коже полукруглые кровоточащие следы от ногтей. — Настолько я знаю, ты до последнего не хотел приходить на приём? - поправляю оправу очков, пристальнее всматриваюсь в худощавую фигуру парня напротив. В свои двадцать пять я уже преуспел в психологии, и кажется, сейчас мне предстоял достаточно сложный приём. — Так и есть, меня убедил прийти к вам лучший друг, - Эдди поправил челку, которая так настойчиво лезла в его глаза, но тут же одернул руку, натягивая рукав свитера до пальцев. — Почему твои друзья практически насильно записали тебя на приём ко мне? - этот парень выглядел настолько запуганным, что в первые за пять лет работы, я не знал, с какой стороны лучше подойти к пациенту. От этого вопроса он дёрнулся всем телом, ещё сильнее вжимаясь в кожаное кресло. — Я не знаю, правда. — Обычно, люди, которые сейчас сидят на твоём месте, приходят сюда с невероятным грузом проблем, практически всегда они на грани срыва. Тебе это о чём-то говорит, Эдди? Я вижу, как блестят слезы. Поймав мой взгляд он запрокину голову, стараясь удержать влагу в глазах, всё ещё судорожно раздирая свою ладонь. — Я в полном порядке, мистер, - Каспбрак смотрит прямо на меня, и во взгляде я вижу что-то такое, от чего холод прошёлся по всему телу, а все органы будто одновременно сжались внутри, — Единственное, чего я хочу - вернуться домой. Ко мне приходили женщины, ставшие жертвами домашнего насилия, подростки, родители которых своими же руками убивали их, думая, что делают как лучше. Каждый новый пациент давался тяжело, потому что смотря в эти заплаканные, полные отчаяния лица, я понимал, что если не смогу справиться, это будет их последней каплей. Я слышал истории, от которых сердце замирало в груди, и каждый раз задавался вопросом, за что на судьбу этого человека выпало такое дерьмо, за что он страдает каждый день, а мысли о смерти стали для него сладостными грёзами, ведь никто не имеет права отбирать у нас единственное, чем мы владеем беспрекословно - желание жить. Каждый из них был сильным. Насколько, чтобы терпеть всю боль, как физическую, так и моральную. Насколько, чтобы из последних сил пытаться спасти себя, вырваться из замкнутого круга мучений. Сейчас передо мной сидел парень, на вид не больше девятнадцати лет, практически мой ровесник. Вчера со мной связался некий Стэнли Урис, он сказал, что его другу необходима срочная помощь. И знаете, в этом звенящем голосе звучало столько всего, столько эмоций, столько оттенков истерики, что отказаться от приёма на следующий день, я был просто не в силах. Сегодня он привёл Эдварда практически за шкирку, сам усадил в кресло, и несколько минут разговаривал с ним, но этот диалог я предпочёл не подслушивать. Каспбрак, как только он зашёл в кабинет, едва не грохнулся в обморок, что испугало меня ещё сильнее, чем его общий внешний вид. Я более чем уверен, что он очень красивый. Но в данный момент, напротив меня сидел мертвецки бледный, в россыпи синяков и следов от укусов парень, который вздрагивал от каждого шороха или скрипа. Он дрожал, как осенний лист на ветру, и я едва сдерживал порывы взять его за руку или обнять, но понимал, что сейчас на него это подействует совсем не в позитивном ключе. — Ты не в порядке, Эдди, - тихо ответил я, стараясь не испугать паренька ещё больше, — Твой друг очень сильно за тебя переживет, он сам мне это сказал. — Правда? - карие глаза взметнулись вверх, — Он переживает за меня? — Он очень взволнован твоим состоянием. Эдди покачивался из стороны в строну, сжимая руки на своих коленях, будто пытаясь успокоиться. — Что за следы на твоей шее? - спросил я, ещё раз глянув на открытый участок его кожи, вся она была покрыта гематомами, не сдержавшись я отвернулся, и он поймал это глазами. — Больно, не так ли? - мальчик инстинктивно коснулся шеи, — Имею ввиду, больно смотреть на это, не так ли? — Кто позволил себе сделать это с тобой? - слишком рано, он всё ещё так запуган, но вопрос вырвался сам собой. — Ричи, - выдохнул он, закусывая потрескавшиеся губы, — Это мой...мой парень. Он снова дёрнулся, и я заметил, как худые пальцы сильнее впились в ладонь. — Он был бы против того, что я сейчас здесь, - пробормотал Эдди, — Он накажет меня, если узнает, вы понимаете? — Никто не узнает. Только ты, я и твой друг Стэн, больше мы никому ничего не расскажем, тебя никто не будет больше наказывать, Эдди. Я мог чувствовать боль, которую излучал парень. — Вы не можете быть уверены в этом, - Каспбрак сжался, подгибая колени, — Ричи может найти меня. — Эдди, - с трудом проглотив ком в горле, промолвил я, — Расскажи мне всё, пожалуйста. Мальчик промокнул слезы в уголках глаз, с его губ один за другим срывались всхлипы, на секунду даже показалось, что он начал задыхаться. — Мы познакомились случайно, в метро я обронил свои водительские права, и он догнал меня когда я был уже на выходе, - кадык на расцарапанной шее дрогнул, — Он пригласил меня на кофе, и я не отказался. Знаете, сначала всё было так хорошо, что казалось, я попал в гребанную сказку. Мы списывались, гуляли очень часто, практически каждый день. С ним я чувствовал нечто запредельное, невероятная эйфория, будто самый ядерный наркотик, от которого потом невозможно отказаться. — Эдс? - Ричи обнял меня, и я был готов утонуть, раствориться в ощущении того, как его руки смыкаются на моей талии, — Ты мне нравишься. — Ричи, - я сильнее притянул его к себе, — Ты мне тоже. — Никогда не оставляй меня, Эдди, никогда, - он повторял это раз за разом, и тогда мне казалось, что единственное, чего мне не захочется в этой жизни - бросить его. — Как скоро он начал применять насилие к тебе? - спросил я, замечая, как Эдди почувствовал себя немного свободнее. — Ахах, насилие, - он со смешком снова вытер слезы, — Это ощущалось совсем не как насилие. Я любил его, наверное, даже сейчас люблю, и это пытка в миллион раз хуже пережитого. Любить кого-то, кто убивает тебя. — Ричи! - я вскрикнул от боли, стараясь увернуться от его прикосновений, но он не позволил, лишь ещё сильнее заломил мне руки над головой, — Остановись, серьёзно, мне больно. — Лежи спокойно, может быть ещё больнее. — Он царапал в кровь, оставлял засосы, которые превращались в открытые раны. Иногда мне казалось, что он сдерёт с меня кожу живьём. Это уже давно переходило рамки, просыпаясь каждое утро, в зеркале я видел уже совсем не себя — Ричи ревновал, настолько, что ему сносило башню от одной мысли о том, что я могу быть с кем-то другим, - всхлипнул мальчик, продолжая свой рассказ, пока моя кровь стынула с каждым его словом. — Где ты был? - Ричи прижимает меня к стене прямо в коридоре нашей квартиры, и я уже понимал, что легко не отделаюсь, — С кем ты пропадал, а? Почему я не знаю, где мой парень? — Тише, я немного задержался у Стэна, мы доделывали презентацию, - мне хотелось успокоить его, взять за руку, но он едва не выломал мне пальцы. — Хах, твой Стэн, - кулак приземлился в считаных сантиметрах от меня, — Неужто трахались за рабочим столом? — Как ты вообще мог подумать такое? - абсурд, ведь я любил только его. — Ты же не изменяешь мне, правда, Эдди, ты ведь любишь меня, - он склонился, оставляя на шее поцелуй, пока я чувствовал как выжимаюсь в стену сильнее, — Я убью тебя, если узнаю, что ты был с кем-то другим, запомни это, милый. Ещё одна задержка с дружком, и ты будешь наказан. — Это те наказания, которые ты упоминал ранее? - казалось, я прямо сейчас удушусь своим галстуком. — Да, - Эдди вновь начал раскачиваться, как маленький ребёнок, — Он очень любил меня наказывать. — Ты бы таком плохим мальчиком, - с усмешкой вещает Тозиер, извлекая из коробки шёлковые ленты. — Ричи, пожалуйста, не нужно... — Разве я давал тебе право голоса? - он грубо разводит мне ноги, привязывая ткань к изголовью кровати, — У тебя нет выбора, Эдди, ты только мой. — Он делал это очень часто. Привязывал одну часть ленты к кровати, другую на моей шее. Получалось, что чем грубее он брал меня, тем сильнее лента натягивалась, и со временем я начинал задыхаться. Ему нравилось сам процесс, когда он чувствовал, что сейчас моя жизнь только в его руках, что он может задушить меня не прикладывая особых усилий. Но каждый раз Ричи развязывал меня. И клянусь, каждый раз я жалел о том, что он не убил меня прямо в нашей постели. — Он насиловал тебя? - впервые, за годы работы психологом, я чувствовал, как по скулам стекают слезы, мои собственные. — Да, - Эдди поднимает на меня глаза, — Наш первый раз...это было изнасилование. Я не хотел, но Ричи это не волновало. Между нами зависает молчание, и я не выдерживаю, подхожу к нему и сажусь на полу возле кресла, пальцы несмело обхватывают его запястье. Ещё раз громко всхлипнув, Каспбрак взял мою руку в свою. — Почему ты не ушёл от него, почему раньше не обратился за помощью? — Потому что я любил его. Знаете, это нельзя описать какими-то адекватными аргументами. Я будто сходил с ума каждый раз, когда Ричи оставлял меня, а делал он это постоянно. Мне хотелось принадлежать ему, мне хотелось изменить его, сделать таким, каким он был раньше. Я привык терпеть побои, посуду которая летела в меня во время каждой ссоры, всё это превратилось в обыденность. Я верил в то, что мне будет под силу изменить его. — Ну же, Эдди, будь хорошим мальчиком, открой рот, - царапает пальцами глотку изнутри. — Ричи начал изменять мне. Он говорил, что я больше не тот, стал скучным, и похожим на ожившего мертвеца. Я не раз заставал его в нашей кровати с девушками или парнями, которых он даже не знал. — Эдс? А ты сегодня раньше с работы, не хочешь присоединиться? - с отвратительной улыбкой спросил Тозиер, втрахивая в кровать темноволосую девушку. Эдди сжался ещё сильнее, кофта задралась, и моему взору предстал покрытый синяками живот. — Он делал это очень часто, я всегда задерживался на работе допоздна, лишь бы не сидеть на кухне и слушать чьи-то стоны. Однажды, мне больше не хватало сил выносить происходящее, и я вскрыл вены, сделал это с такой дотошностью, чтобы меня уже точно никто не смог спасти. Но, будто назло, Ричи как раз заявился домой со свой очередной, и меня госпитализировали. Каспбрак закатал рукава, обнажая руку выше запястья, бледная кожа была исполосована рубьцами. Белые шрамы сливались с синеватыми венами на его руках. Это наверняка было адски больно... — Суицид - проявление слабости, - прошептал Эдди, снова натягивая свитер, — Знаю, я очень жалкий, влюбился в своего насильника, это как стокгольмский синдром. — Нет, это и сильный и слабый поступок одновременно, - я сжал его руку в своей, и поднялся, обнимая со спины, — Каким нужно быть сильным, чтобы терпеть всё до апогея, и каким слабым, чтобы позволить кому-то отобрать твою жизнь. — Я просто хочу, чтобы всё закончилось, - Каспбрак схватил меня, — Ричи выгнал меня из квартиры, но забыл отобрать телефон, поэтому я смог обратиться к Стэну. Понимаете, если бы я по случайности не обломал его секс, он бы не выставил меня за дверь, и я продолжил жить там, с ним... — Всё будет хорошо, слышишь, всё будет хорошо, я могу пообещать тебе это. — Как всё может быть хорошо? - он вырвался, сжимая кофту в районе груди, — Внутри я уже мертв, не может всё быть нормально, я не могу это выносить. Не выдержав, я прижал его к себе, как маленького котёнка. Успокаивающими движениями гладил по спине, опасаясь задеть ещё не зажившие раны. Со временем он расслабился в моих объятиях, успокоился, судорожные всхлипы прекратились, а я всё ещё обнимал его. Его забрал Стэн, и честно говоря, мне абсолютно не хотелось отпускать Каспбрака. За два часа монолога я проникся к нему отцовскими чувствами, но сейчас ему лучше отдохнуть и побыть в компании кого-то другого. Эдди прийдет ко мне на сеанс завтра, и послезавтра, и ещё много месяцев подряд, которые он потратит, чтобы начать заново и воскресить свою покалеченную душу. Как я потом узнал, паренёк на постоянную основу переехал к своему другу, и как меня заверил Стэн, он максимально пристально следил за его состоянием. Я был абсолютно уверен в том, что Эдди найдёт в себе силы продолжить жить.