Мой альфа. Мой омега

Дейв спешил. Очень. Сегодня важный день — первое в его жизни собеседование. Диплом в сумке, самооценка на высоте, об остальном можно подумать позже. Дома волнуются родители. Мама-Грейс, на ходу оттирая от рук муку для печенья, на прощание пожелала удачи. За ней, разбирая какие-то бумаги с работы, мама-Сара посоветовала не убиться по дороге. Да, он единственный мужчина в семье: старший брат, альфа Нейт, уже давно вышел замуж за милейшего бету и живет в свое удовольствие, дожидаясь рождения детей. Родительницы в восторге от скорого появления внуков и не давят на младшего сыночка-омегу, давая возможность получить хорошее образование. Вот Дейв и получил заветную корочку, проведя все свободное время студенчества в четырех стенах своей комнаты, выучивая конспекты. Сейчас Дейв направлялся в самую престижную компанию города, чтобы для него… ну, как минимум, раскатали ковровую дорожку, и он, манерно оттопырив мизинчик, принял бы толстый конверт с деньгами — свою зарплату. Да-да, еще до официального устройства на работу, конечно. *** Кап-кап-кап. Кап-кап. Кап. Кап… Ка-ап… Зачем Дейв вообще перевернул эту бутылку? Последние капли пива оросили траву, и парень запустил кусок темного стекла в полет до мусорного бака. И не попал. Грязно-зеленая в свете фонарей урна все еще зияла пустотой. А рядом валялась бутылка. Почему-то именно эта деталь стала последней каплей, и омега разревелся. Позорно, размазывая слезы и сопли по лицу. Он такой же одинокий и опустошенный, как этот выброшенный на траву парка сосуд… Сегодня ровно полгода, как Дейв Браун безработный. Ровно сто восемьдесят два дня (он считал), как он сидит на шее у родителей, будучи выпускником престижного ВУЗа. И пятидесятая компания, сказавшая: «Мы перезвоним». Поэтому парень купил пиво, которое никогда не любил и впервые выпил, сразу после «юбилейного» отказа. В первый, тот самый, раз ему сказали, что у них нет вакансий, хотя на сайте компании они были напечатаны черным по белому и не закрывались. «Ну ладно,» — решил омега и поплелся домой. Здесь его ждало печенье с кокосовой стружкой и миндалем и уверения в том, что со всеми так поначалу. После второго отказа резюме было перечитано и подправлено. После пятого самооценка чуточку пошатнулась. После десятого пришлось пересмотреть свое отношение к себе — так ли он умен и нужен обществу, как ему казалось восемь проигрышей назад? На двадцатый раз он побился головой о стенку, не сильно, но синяк пришлось скрывать косметикой мамы-Грейс, чтобы пойти на двадцать первое, естественно, провальное собеседование. Но Дейв упертый: тридцатое «нет» его не остановило. На сороковой он бы всю ночь проплакал в подушку, но в тот день как раз Нейт с Райли принесли двух малюток — близнецов-альф Кая и Вилли — домой, и весь день пролетел в заботах о племянниках. И вот он — пятидесятый отказ. Пройдя мимо злосчастной мусорки и пару раз ее пнув, словно она — причина его неудач, Дейв поплелся по тропинке, выходя на вполне оживленную улицу. Город готовился к Рождеству, везде горели огни лампочек, фонарики и украшенные хвойные деревца, куча светящихся снежинок, которые, видимо, заменяли так и не выпавший в этом году снег. Переходя дорогу — по «зебре»(!) — он оступился, — ноги от выпитого ослабели. Неожиданно из-за далекого поворота выехала, визжа шинами, огромная серебристая машина, ослепив на мгновение дезориентированного Брауна ярким светом фар. «Эх, сегодня мама спекла кекс с лимонным желе, вкусный, наверное,» — была последняя его пьяная мысль, и он закрыл глаза. — Прошу прощения, но не могли бы вы встать? Асфальт — не лучшее место для сна. Простынете еще, — сказал голос сверху. Он был бархатистым, вибрирующим и усталым. — Ангел, ты спустился с небес, чтобы избавить меня от мучений жизни? — счастливо улыбнулся Дейв, не открывая глаз. Дорожное покрытие было гладким и холодным, одежда пропиталась влагой и противно липла к телу. — Нет. Я всего лишь человек, — в голосе проскользнуло легкое недоумение. Парня без спроса подняли сильные руки и куда-то понесли. Послышался звук открываемой автомобильной двери. Омегу аккуратно бросили на что-то мягкое. И знакомый щелчок, после которого что-то стянуло поперек груди. Парень открыл глаза только после повторного дверного хлопка. — Где это я? — спросил слегка протрезвевший Дейв, когда почувствовал запах. М-м… Приятный: мята со льдом. Цитрус — горький грейпфрут с лимонной кислинкой. Что-то сладкое: как бисквит с какао, такой мама часто для торта на День Истинных готовила. И что-то пряное, словно еще зеленую еловую шишку потерли о шершавую кору. Удушливый лавандовый шлейф с нотками земли после дождя и все те же цитрусы, только, на этот раз, мандарин. И завершающий штрих — снова сладость — розовое варенье. Приятный женский аромат. «Ангелы ж бесполы», — весело подумал Браун, ни на секунду не усомнившись в том, что этот дурманящий разнообразием личный запах принадлежит сладкоголосому «сыну облаков». — В моей машине, — ответил голос ангела. Ну, то есть не ангела, конечно, а альфы. Красивого альфы. Высокого (насколько можно заметить в сидячей позиции), длинноногого (по той же причине не точно), с фиолетово-бирюзовыми волосами («Красит?») и глазами цвета желтого света полной луны («Линзы?»). В серой свободной рубашке с закатанными по локоть рукавами, открывающими вид на сильные загорелые руки, и обтягивающих по самое не хочу черных джинсах. На запястьях много фенечек и цепочек. На открытой расстегнутыми пуговицами рубашки широкой груди был красивый, даже на вид упругий рельеф мышц, а дальше… был корсет. «И кто, черт возьми, в двадцать первом веке носит корсеты?!» — вопросов в голове Брауна было очень много. Но он не мог не отметить, что этот вызывающий для альфы элемент одежды удивительно ему шел, подчеркивая узкую талию. — Насмотрелся? — спросил («А как его зовут?») хозяин машины. В это время парень на пассажирском залипал на красивые кисти рук с длинными пальцами, что сейчас легко и привычно крутили руль («Безымянный пустует,» — заметил парень, рассматривая увитые кольцами пальцы.). — Я — Алексис Рекс. — Многовато «кс» для одного имени, — не подумав, выдал восхищающийся чужими руками («Стыд-то какой!») парень. — Простите, — стыдливо опустил он лицо в ладони и ответно представился: — Дейв Браун, — врать или бояться этого мужчины желания не было никакого. Желтоглазый вызывал какое-то иррациональное доверие. — Очень приятно, Дейв Браун, — улыбнулся Алексис. От этой улыбки у омеги потеплело внизу живота («Бли-ин, течка, наверное, скоро. Совсем себя не контролирую,» — вздохнул парень.): среди ровных белых зубов выделялись длинные клыки. И если добавить к этому хищническому («Ага, как у лисицы») прикусу еще и губы, — слегка тронутые прозрачным блеском, с полной нижней и припухлой верхней, — можно понять, почему Браун не мог оторвать взгляда с лица мужчины («Где, интересно, вас, таких идеальных, делают?»). — Что с вами произошло? — А куда вы меня везете? — не ответив, вдруг вспомнил о самосохрании Дейв. Может этот альфа («О-очень сексуальный альфа,» — «Молчать, голос Похоти! Четверть века терпели, еще потерпим!») хочет увезти его куда-то в лес («Леса нет на сотни миль вокруг,» — «Тише!») и сделать с ним… очень грязные вещи («Так разве ты против?»). — Да так, по городу. Погуляем, — и опять эта улыбка. Опьянение опять ударило в голову («Или это возбуждение,» — «Уймись, во имя всех святых!»), и почему-то захотелось поверить. Плохое настроение сменилось чем-то приятным. Предвкушением. — Так что с тобой случилось? Можно же на ты? — А? Да-да, конечно можно. Зовите меня Дейв, — разрешил омега и, не подумав, протянул ладонь в сторону Алексиса. — А меня называйте Алекс. Или Лекс. Папа обычно Лекси называет, — опять улыбнулся водитель, отрывая правую руку от руля и пожимая мгновенно вспотевшую ладонь парня («Я сейчас кончу!» — мысленно взвыл Дейв.). Рука была сильной, рукопожатие — крепким, а кожа — нежной. Ну не может быть у альфы таких ухоженных рук с идеальными овальными ногтями, покрытыми прозрачным лаком. «Или он омега? Ведь беты совсем не пахнут. Или он духами побрызгался? Или это не его запах витает в машине? — появилось сомнение. — И чей тогда? Жены или мужа у него нет, если он, конечно, кольцо обручальное не снял. Невеста или жених? Ведь он просто не может быть свободен,» — продолжал мысленный разговор парень, убирая ладонь и пряча ее между сведенных бедер. — Эм… — затупил Браун. — Вы хотели поделиться историей о том, что с вами случилось до того, как я попытался вас сбить, — хитро перевел стрелки Рекс: по его словам выходило, что это сам Дейв хотел ему рассказать. А он хотел, наверное. — А, это… Ну, я провалил собеседование. Пятидесятое, между прочим, — вновь загрустил омега, запустив пальцы в короткие каштановые волосы. — Поздравляю, — шуточно отреагировал Алексис, продолжая вести личный транспорт по все еще оживленной дороге. — А как остальные-то сорок девять провалил? Тоже по улицам бродил один? — Ага. Но сначала было как-то легче. Но сейчас, после стольких отказов… Молчаливый мужчина оказался прекрасным слушателем. Поддерживая, шутя и искренне интересуясь рассказами парня, Алексис как-то незаметно выспросил у Дейва всю его короткую биографию. И Браун все рассказал. И о собеседованиях, и о брате, и о знакомстве родителей… — Вау. И что, правда, Грейс так круто делает тирамису? Аж попробовать захотелось. Нет, папа-Тим готовит отлично, но выпечка — это прям не его, — заговорщически признался этот невозможный альфа. — Ничего, мама-Сара тоже не очень готовит. Но ее барбекю — это что-то! — весело рассмеялся Дейв. С этим мужчиной ему было спокойно. — А сколько тебе лет? — Двадцать восемь, — ответил Алексис, сворачивая в сторону коттеджного поселка. — А тебе? — Двадцать четыре, — Браун посмотрел на дорогу сквозь тонированные боковые стекла и удивился: он никогда не был в этой части города. — А где мы? — Уже поздно. Решил домой привезти, — пожал плечами Рекс, останавливая машину. — Домой? — удивился парень. Хоть он и не знал, где он, но это точно не похоже на незасыпающий район в центре города, где располагалась квартира родителей. — Ко мне домой, — уточнил Алексис. — Ты же свой адрес не назвал, — хитрый прищур желтых («Нет, это все-таки линзы,» — решил Дейв.) глаз заставил коленки слегка задрожать. — Прошу, — обойдя авто, он открыл дверь со стороны омеги и галантно подставил руку, словно прекрасному принцу из очередного бульварного чтива, которые читал омега. Встав обеими ногами на землю, Браун понял, насколько высок альфа: рост Дейва — метр восемьдесят, что для омег, конечно, многовато, — сейчас в моде миниатюрность, — и все равно Алексис выше него на полголовы. «Почти два метра,» — подумал Браун. Но он не был долговязым или нескладным, изящным — да, в нем была какая-то плавность, грация. И этот чертов корсет! Когда Лекс повернулся, омега заметил, что сей элемент одежды имеет серебристую шнуровку («Точно извращенец!» — решил парень). — Добро пожаловать, — они прошли от парковки до одного из скрытых высоким забором домов. Ворота открылись бесшумно, расходясь в стороны. Участок был небольшим: сам коттедж с верандой, бассейн под навесом и беседка из светлого дерева. Дверь открылась только после набора кода на домофоне. — Проходи. — Спасибо, — только войдя в теплое помещение, Браун понял, насколько замерз: все тело сковало холодом, одежда, мокрая от дождя, не позволяла согреться. — Проходи, раздевайся, душ прямо и налево, там же и ванна, если захочешь, — кивнул сам себе Алексис. — Сейчас принесу полотенце и сменную одежду, — он как-то радостно осмотрел омежью фигуру: — У нас один размер! Ну, правда, может быть чуть-чуть длинновато… — Ничего страшного, — уверил его Дейв. — Тогда я сейчас, — убежал в неизвестном направлении альфа. В этот момент парень заметил, что все предметы здесь пропитаны сладковато-пряным естественным ароматом… ну, скорее всего, самого Алексиса. Захотелось тут все понюхать, впитать феромоны кожей. «А вот это уже ни в какие ворота!» — удивился таким вывертам сознания Браун. Он никогда не разделял чужие запахи, предпочитая их игнорировать. А тут такой неожиданный фанатизм. Это все Рекс! Этот альфа очень странно на него влияет. — Вот, — из ниоткуда появился Лекс и всучил омеге стопку сложенных вещей с махровым полотенцем. — Прямо и налево, — заметив, что парень застыл, напомнил хозяин дома. — Ага, — Дейв застыл не из-за мыслей, точнее, не из-за каких-то абстрактных и о будущем, к примеру, а из-за размышлений о том, как приятно было бы зарыть пальцы в эти фиолетово-бирюзовые пряди, когда это не по-альфьи прекрасное существо будет ему с кайфом отсасывать… Сто-оп. Что с ним? Что вообще с ним творится?! «Наш мальчик вырос,» — усмехнулся Внутренний Голос, но парень от него лишь отмахнулся. Течки он и без партнера проводил отлично — походы в секс-шоп и подавители никто не запрещал. Но чтобы так ярко кого-то хотеть… Дейв никогда такого не испытывал, и эти ощущения пугали. Он поплелся в указанном направлении по мягчайшему ковру без ворса, который словно нескончаемое шоколадное озеро расплылся по всему этажу. Красивый цвет, он хорошо перекликался с книжными полками и треногими подставками под вазы. «Кажется, Лекс говорил, что его отец собирает кувшины какой-то определенной эпохи,» — вспомнил парень. Дверь с резьбой в виде русалок, балующихся в реке, навела на мысли о правильном направлении. Там оказалась искомая ванная с застекленной душевой кабиной, огромным зеркалом и мини-бассейном. Положив вещи на кафельную («…или все-таки мраморную?») полочку, Дейв начал раздеваться. Да, он был омегой, но его тело было развитым — он с четырех лет профессионально танцевал, ему пророчили блестящую карьеру, но с началом учебы в ВУЗе он забросил многолетние занятия. Но благодаря редким тренировкам дома былые мышцы и рельефность никуда не делись. Как и игривая татуировка кроличьего хвоста на копчике — он ее делать не собирался, но если проиграл в своем первом и последнем споре — выполняй обязательство. Надо отдать должное мастеру, — татуировка сделана очень качественно: видна каждая шерстинка пушистого помпона. Причем он не привычно-серый, а коричневый — под цвет волос и глаз Брауна, из-за чего еще сильней выделялся на бледной коже повыше упругой задницы. А еще у него есть интимный пирсинг, о котором знает лишь он сам, — продетое через уретру кольцо. Но это не результат спора, а взвешенное решение. Просто хотелось что-то проколоть, а выбор места проходил под лозунгом: «Никому видно не будет». Да уж, «зайчик» с кольцом в члене — чем не идеальный о-муж? Мыться пришлось в душе — не хотелось слишком долго в ванне отлеживаться. Пока выбирал гель для тела, омега успел кончить, думая о том, что когда-то здесь мылся ОН. «Это не нормально,» — думал парень, лаская член и анус. И все также думая о чертовом Рексе! Смыв с пола белесые подтеки и с себя пену, Дейв вытерся наимягчайшим полотенцем и начал перебирать одежду. Ну, в смысле, нюхать и пытаться не кончить еще раз — он только высох, обратно в воду не хотелось, а предстать пред желтым взором, благоухая собственной спермой, — не это ли истинное унижение? Еще и фасоны вызывают дополнительные вопросы. Как уважающий себя альфа может надеть на себя шелковые брюки с заниженной талией? В них у Брауна даже хвостик видно! Хорошо хоть штаны черные, но эта кофточка нежного пыльно-розового цвета? Да еще и с вырезом чуть ли не до сосков! «Как он мог это надеть?!» — возмущался омега. Хорошо хоть ниже задницы, ибо с такими штанишками он бы сверкал подкачанными полушариями. Но мало того, что одежда откровенно женская, так еще этот… нехороший человек не выдал ему нижнее белье! Хотя, Браун не мог не согласиться с тем, что не стал бы надевать чужое белье. Но все-таки! Тапочки немного успокоили Дейва — теплые, на плоской подошве и с помпончиком светло-серого цвета (в момент их рассматривания зачесалась тату на копчике). Выходя из ванной, он сложил свои грязные вещи и подумал, как ему потом их постирать и высушить. Секундочку… Он что, только что сам себе признался, что не против провести ночь в обществе этого извращенца?! «Боги, как низко я пал!» — простонал мысленно Браун, легонько побившись головой о стену. Или не легонько, ибо входя в кухню, направляясь на звук, он окончательно сошел с ума. У плиты колдовало совершенство… Мокрые волосы были сине-голубыми, на шее красовалось совершенно девчачье украшение — черный чокер, на ногах — такие же, как у самого Брауна, помпончатые тапочки, на бедрах — белые шортики, едва прикрывающие самое ценное, а на спине странная татуировка из фиолетовых и салатово-голубых полос. В целом, если бы этот вид был фотографией из журнала для взрослых, то эта страница была бы не раз тщательно изучена и служила бы вдохновением в долгие вечера течки, которые он проводил под жужжание вибратора и хлюпанье смазки. — О, ты уже помылся? — обернулся Лекс, заставляя бедное омежье сердце в очередной за сегодня раз застыть, пока Дейв рассматривал узкую полоску ткани на красивой шее с выгравированным «Алекс» на металлической пластине в виде отпечатка кошачьей лапки. Опустив взгляд ниже… «Дейв, вот какого хера ты творишь?!» — ругал он себя, но глаза сами, без разрешения, скользили по рельефному прессу. И эта полоска волос, виднеющаяся из-под пояса низко посаженных шорт… «Так он там тоже красится,» — мимоходом отметил парень, смотря на фиолетовые завитки. Стройные сильные ноги… Взгляд поднялся выше: бедра, торс… Пирсинг сосков! Украшенный миленькими такими неоновыми шариками. «Дейва Брауна больше нет, он где-то в другом, совершенно неправильном мире, где существуют такие альфы» — подумал омега, отводя взгляд. — С тобой все в порядке? — участливо поинтересовался Алексис, помешивая что-то весьма аппетитно пахнущее в маленьком ковше. — Да… Да-да, все в порядке. Просто устал, — попытался успокаивающе улыбнуться Браун, но этого и не понадобилось, ведь собеседник вовсю пританцовывал у плиты, повернувшись к нему разукрашенной спиной, пока Дейв пожирал идеальную по форме и размеру попу. «Ты — омега, — объяснял себе он, — и тебя должны интересовать огромные члены с узлами, а не мужские задницы… такие красивые, манящие… А-а-а!!!» — мысленный разговор закончился новой порцией пошлых картинок с участием самого Дейва и одного прекрасного альфы. — Тогда поедим — и спать, — о, опять эта улыбка. «У меня сейчас мозг из ушей потечет. Или сперма со смазкой,» — в этом Браун был полностью согласен с Внутренним Голосом. — Как ты относишься к говяжьим ребрышкам под соусом? Правда, они в духовке, на улице дождь, так бы на открытом огне… — Издеваешься? — глаза голодного омеги стали огромными, а рот наполнился слюной. — Конечно, я к ним хорошо отношусь. Очень хорошо. Где тарелки? — Там, — указали на один из многих подвесных шкафов. Выбрав среднего размера тарелки, Дейв начал сервировать стол. — Достань из холодильника сок. Мне апельсиновый, а себе сам выбери, — попросил Рекс, держа противень прихватками с клубничками и раскладывая горячее мясо по тарелкам щипцами. Дейв открыл холодильник и удивился: зачем одинокому альфе столько продуктов; ими был забит весь двухдверный монстр. О, напитки на стеночке. Взяв двухлитровую бутылку и решив тоже попить апельсиновый сок, отнес его на стол. Найдя в шкафах высокие стаканы, омега наполнил их. — Приятного аппетита, — пожелал Алексис, усаживаясь на стул и разворачивая салфетку, располагая ее на коленях. — Приятного, — улыбнулся Браун. Берясь за вилку с ножом и давая начало трапезе, он отрезал от сочного куска. И довольно замычал. Это было невероятно! Нет, готовить и сам Дейв мог, но так, чтобы захотелось облизать пальцы… А прямо сейчас хотелось. — И как? — неуверенно спросил альфа, без удовольствия жуя собственноручно приготовленный шедевр. — Божественно, — честно ответил Браун, отрезая новый кусочек. И еще. И еще. Нет, конечно, Дейв не скатился до откровенного чавканья или запачканных в соусе по локоть рук. Но это было что-то… что-то… «Оргазм всех вкусовых рецепторов разом,» — метко выразился Внутренний Голос, и его, впервые за день, не захотелось заткнуть. — Огромное спасибо! — титанических усилий стоило не вылизать тарелку, чтобы ни капли божественного нектара не пролилось в безжалостную пучину городской канализации… И губы… его губы, между которыми мелькнул юркий язык… «Та-ак, кому-то пора на боковую,» — правильно оценили свои мыслительные силы системы организма Брауна. — Не за что, — улыбнулись блестящие губы. На которых завис взгляд. Ниже… Ключицы… «Зачем природа даровала тебе такие ключицы…» — «Дейв, ты засыпаешь.» — Да?.. А как же уборка? — поднимаясь из-за стола и обводя глазами и руками последствия готовки и ужина, спросил Браун. — Я сам. Ты же гость. Зайди в правую, — тоже поднимаясь на ноги и складывая тарелки стопкой, — указали на дверь: — За ней спальня. — Спасибо, — улыбнулся счастливо омега и побрел в комнату. На кухне еще гремели посудой, стараясь не шуметь, а Дейв уже сладко посапывал в подушку, укрывшись вкусно пахнущим покрывалом. *** Пробуждение было отличным. Ничего нигде не затекло, будильник не звонил, но и запаха готовки не было. Он не дома. А-а. Провал собеседования и встреча с тем альфой… Память услужливо подкидывала на поверхность самые смущающие моменты общения. «Черт… Но прошлого не изменить, так что буду наслаждаться настоящим,» — филосовски решил Дейв и с удовольствием потянулся, разминая конечности. Мимикрировал под морскую звезду до тех пор, пока рука не наткнулась на что-то мягкое. «У Рекса есть кошка?» — удивился Браун и обернулся. И вместо пушистого комка серо-рыже-черного цвета увидел выкрашенные в неестественные оттенки волосы. «А. Это сам Рекс,» — вяло подметило Подсознание. Моментально проснувшись, омега офигевающе попытался отползти от «опасности». А потом снова потянулся обратно. Эти трогательно открытые плечи, невинные лопатки («Ну и эпитеты!»), ямочки на пояснице, виднеющаяся под приспущенной резинкой шорт впадинка между ягодицами… «Твою мать!» — глядя на свой пульсирующий утренний стояк, подумал Дейв. И продолжил рассматривать. Ноги не давало рассмотреть одеяло, поэтому взгляд пополз обратно: к узкой талии, «голым» из-за положенных на прикроватную тумбу украшений запястьям. К стоячим из-за проколов соскам. Потом взгляд кое-что вспомнил и вернулся ниже, находя очертания массивного достоинства в плену одежды, и лишь головка выглядывала наружу, дразня яркостью. «Здрасте. Это твой первый увиденный вживую альфий член,» — сам себя поздравил Браун. И продолжил рассматривать, ибо чужой детородный орган как-то слишком зазывно дернулся. Пришлось поднять взгляд. Шея была красивой: вмеру длинная, с выделяющимся кадыком, который хотелось слегка прикусить. Из-за откинутой головы особенно хорошо прорисовались потрясающие изгибы расслабленного профиля («Дейв, ты серьезно? «Потрясающий изгиб»? Что с тобой не так, блаженный?!»). Хотелось потрепать волосы, почувствовать их мягкость, но приходилось сдерживаться. Терпение — явно не конек Брауна, поэтому он все-таки дал чувству прекрасного (или возбуждению?) немного насытиться: омега нагнулся над сгибом плеча и шеи. И вдохнул. «Твою..!» — цензурных слов не хватало. В заду подозрительно захлюпало. Как можно так пахнуть? Но благоухающий объект вдруг ожил, из-за чего пришлось отскочить. — Я настолько тебе противен? — с неподдельной тоской спросил проснувшийся Алексис. — С чего ты взял? — и куда девать краснеющие щеки? — Ты отодвинулся, — некоторые весьма пахучие перевернулись на спину, открывая дополнительные причины для стояка («И их, между прочим, многовато».). — Но явно не из-за того, что ты мне не нравишься, — куда глаза девать, а? Особенно, когда на тебя смотрят взглядом побитого пса. — Тогда почему… — Рекс попытался коснуться щеки Дейва, тот попытался снова отскочить, запутался ногами в чертовом одеяле и… упал прямо на него. Так получилось, что лицо омеги оказалось как раз на уровне шеи Лекса (как не убились еще). От неожиданного падения Браун вдохнул будоражущие феромоны и… кончил. До звездочек в глазах, до конвульсивно сжимающегося ануса приятно. Он аж обмяк. А через секунду… — О боги… — «Как же сты-ыдно-о!..» — Теперь верю, — сказал этот невероятный удивленный альфа и вдруг залез рукой под заниженные штаны Дейва. Когда твоего члена неожиданно касаются чужие прохладные пальцы — это страшно. Когда круговыми движениями начинают гладить головку — ты несколько офигеваешь. Но когда кто-то после всего этого собирает в ладонь подсыхающую сперму, подносит ее к носу, вдыхает, закатывая глаза, а потом с урчанием слизывает… Плюс к этому, ты — девственник… Неописуемые ощущения. Дейв аж в обморок упал от такого «счастья». *** *"Пробуждение. Попытка номер два,» — и звук хлопушки-нумератора.* А каково просыпаться от минета? Когда тебе так качественно отсасывают, удерживая твои руки над головой… ногами?! Знатно ж удивился Браун, когда открыл глаза и увидел над собой обтянутый мягкой тканью трусов («Иначе эти шорты и не назовешь!») член. «Кра-асивый,» — первая мысль. «Стоп. Какого ху…» — вторая. «Что он делает… А-ах…» — третья и последующие. Нет, он, конечно, не был знатоком мужских оральных игрищ, но, насколько понимал его девственный мозг, это исполнение столь интимной ласки было великолепным. Выше всяких похвал. Особенно когда он поиграл с серебряным колечком на головке и резко заглотнул до горла. А он не маленький — двадцать один сантиметр, Дейв лично линейкой мерил… И когда слегка прикусил клычками кожу пониже… И полизал… А потом… — Ку-уда-а..? — простонал сходящий с ума омега. — Разве тебе не приятно? — спросили искусительно, надавливая на подтекающее колечко мышц. То с радостью впустило палец. Второй тоже не почувствовал сопротивления. И третий… — Дьявол… Но зачем? — «Мысли… Вы куда ускользаете?» Альфий («А это важно?» — «Наверное…») язык погрузился в слегка растянутый анус. Не легонько «покружил» снаружи, а вошел на всю нечеловеческую длину внутрь. — Остановись… Не-е-ет, не сме-ей… — было слишком хорошо. Язык внутри ласкал и простату, и все остальные точки. Что за язык-то длинный тако-ой… Но приятно было не одному Дейву. В какой-то момент на губы забывшегося в своем удовольствии парня упала капля. Открыв затуманенные глаза и одновременно слизнув каплю с губ, почуствовав вкус цитруса, зеленых шишек и розового варенья, Браун вытащил руки из плена загорелых голеней и достал истекающий член из плена трусов. Крупный, — длинные пальцы омеги еле сходились на этом покрытом венами совершенстве с яркой головкой с блестящей жемчужинкой на вершине. Оттянув орган назад и слизав нектар («Прости, мозг, но ты выключаешься».), Браун начал посасывать, еле поместив в рот первую треть и массируя основание с узлом пальцами. В его анусе заелозили с удвоенной силой; Дейв кончил, аж голова загудела и в животе все сжалось. И ниже тоже сжалось, сдавив чужой язык. — Так нечестно, — возмутился слегка неадекватный в послеоргазменной неге омега. Пальцами собрав собственную сперму, пока ее не успел слизать кто-то другой, он растер семя по указательному и среднему пальцам, а потом… вставил их в альфу. Медленно, конечно. На самом деле нет: резко вогнав оба в чужой анус, Дейв начал быстрые движения вперед-назад, ударяя по пучку нервов, не забывая заглатывать член и работать языком и свободной рукой. Спустя полминуты этой пытки Алексис крупно вздрогнул и кончил, выпуская пальцы из себя и напоследок сжав их внутри. Конечности Рекса как-то резко ослабли, и он упал на омегу, успевая немного сдвинуться вперед. — Вот теперь честно, — удовлетворенно улыбнулся Браун, смотря, как прямо перед его глазами сжимаются покрасневшие мышцы. Несколько секунд они конвульсивно сжимались. Почему-то анус Лекси напомним Дейву розочку: чайную, с совсем бледными кончиками лепестков и яркой сердцевиной («Тебе пора лечиться!» — кричал Здравый Смысл). И, если верить пальцам, эта «розочка» теплая и бархатистая. Может, эта мысль заставила наплевать на стыд, или просто это было самое близкое к губам место… Да, он поцеловал его туда. С языком. «Ты сошел с ума,» — констатировала Консервативность, вторя Порядочности. — Меня только что поцеловали в задницу, — со смешком поделился с миром Алексис. Перед его носом маячила изящная ступня с аккуратными ноготками, и он длинно лизнул косточку и, поднимаясь, начал вылизывать и обсасывать каждый пальчик. А хозяин ступни боится щекотки… — Перестань! Щеко-о-отно-о… — но никто и не собирался прекращать, лишь упрямо вильнул задом. И, если учесть, что колени альфы были разведены в стороны и рассположились аккурат рядом с брауновскими плечами… Ну, вы поняли, на какую расселину упал его взгляд, да? Еще и кое-что так вовремя начало подсыхать на животе в доказательство удовольствия Рекса… — Не надо… — взвыл Алексис. Но его проигнорировали также, как и он омегу минутой ранее. И никто не спрашивал разрешения. Дейв просто взял и начал трахать пальцами чужой зад, вместо смазки используя сперму самого Рекса. Теперь не было нежности. Совсем. Лишь желание максимально напакостить. Когда в анус с легкостью входили четыре пальца, Браун спросил: — У альфьего… хм… семени есть какое-то особенное свойство? Оно придает эластичность? — вопрос был вполне обоснован: ну не может же мужчина, даже баловавшийся игрушками (а уверенность в этом крепчала с каждым рваным альфьим вздохом) так легко принимать почти всю, пускай и узкую, ладонь, и при этом в открытую подмахивать, а не кричать от боли. — Да-а… — провыл Алексис и выплеснулся, сжимая внутри чужую руку. — Вот это регенерация! — еще пару секунд назад зиявший провал стягивался, и через минуту перед удивлеными глазами Дейва появилась та самая «розочка», покрасневшая, но плотно сжатая. — Моя особенность, — устало улыбнулся альфа. — После любых размеров, стоит подождать — и как новенькая, — как-то невесело объяснился Рекс. — А ты пробовал и крупнее? — ревнивым котом пророкотал омега. Вот что за наваждение? Ему постоянно хотелось целовать, лизать и хоть как-то контактировать с этой милейшей дырочкой. «Я же говорила,» — не унималась Консервативность. Браун послал ее куда подальше и начал облизывать манящий вход в тело. — Тебе не противно? — поинтересовался Алекс, сжимая те самые мышцы, ловя в плен чужой язык, который как раз погрузился глубже, вызывая стон. — А тебе не было? — спросил Дейв, намекая на то, что этот альфа точно также отлизывал ему. — Ну… Это другое. Ты — омега, — попытался объяснить Рекс. — А ты — альфа. И очень вкусный, — продолжил второй, погружая язык глубже. — Ты невыносим. Лучше бы трахнул по-человечески, — сокрушался Алексис, ероша волосы рукой. — А можно? — глаза омеги прямо загорелись. Да, Лекс почувствовал это задом. Просто эмоции этого парня можно прочесть по интонации, по каждому движению, незаметному жесту. — Тебе — да, — кивнул как-то уж совсем убито Рекс, поднимаясь с теплого тела. — А почему мне — да? — Любопытство — вот двигатель прогресса. — Я на тебя потек, — обреченно ответил этот погрустневший искуситель. — Но ты же не омега, — попытались еще хоть разок лизнуть манящую дырочку. — Ну и что? Для нас это и не важно, — но, увидев скептически поднятую бровь и взгляд, направленный на зудящий альфий зад, понял, что Дейв ничего не понял. «Странно. Ему же должны были рассказать? Или он сирота? Хотя, про мам же рассказывал,» — Алексис был очень удивлен. Но вместо раздумий он встал к коленно-локтевую на краю кровати. — Смазка в шкафчике. — Хорошо, — непонятно, это было согласие или эпитет к ситуации в целом, но бутылочка была вынута, альфья дырочка — щедро смазана, а дейвов член был тверд и готов к новым для себя свершениям. — Он казался меньше, — рассмотрев огромный по омежьм меркам орган, вслух удивился Лекс. Для альф он, в принципе, тоже не был маленьким. Чуть меньше четверти метра — некоторые его в себя бы просто не вместили. Хозяин достоинства тоже весьма удивленно рассматривал раздувшиеся вены и что-то похожее на узел в основании. Вот только он — омега, и такого не может быть. — Входи. — Ща, — кивнул Браун и еще раз проверил степень подготовки: кисть вошла вообще без проблем. Заменил руку членом и ощутил удивительное чувство: внутренние мышцы с силой его сжали. — Оу-у-у!.. — странно взвыл Лекс, опускаясь грудью на смятую простыню. Теперь его бедра приходилось поддерживать руками. Яркая головка терлась о ткань. Дейв на пробу двинул и заметил что-то, помимо убивающего остатки разума стона. Фиолетово-салатовые полоски стали обретать смысл: сначала странная белая дуга, за ней — синие глаза и контур. У Рекса на всю спину оказался набит Чеширский Кот. От удивления Браун растерялся, с непривычки начав фрикции под другим углом. И тут все заиграло! Ему даже показалось, что Кот подмигнул ему. В это время альфа начал подмахивать и как-то по-особенному сжиматься. — Де-ейв… — провыл он и кончил, мышцами выдаивая омежку. У того аж струйка смазки от кайфа потекла по ногам. — Лекси… — Браун лизнул ему сгиб плеча и шеи, словно примериваясь перед тем, как метку поставить. И в его одурманенном желанием мозгу проскользнула мысль, что он ни капельки не против. — А теперь… — рассмеялся желтоглазый и перевернул омегу. Шатен сначала подумал, что его первый анальный раз случится прямо сейчас, но, к его удивлению, Лекс не взял его, а, наоборот, оседлал, вбирая до конца. — Ты — лучший наездник, — рассматривая альфу снизу вверх, признался Дейв. Волосы разметались, глаза горят золотом и похотью, губы припухли, соски торчат вверх совершенно бесстыдно, а член пачкает живот над пупком. — Погнали, лошадка, — принял игру Рекс, начиная двигаться. Его анус расслабился и резко сжался, не ожидавшего такого Дейва аж подбросило. А потом бессовестный альфа опустил свой агрегат вниз рукой, напротив губ омеги. Тот не удержался, нагнувшись вперед и начав сосать. Движение вверх — член оказывается чуть ли не в глотке, бедра Лекса опускаются — член снова ускользает, и так до бесконечности. Браун впервые в жизни был благодарен родителям за то, что отдали его в секцию танцев: без должной подготовки он бы не смог так низко нагнуться. — Я не могу… Грешные падшие! Дейв… — Алекс был близок к разрядке, и Браун поддал бедрами, вставляя до раздувающегося узла («Омежий узел — куда дальше? Рога, копыта?» — на бурчание Вечных Ценностей парень махнул мысленно рукой). Основание члена увеличилось, не давая органу выйти из бархатистого плена. — Как это произошло? — омега в кои-то веки устал удивляться. Ощущения в паху были неописуемыми: тугие и в то же время растянутые стенки часто сжимались, из-за чего уже у самого Дейва текла смазка меж ягодиц. — Ты — омега, я — альфа… Ну, это был секс. Физиология взяла свое, — улыбнулся Алексис, пытаясь удержать равновесие и не упасть с достоинства, которое все еще выплескивало в его нутро сперму, заставляя подрагивать. Опять эти великолепные клыки, прокушенная в экстазе губа… («Итак, фиксируем: какого-то декабря, — вроде двадцатое вчера было… — двадцать первое декабря сего года в хрен-знает-котором часу дня произошел наш первый поцелуй,» — комментировала Дотошность.) Губы Алексиса оказались твердыми, но податливыми. Проворный омежий язык попытался скользнуть меж них, но зубы сомкнулись. Пришлось до крови укусить нижнюю губу, оттягивая ее вниз. Из груди Рекса вырвался стон, он от неожиданности слишком сильно сжал член внутри. — Ой… — это было по-мазохистски приятно, последняя порция семени выплеснулась внутрь. Узел наконец-то опал и дал возможность слезть с обмякшего члена. — Это было неплохо, — рассмеялся развеселившийся Дейв. — Неплохо?! Ты серьезно? — Алекс сытой кошкой растянулся сбоку от омеги. Из зада текло («Откуда столько спермы в таком молодом парне?» — удивился он), пришлось сжать мышцы и отложить отдых на потом. — Бегом в ванную! — Сейчас, — уверил Браун и перевернулся на бок, задом к Рексу. Вздрогнув, когда игривую татушку на копчике погладили кончиком холодного пальца, он все-таки встал с кровати. Поднял своего («Да-да, своего,» — промурчал в нем Собственник) альфу на руки и под аккомпанемент ворчания оттраханного «навигатора» нашел нужную дверь, открыл ее ногой, высоко подняв колено и нажав стопой на дверную ручку. — Странный способ открывания, — прокоментировал акробатические номера Дейва Алексис. — Ты гимнаст? — Не. Танцор. Бывший. Я не рассказал тогда, в машине? — пожал плечами омега. Они уже вошли в ванную комнату с круглым бассейном в центре. — Бывших не бывает. И — нет, не рассказал, — улыбнулся Лекси и потерся головой о сильное плечо. Да, он, конечно, худой, но далеко не перышко. А Браун так легко его несет, словно жених невесту на брачное ложе. От этого сравнения альфа аж захихикал. — Что не так? — поинтересовался омега, регулируя температуру воды, подающуюся в огромную чашу в полу, с помощью рычажка на смесителе. Ногой, конечно же. А как по-другому, если обе руки заняты драгоценной ношей, не желающей слазить с рук? — Не, просто представил, что ты — жених, который несет невесту на белые простыни, чтобы сам-знаешь-чем заняться в первую брачную ночь, — хихиканье переросло в хохот от глупости ситуации. Дейв глянул на мужчину в своих руках: опухшие и покрасневшие от поцелуя губы, слезы смеха в уголках золотых глаз, темные соски с яркими камешками и расслабленный член между сжатых бедер. — Я согласен, — от вида этой картины он не мог ответить иначе. — На что согласен? — от удивления Рекс аж смеяться перестал. Он, вроде, ничего не предлагал. Пока что. — Быть твоим женихом, — пожал плечами омега и прыгнул в воду, заставив Алексиса вскрикнуть. Ну, во-первых, никто из рук уставшего альфу выпускать не стал, поэтому он полетел вместе с Дейвом, во-вторых, вода была горячей. Градусов сорок пять. — Ты сварить нас решил? — возмутился Рекс. Его кожа сразу же покраснела, в натруженный и не успевший до конца срегенерировать анус впилась тысяча кусачих иголок. В то же время Браун был доволен и начал рассматривать бутылочки с шампунями-гелями-маслами на полочках, полукругом обрамляющих бортики бассейна. — И когда это я тебе предложение делал? — Ты же представил нас женихом и невестой. Вот я и согласен на такое продолжение знакомства, — хмыкнул омега, доставая несколько флакончиков и заливая их в прозрачную воду. — Омежья логика, — округлил глаза Лекс. — Что ты делаешь? — задал риторический вопрос, когда из каждой выбранной бутылочки было вылито по чуть-чуть, и, если учесть, что этих бутылочек было больше десяти, станет понятно, что запах был просто сносшибательный. Как и пена, которая совсем немного не доставала до краев чаши. — Пытаюсь воссоздать твой запах. А как варенье розовое сделать? Смешаю карамель и чайную розу, — с энтузиазмом безумного ученого Дейв начал лить новую порцию розоватого геля в воду. — Я, конечно, догадывался, что пахну не совсем нормально, но не настолько же, — сел на гладкие ступени на стенке бассейна Рекс, скрываясь в мыльной воде по плечи. — Ты благоухаешь. Все самое приятное для меня в твоем аромате. Даже земля после дождя. И как это повторить? — задумался омега, а Лекс в этот момент вздрогнул. Комнату начал наполнять новый запах: сладкий, с цветочными нотками и, что странно, с горечью красного вина и металлическим привкусом крови. Будоражаще и откровенно, особенно в сочетании с необычным послевкусием: словно раскусываешь конфету из горького шоколада, и на твой язык льется ягодный ликер. В этот момент стоит пояснить, что Алексис — сладкоежка. Из-за запаха у него проснулся аппетит, который ранее был подавлен из-за секса, а сейчас вновь проснулся. Но еще более удивительным стало то, что это был вовсе не гастрономический аппетит. Это было самое обычное возбуждение самца от близости подходящего ему партнера. — Когда у тебя в последний раз была настоящая течка? — спросил альфа, стараясь дышать через раз, заставив Дейва ярко покраснеть. — Не было еще, — признался он, оправдываясь: — Но врачи говорят, что я здоров и все в порядке. — Я и не сомневался, что ты здоров, но у тебя течка только что началась, — огорошил Рекс. Браун посмотрел на него очень удивленно, опуская руку под воду и явно пытаясь нащупать колечко мышц, которое, как пишут в книжках для подростков-омежек, должно сейчас начать усиленно выделять смазку. — Чем это так воняет? — омега сжал нос пальцами, пытаясь дышать ртом и не чувствовать ужасающее сочетание гниющего трупа, политого вином, и полянки с пожухлыми цветочками, вымоченными в крови. Гадость. — Тобой, — не подумав, ляпнул Алекс, сразу же поняв свою ошибку, замечая слезы в шоколадных глазах отвернувшегося омеги. — Почему «воняет»? Ты прекрасно пахнешь, — встал Рекс со своего насеста и обнял Брауна со спины, заставив задрожать. — Нежно, ярко, остро, — альфий язык начал вылизывать проколотое в шести местах ушко, оттягивая колечки, вылизывая и покусывая мочку. — Не д-делай так, — попросил Дейв, когда язык спустился к его шее. Его не слушали, самозабвенно ласкаясь и покусывая кадык. Сначала было очень щекотно, потом оказалось, что шея — его эрогенная зона, и смешки сменились стонами. Не в правилах Брауна было стоять стонущим столбом (что не помешало ему заниматься этим прошлые десять минут). Он повернулся в сильных руках и начал исследовать чужое тело. Сначало кончиком носа, вдыхая аромат, из-за которого из зада начало обильно течь, потом руками, и завершая языком и губами. Целуя ключицы и играя зубами со штангами в сосках, он кончил в первый раз. Неожиданный оргазм настиг незаметно, заставив дезориентироваться и прижаться лбом к горячей коже. — Что случилось? Тебе плохо? — испугался расслабленный Лекси, подхватывая на миг обмягшее тело и снова садясь на ступеньки. — Мне слишком хорошо, — открыл хитрые глаза омега, опускаясь на колени и выдергивая затычку из слива ванны, заставляя уровень воды снизиться, и развел колени Рекса в стороны. — М-м? — поднял брови вверх Лекс, прежде чем со стоном откинуть голову назад, когда его член заглотнули до половины. Неумело отсасывая, Дейв стонал так, словно сосет не он, а ему. — Расслабься, — попросил Браун, утыкаясь носом в короткие индиговые волоски в паху. Потом вылизал гладкие яйца, из-за чего стонал уже Рекс. И в завершении резко стянул Лекса за бедра со ступенек, открывая себе доступ к самому сокровенному и вылизывая девственно сжатый анус. — Что-то холодновато стало, — зябко поежился омега, когда довел Алексиса до грани массажем простаты и минетом. В ответ прилетело бурчание: — Ты меня заездишь за эти три дня, — закрывая лицо ладонями, простонал альфа. Член снова стоял, желая разрядки и узкую задницу определенного омеги, что было для него слегка непривычно. — Какие три дня? — поинтересовался слегка одурманенный гормонами Дейв, заполняя снова бассейн водой, на этот раз чистой и без ароматных добавок. Без какой бы то ни было неловкости, словно у себя дома. — Ну, в среднем течка длится от двух дней до недели, — пояснил Рекс. — Тебе родители ничего о течках и гоне не рассказывали? — Рассказывали. Но эти разговоры нельзя назвать плодотворными, — вздрогнул Браун, вспоминая, как мама-Сара показывала ему презентацию об особенностях физиологии омег, бет, альф и гамм обоих полов, и как появляются дети. Его пятнадцатилетний мозг с трудом выдержал эти объяснения, которые ему и не нужны были, за родителей его проинформировали СМИ с Интернетом. — Как же нам будет сложно, — вздохнул Алексис, обнимая со спины своего любовника и падая вместе с ним в горячую воду. Дейв довольной амебой растекся по сильному телу, но достоинство любовника утыкалось в поясницу, аккурат в татуировку, а чужой цитрусово-хвойно-розовый запах пробуждал какие-то ранее неизвестные ощущения. Низ живота тянуло, соски сжались, несмотря на тепло воздуха в комнате, а член прижался к животу. Лекс, подтянувшись на бортике ванны и прижавшись к нему поясницей, уперся ногами в дно чаши и разлегся, с комфортом расположив Дейва на своем торсе. — Но мы справимся, правда? — улыбнулся парень, направляя налившийся кровью орган в свой приоткрытый анус, вызывая судорожный вздох Рекса. Тот схватил раскинутые омежьи бедра, фиксируя выше собственных, и начал вдалбливаться в выгнувшегося омегу, выходя почти до конца и резко вбиваясь обратно. Браун мог лишь постанывать, хрипло дыша, и закатывать глаза, цепляясь короткими ногтями в чужой упругий зад, стараясь продлить момент близости. Финал был одновременным и ярким настолько, что Алекса аж ноги не удержали, — он с Дейвом в обнимку стек в воду. А Браун дразнил, то сжимая, то расслабляя нежные стенки вокруг альфьего узла внутри, наполняющего внутренности семенем. — Это было круто, — устало и очень довольно поделился Дейв, осторожно снимаясь с чужого члена и переворачиваясь. Парень почувствовал кожей сбивчивое биение сердца альфы. — Точно, — лаконично усмехнулся Алексис. Вздрогнул, когда омега начал вылизывать сосок, иногда покусывая сережку и оттягивая. По телу пробегала сладкая дрожь, грудь горела от чужих прикосновений. Потянув Дейва вверх, Рекс поцеловал любовника. Сладко и нежно, покусывая нижнюю губу. Руки непроизвольно легли на узкую талию, опускаясь к упругим полушариям. Пальцы легко вошли в растянутый анус, белесая жидкость вытекла, смешиваясь с водой в бассейне. — По-моему, нам пора завтракать, — заявил Браун, вдоволь наигравшись со вторым соском и оставив несколько отметин на бледной коже шеи и груди. — Точно? — хохотнул Лекси, чмокнув своего любовника в висок. Тело было легким, двигаться не хотелось совсем. Аромат течки смешивался с альфьими феромонами, витая где-то недосягаемо высоко, у потолка. Браун первым вылез из воды, достал полотенце с полки, бросив второе в Рекса. Тот поймал махровый прямоугольник до падения в воду и, подтянувшись на бортике бассейна сытым котом, начал вытираться. Дейв аж засмотрелся. Алексис был просто идеальным по меркам омеги («И это все мое! Мое!»). Не было излишней худобы, но и «медведем» Лекс не был. Длинные сильные ноги, охрененная задница, узкая талия, красивые руки… Рассматривая мужчину, Браун на секунду даже подумал, что такому и невинность подарить не жалко, но потом вспомнил, что именно это он и сделал, и решил, что это было одно из самых верных решений в его жизни. — Насмотрелся? — без издевки спросил Алекс, занавесив свое смущенное лицо полотенцем, делая вид, что вытирает волосы, хотя те уже давно посветлели, высыхая. Такого рода внимание к своей персоне было непривычным для него. Нет, были десятки людей, пытавшихся честными и не очень способами привлечь к себе внимание одного из самых молодых миллионеров страны. Огромная компания, созданная на основе отцовской, но кровью, потом и сутками без сна самого Лекса, вызывала зависть и восхищение хотя бы тем, что никто не знал, чем она занимается. Лишь чеки на разные суммы разлетались по всему миру. Что-то точно скупалось и продавалось, но что именно? Об этом знали только приближенные, подобранные еще Рексом-старшим, которым можно было доверять. Но доверить свое тело, разум и душу живому существу и создать семью… Да даже просто находиться рядом с кем-то дольше, чем того требуют обязательства, было невыносимо. И уже в который раз Алексис подумал о том, какого черта он вообще решил подобрать пьяного омегу на дороге. Даже звучит не очень. Ночью Браун выглядел домашним и непонятно как вообще оказавшимся на улице в таком состоянии. Но парня хотелось прижать к себе и не отпускать: гладить, покусывать, вылизывать, сделать папочкой… На последней мысли он аж осекся. Когда папа напоминал о том, что они с отцом теоретически не вечные и пора бы уже давно наградить их внуками, Лекс переводил тему. Каждый раз. Ну не было в нем этих альфьих инстинктов… до этого момента. Ведь сейчас Рекс замер, мысленно споткнувшись на нарисовавшейся в сознании картинке: он, Алекс, весь из себя серьезный и мужественный глава семьи, обнимает своего сыночка. Или дочку. Можно сразу двоих. Да и двоих маловато… «Ох, говорил же папа, что, как только встречу свою Пару, все пойму. Вот я и понял,» — вздохнул желтотоглазый, вздрогнув, когда к его спине прижались крепкой грудью. — О чем задумался? — спросил Дейв, принюхиваясь к чужому плечу. Улыбка расползлась по довольному лицу. Мама-Сара утром часто шептала маме-Грейс, что вот теперь ее запах прекрасен. На что вторая покрывалась смущенным румянцем и с шипением «Ну не при детях же!» выгоняла свою альфу с кухни, орудуя вафельным полотенцем. Теперь повзрослевший Браун понимал, чем именно занимались тогда родительницы. И понимал какое-то собственническое удовлетворение от того, что естественный аромат твоего партнера изменился. Если принюхаться, можно было понять, что на Лексе стоит временная метка Дейва. И осознание лишало последнего возможности уйти по-английски. А в какой-то момент он хотел сбежать. Не прощаясь, оставив свою одежду в этом гостеприимном доме и украв прелестные штанишки с маечкой. Нет, теперь уж точно он не отпустит этого странного альфу. Его альфу. — Давай еще раз, — выдохнул неожиданно Рекс, нагибаясь и раздвинув руками свои ягодицы. От такого предложения и все еще продолжающейся течки член Дейва ожил и потерся о дырочку. Которая почему-то оказалась влажной, хотя оба молодых человека успели высохнуть после купания. — М-м..! — восхищенно замычал Браун, когда опустился на колени. Проведя пальчиком по блестящему припухшему анусу, он слизнул прозрачную капельку. — Моя конфетка. — Святой Дьявол, что же ты творишь! — застонал Лекси, когда его снова начали вылизывать, заставив согнуть и широко расставить ноги. Омега с огромным удовольствием, чуть не мурлыча, проводил языком по члену, яйцам и снова возвращался к самому сокровенному. По бедрам Рекса и сжимающим его зад пальцам текла смазка, особенно обильно выделившаяся во время оргазма. Дейв, пока альфа пытался не упасть на скользкий пол, подхватил того под живот, губами собирая прозрачный секрет. — Кто бы мог подумать, что ты можешь кончить от вылизывания попки! — восхитился Браун, быстрыми поцелуями-укусами покрывая внутреннюю сторону напряженных бедер Лекса. — Ты делаешь меня странным, безумным… — путанно попытался оправдаться Рекс. — …Страстным, — совершенно по-альфьи рыкнул Дейв. — Горячим. Желанным, — его член уткнулся в покрасневшую дырочку и без предупреждения вошел до конца. — Попроси. — Попросить что? — провыл Алексис, когда повторной фрикции так и не произошло. — То, чего ты сейчас жаждешь, — сжав и оттянув назад фиолетовые волосы мужчины, горячо прошептал омега. Казалось, что говорил не он, а что-то темное, что-то беспринципное и до недавнего времени спящее внутри. — Возьми меня, — покорно прогнулся Алекс, расслабляя анус и опуская голову, скрывая за выпущенными из плена пальцев прядями загоревшиеся желтым светом глаза. Произошедшее после сложно было назвать «занятием любовью». Все, что угодно. Словно два диких зверя, мужчины пытались доставить удовольствие себе и друг другу. Укусы, словно брачные метки, алели на разгоряченной коже; ногти Рекса пытались хоть во что-то вцепиться, но единственным, что удерживало его, были сильные руки на бедрах; смазка лилась из обоих любовников, смешанный запах которой туманил разум. На особенно сильном толчке Дейв впился удлинившимися клыками в стык шеи и плеча Лекса. Алексис кончил совершенно обессиленным, когда боль от настоящей метки обожгла, а внутри раздулся мощный узел Брауна. Омега аккуратно перевернул себя вместе с партнером на бок и начал ласкать все еще стоящий ствол, несмотря на то, что множественные оргазмы превращали мозг в бесполезную кашу, единственной мыслью в котором было абсолютное удовлетворение: любимый рядом — большего внутреннему зверю и не надо. Нет, что-то еще, конечно, нужно будет, но позже. А сейчас только тепло тела, стоны удовольствия и запах хвои и розового варенья… — Я лопну, — пожаловался Алекс, укладывая руку Дейва на свой живот. Сквозь напрягшиеся мышцы проглядывали очертания массивного узла. — Из меня сейчас сперма вытекать начнет. — Не начнет, — Браун в этом почему-то был уверен. Когда через пару долгих минут и несколько заключительных микро-оргазмов он вытащил член из разработанной дырочки, та мгновенно сжалась. — Что это было? — удивился расслабленный Лекс, заводя руку за спину и исследуя расселину между ягодицами. — Не знаю. Но это мило, — хихикнул Дейв, скользнув вниз. Он поцеловал подушечки любопытных пальцев, а после начал выписывать языком узоры на влажной от пота коже. Потом Браун вспомнил, что еще не слишком хорошо умеет доставлять удовольствие ртом, и ему срочно нужна практика. А после и омежья течка решила напомнить о себе, — Алексису тоже пришлось выложиться… К обоюдному удовольствию обоих. *** Дейв так и остался жить у Рекса. Сначала было непривычно: пол не тот, стол кухонный не тот, кровать не та. Но если постелить ковер, то на нем очень удобно любить Лекси лицом к лицу, закинув его ноги на свои плечи. На стол было удобно улечься животом и грудью, оттопыривая зад и бесстыдно подмахивая своему альфе. А сколько бессонных ночей они провели, изучая новые позы и пробуя их на огроменной кровати… Брауну казалось, что он попал в рай. Очень странный, наполненный ежедневным сексом рай, где его ангел приносил утром завтрак в постель, а потом вставал в коленно-локтевую и просил отодрать пожестче. Сам Алексис был слегка обескуражен от собственных желаний, но, когда его тщательно смазывали, шепча на ухо всякие пошлости, все сомнения пропадали. Хотелось лишь сливаться в единое целое снова и снова. Разгораться, гореть и сгорать, взрываясь сверхновой, вместе. *** — Я… я… — Что…о.? — Я… люблю… — ЧТО?! А ну-ка продолжай! — Я люблю тебя. — Дейв, ты… Это правда? — Ага. Ты будешь только моим? — Да. А ты — только моим. — Так вот что это такое — счастье… — Именно, счастье есть я, крольчонок. Но если ты сейчас же не продолжишь исполнять свой супружеский до… О да-а… Вот так. Только не останавливайся… *** Алекс уже несколько недель не мог найти себе места. Он чувствовал себя истеричной сукой, которая мучает бедного Дейва. Хотя последний не жаловался: если его мучениями были попытки успокоить Лекси после ежеутреннего сидения у унитаза, то это не такая уж и большая цена за все остальное. В постели Алексис все чаще ложился под Брауна, хотя раньше они постоянно менялись ролями и не по разу за ночь. — Я то-о-олстый, — разбудил Дейва рев. Пришлось вставать и ползти к источнику звука. Рекс стоял у зеркала и с совершенно убитым видом поворачивался то одним боком, то другим, пытаясь всунуть треклятые крючки корсета в противные петли. Ничего не выходило: края не сходились. — Любимый, что случилось? — зевая, спросил омега. С его места было отлично видно, что Лекс действительно поправился: высокий рост визуально делал фигуру изящной, но сейчас в нужных местах появилась плавность, какая-то женственная мягкость. И она совсем не портила Рекса, наоборот: хотелось целовать и вылизывать каждый сантиметр нового, но все такого же соблазнительного альфы. Что Дейв и делал каждый день. — Я жирный. Я урод. Ты меня не полюби-и-ишь! — затрясся Лекси, по его лицу покатились слезы. От такой неожиданной смены настроения Браун сначала замер, а потом моментально оказался рядом с любимым и обнял его, нежно прижав к себе. — Ну, во-первых, я тебя не полюблю, — судя по тому, что Алексис заплакал еще горше, Дейв начал не с того, и исправился: — Я уже люблю тебя. И буду любить любым. Во-вторых, ты прекрасен. — Вот прям прекрасен, — передразнил Рекс, утыкаясь носом в макушку Брауна — разница в росте позволяла. — Это ты меня раскормил! — перешел в наступление альфа. Ну, сам себе Дейв мог, конечно, признаться, что был за ним такой грешок. Хоть готовить он умел чуть лучше среднего, но талант кондитерства ему явно передался по наследству. Разные тортики-кексики-конфетки-вафли с ягодами, орехами и кремом заставляли Лекса (как оказалось, сладкоежку) пищать от восторга. Дейв раньше не понимал маму-Грейс, которая могла ночь не спать, но сделать большую гору всяких вкуснющих шоколадок, которую все семейство съест и не вспомнит. Но видеть то, с каким удовольствием его любимый хомячит пирожные, слизывать сладкий джем с его пальцев и получать комплименты… Да, это однозначно стоит каждой потраченной секунды. — Может быть. Но ты красивый. Всегда красивый. Я люблю тебя. И малышей, — коснулся Дейв рукой чуть заметного животика Алексиса. — Я… я беременный?! — испуганно захлопал влажными желтыми глазами Рекс, прикрывая живот руками. — Неа, — помотал головой омега. Лекси было выдохнул, но тот продолжил: — МЫ беременны! Альфа совершенно неверяще смотрел на плоский живот своего партнера, а в голове лишь одна мысль: «Папа! Я стану папой!» — Ты не рад? — расстроился Дейв, чувствуя, что скоро сам заплачет. Гормоны, чтоб их. — Я рад. Я очень рад, — Рекс прижал свое сокровище к себе, вдыхая его запах. Как он мог не заметить! Теперь аромат омеги стал чуть слаще, смешавшись с его, альфьим. Еще много воды утечет, много секретов раскроется. А пока они направились в спальню, чтобы под хруст печенья и шум романтической комедии привыкать к тому, что скоро их жизнь навсегда изменится. И Дейв с Лексом приняли ситуацию совершенно спокойно: что такое сложности, когда ты бесповоротно по уши влюбился и любим? Продолжение следует…