Небо между нами

Небо между нами Небо между нами

      Маринетт, сидя в кресле и скребя ногтем по стеклу, в каком-то тупом отчаянии осматривала улочки Парижа, предаваясь воспоминаниям лета её восемнадцатого года жизни.       — Не знал, что на деле божьи коровки не умеют летать.       Она тоскливо улыбнулась. В тот день мир впервые удивил её: в нём существуют некие магические существа, квами, которые наделяют владельца физической силой, суперспособностями и защитным костюмом. Некоторые из них появились ещё в начале времён. Удивительно, эти всемогущие малыши умещаются в украшениях: серёжках, кольцах, браслетах, брошках — обожают человеческую еду и не могут нарушать главное правило о неразглашении тайны личности.       Тот день подарил ей, едва повзрослевшей, боящейся всего на свете девчонке, смелость, возможность помогать больше, чем в качестве простой жительницы. Тот день подарил ей напарника в чёрном латексе, с торчащими ушами и забавным кошачьим хвостом-ремнём.       В тот день Маринетт влюбилась. Теперь же она проклинала тот день.

***

      Адриану было девять, когда мама умерла. Адриану было девять, когда обстоятельства вынудили его возненавидеть этот мир.       — Ты же промокнешь, — её смех звенел в ушах, отскакивая от луж, по-летнему светлых.       — Не страшно, — «ведь тогда не промокнешь ты».       Когда Адриану исполнилось восемнадцать, он смог полюбить целый мир, потому что в этом мире снова нашёлся самый дорогой сердцу человек.

***

      Мадам Дютуа души не чаяла в химической лаборатории, где работала свыше двадцати лет. Через её умелые руки прошёл не один научный труд, а учеников, её ближайших последователей, насчитывалось более шестидесяти. И что ей досталось за усердную преданную работу? Отправка на пенсию и замена сыном начальника! А ведь ей только пятьдесят.       Конечно, как тут не словить акуму. Так родилась Мадам Кислота, с которой герои воевали уже третий час. Только, казалось, победа приближалась, непременно возникали очередные сложности. Плеть, смоченная какой-то кислотой, ни разу не упрощала задачу.       Леди и Кот в таком замешательстве, как сегодня, пребывали год назад из-за Подавителя, отнимавшего слух, в силу чего ребятам пришлось переговариваться на языке жестов. Впрочем, Нуар знал его отлично, а Баг помогала интуиция.       Сейчас единственной надеждой оставался чудесный шанс. Однако коробок с одной спичкой... Ну, в крайнем случае облить всё кислотой и поджечь.       Отвлёкшаяся на раздумия, Леди Баг не услышала предостережений напарника и потому не сумела увернуться от плети, полоснувшей по открытой шее — даже у супергероя есть свои слабости. Кожа раздражилась, зачесалась, но Леди гнала эти мысли прочь, записывая на заметку не связываться с учёными и быстрее разбираться со злодеями, чтобы ненароком не пострадал Нуар.

***

Только, только, только, только Небо между нами Мы парим, играемся Вместе с облаками

      Когда магическое исцеление вернуло всё на круги своя, Леди продолжала ощущать жжение на коже. «Спрошу у Тикки», — решила она, понимая, что окружена журналистами, и старательно прикрывая ранение правой ладонью.       — Акуманизированные раньше никогда не причиняли телесных повреждений парижанам напрямую. Что Вы думаете по этому поводу, Леди Баг?       — Леди Баг, неужели Бражник становится сильнее? Что же он тогда приготовит на следующий раз?       — Парижу ведь ничего не угрожает, правда?       — Вы знаете личность Бражника?       — Как Вы прокомментируете ситуацию?       Вопросы сыпались отовсюду, Леди Баг не поспевала за полётом журналистских предположений, отвечая или коротко, или неполно, или бессвязно. Шея болезненно ныла, нижнюю губу приходилось закусывать, чтобы немного облегчить страдания.       Кот стоял в стороне, не зная, что предпринять, не смея останавливать интервью. Почему-то все обращались к героине, игнорируя её напарника. Так бывало всегда. Излишнего внимания Адриану в реальности хватало, но в эту секунду он бы с радостью перехватил объективы камер, лишь бы подруга не подрагивала от волнения, растерянности и боли. Надоедливые репортёры потихоньку начинали выбешивать.

***

Как в кино, Вокруг тысячи камер Ты рядом со мной — Больше ничего не надо

      Кот просто увёл Леди с поля брани. Схватил за руку, под восторженные крики журналистов перекинул через плечо, удлинил шест, унося подальше от людей, принявшихся увлечённо дискутировать по поводу геройского дуэта. Кот надеялся, что ослабевшая Леди Баг этого не расслышит.       Нещадно лил дождь. Небо, затянутое, как мороком, серыми тучами, подкидывало герою нерадужные картинки: тихое дыхание его напарницы прерывается, из раны сочится кровь, лужи крови, затапливающие округу. Город тонет в её крови, как Атлантида затонула в воде. И всему виной Кот. Его беспечность, несерьёзность, наивность. Он недооценил врага. Это его вина.       — Не вини себя, — вцепившись в руки, обхватившие её тело для надёжности, Леди охрипшим, срывающимся голосом поддерживала Кота: — ты не виноват. Я была слишком неосторожна, — закашлялась, и её кашель, казалось, отражался от стен зданий, крыш, тротуара, скамеек.       — Молчи, — он мягко опустился на один из домов, пристроил Леди под железным навесом. — Посиди тут. Я принесу еды для тебя и твоей квами, заодно своего покормлю.       Кот исчез в кромешной тьме, потерялся среди вязких, будто болото, облаков. Леди дрожала от холода и необъяснимого предчувствия, подпитываемого точно ударами молота по голове. Только небо осталось между ними, героями Парижа.       Скрывшись где-то в переулке, Кот снял трансформацию, в облегчении выдохнул и трясущимися руками подал кусочек сыра Плаггу. Тот, поглотив лакомство, в недоумении уставился на хозяина. На его вопрос: «Что-то стряслось, парень?» — Адриан неопределённо качнул головой.       Он чувствовал покалывание в шее, будто что-то упиралось в кожу, пыталось прорваться из организма наружу и расцвести. «Это соулмейтовы цветы», — мелькнуло в сознании. Пальцы коснулись шеи, погладили бархатные лепестки, один из которых плавно приземлился на асфальт. Фиалка. От шока Адриан чуть не свалился в обморок.       Через пару минут успокаивающей медитации Адриан превратился, а затем заглянул в пустующий, но открытый магазинчик, прихватив коробочку печенья и оставив записку: «Кое-кто одолжил у Вас сладости, нужная сумма поступит со счёта Агреста-младшего».       Как же чертовски тяжело было возвращаться на то место, где осталась Леди Баг. Поэтому Кот вовремя вспомнил о надобности тёплых вещей и аптечки. К его удивлению, магазинчик и тут оказался полезным.       А потом Кот вернулся. Бережно укутал заснувшую Леди в одеяло, прежде обработав порез и приклеив пластырь. Она невнятно бормотала, словно зовя кого-то сквозь сон, откидывала одеяло и протягивала ладошки. Кот не удержался: обнял её. С опаской, сомнением, с непонятными ему трепетом, волнением.       Сколько бы он не убеждал себя, что Леди — просто друг, не мог не защищать ту, кто закрывает его своим телом. Ну почему ему первой встретилась Маринетт, а не эта самоотверженно любящая его девушка? Судьба так несправедлива. Ему бы хотелось полюбить Леди. Кот и не думал предполагать, что за всё время партнёрства уже полюбил.

***

Только, только, только, только Небо между нами Мы парим, играемся Вместе с облаками

      Мокрая черепица. Поднималось сонное солнце. Лучи его рассвечивали розоватые тучки, из которых на землю свисали серые нити.       Герои Парижа, продрогшие, уставшие после ночной битвы, в спокойствии созерцали картину природы. Леди Баг положила голову на плечо напарника, который впервые не возражал: он тоже устал. И только здесь, на отшибе города, они по-настоящему счастливы, потому что могли беззаботно улыбаться, могли отпустить проблемы в гражданской жизни и расслабиться из-за мнимой победы. Бражник наверняка усердно замышлял недоброе, и надежде жителей непозволительно усыплять бдительность.       Леди медленно проваливалась в сон. Кот тормошил её, тихо говоря:       — Леди Баг, нам пора по домам: скоро пары начнутся.       Она слегка дёрнулась, точно уколовшись шипами, поморщилась, мысленно проклиная единственный факт о личности под маской Нуара: учатся в одном университете. Как жаль, что у него уже есть любимая — гадать о том, кто из трёх сотен парней её Котёнок, не хотелось.       Вот только они не вместе. Возможно, даже не соулмейты. Возможно, у них разные цветы. Возможно, она его отвергла. Разве тот, кто взаимно любит, смотрит столь печально?       Тем не менее, Маринетт тоже не идеальна. Слабовольная трусиха, не сумевшая признаться в любви, пока не стало поздно.       Не желая вгонять себя в депрессию ещё сильнее, Леди, наконец раскрыв глаза и подскочив, бодро проговорила:       —  Ты прав, — задумчиво узрилась на горизонт, кивнула чему-то своему. — До встречи на вечернем патруле.       Перед тем, как ей пришлось раствориться в свете восходящего солнца, до слуха Баг донеслись слова Нуара:       — До встречи, моя Леди.       Наверное, показалось.

***

Как в кино, Вокруг тысячи камер Ты рядом со мной — Больше ничего не надо

      Маринетт не боялась опоздать на пары. Не боялась, потому что хотела остаться дома, хотела забыть об этой ночи, о укромных, бережных объятиях напарника, дарующих ей, наивно влюблённой, надежду. Надежду, которой не суждено сбыться.       Адриан Агрест — вот мой соулмейт. Что я о нём знаю? Он учится со мной в одном университете. Вопреки строгому воспитанию и дружбе с дочкой мэра, он не испортился. Адриан хороший, но он — не Нуар.       В мозгу тщательно, во всех деталях прокручивались моменты прошлого года. Она поступила на дизайнерский, как всегда мечтала. Спустя пару месяцев случилось невероятное: к ним поступил модель и парижский красавчик номер один — Адриан Агрест, по слухам, затворник в собственном особняке. Раньше его не видели вживую, лишь с обложек журналов, билбордов, экранов. Впервые он предстал перед народом воочию. Появление такой личности произвело настоящий фурор.       Вскоре кипиш поутих, поскольку дружба Агреста с Хлоей Буржуа знатно подпортила ему репутацию. Однако, вряд ли этот факт мог быть для него интересным. Создавалось ощущение, что этот парень вообще плевать хотел на всех.       Несмотря на подобное мнение студентов о новеньком, в их числе и Маринетт, Адриан однажды подошёл к ней с нелепой просьбой показать библиотеку и оценить начатый проект.       — Мне очень важен взгляд со стороны, — сказал он, показывая наброски, эскизы и какие-то подсчёты.       — А, здесь вроде неправильно посчитано, — ткнув на строку с ошибкой, ответила Маринетт.       — Где? — только переспросил Агрест, но её почему-то взбесил.       — Да здесь же, — прикрикнула Дюпен-Чен, выхватив листы, на что последовало странное шипение.       — Порезался, — было объяснением.       В синих глазах блеснула капля крови, отчего вся библиотека лихорадочно закружилась.       — Я, — с сегодняшнего дня Маринетт научилась заикаться, — я, пожалуй, пойду, поищу. Что-нибудь, чтобы помочь, да, — несвязный шёпот сменился уверенным: — Я скоро.       К сожалению, перекиси, или бинтов, или чего-либо похожего в дамской комнате не обнаружилось, зато прохладная дверца кабинки слегка заглушила прерывистые крики Маринетт, спутанные с горячими слёзами, аккуратно обрисовывающими линии жёлтой хризантемы на пальце.

***

Я возьму нас с тобой, Где виден шар земной, На небеса Мы будем там...

      — Тикки, почему так сложно разлюбить, даже если этого очень хочется?       — Ты правда хочешь разлюбить? Нет, не хочу.

***

Я возьму нас с тобой, Где виден шар земной Облака укутывают твоё тело неспеша Мы плывём, два малыша, Стратосфера не мешает, Ведь любовь у нас большая

      — Тикки, пятна, — выдохнув слова трансформации, Леди Баг зацепилась за карниз соседнего домика, взмыла в небо, силясь слиться с ледяным ливнем, смешать горечь с водой, уронить слёзы на дорогу. Выходило отвратительно.       Я просто признаюсь Коту. Если мне лишь показалось, что ему грустно... Если мне лишь показалось, что он тоскует, я остановлюсь. Но я не могу не признаться, если придётся отпустить, если Кот решит меня отвергнуть. Пусть так. Я справлюсь. Не хочу потом жалеть.       Она так и не удосужилась посетить пары, предупредить друзей и преподавателей об отсутствии. Слишком уж долго держала чувства в себе, слишком много размышляла из-за пережитого накануне, слишком сильно любила. Любила до трепета в груди от предвкушения, такого неправильного, встречи на патруле с напарником, который и на битвах-то не всегда показывался. Любила до покалывания в теле от случайного, такого желанного, прикосновения. Любила до боли в сердце и разуме, борющихся друг с другом, но одинаково мечтавших, чтобы любили в ответ.       Раньше казалось, что смотреть издали, защищать безмолвно, любить безответно для неё достаточно. Какая же наглая ложь.       Поэтому будущий, грядущий, такой очевидный отказ не пугал: потому что Леди Баг отчаялась, устала надеяться.       — Ну, здравствуй, мой соулмейт.       На покатой черепице в лунном свете сияли невысохшие капли дождя. Блондинистые волосы отливали серебром, впитывая подрагивающий от тепла воздух. Чёрт, она, поглядывая по сторонам и не замечая посторонних, снова надеялась.       — Кот, где-то здесь твой соулмейт?       Он покачал головой:       — Да, прямо передо мной.       — Я тебе не верю, — отрезала Леди, а в её груди приятно кольнуло.       — Тогда я докажу.       Нуар выпустил коготь и провёл им по левой щеке, оставляя багровеющую полоску.       — Ты с ума сошёл, Кот?! — нервно вскрикнула она, подбегая к напарнику.       Вместо ответа было протянуто крохотное зеркальце. В отражении мелькнула порозовевшая щека с нарисованным цветком.       — Хризантема... — прошептала Леди. — Это хризантема! Но такое невозможно, или... — она неверяще уставилась на Кота, — Адриан Агрест?       — Он самый, а ты?..       — Раз уж теперь тайна личности не имеет смысла... — пробурчала она, после глубоко вдохнув, — Маринетт Дюпен-Чен, но маловероятно, что ты меня помнишь. У нас всего один общий предмет, и нигде мы больше не видимся, и...       Его жадный поцелуй был красноречивее любых слов. Его губы, молча, говорили: «Ты мне очень дорога, напарница». Однако было что-то ещё, чего Леди Баг не прочитала в соприкосновениях губ.       — Я влюблён в тебя с первой встречи, Маринетт, — томно произнёс Адриан ей прямо в лицо, оторвавшись, чтобы перевести дыхание.       — Я люблю тебя с нашей первой встречи, Кот, — нашлась Леди, окутав его губы столь желанным теплом.

***

Только, только, только, только Небо между нами Мы парим, играемся Вместе с облаками

      — Я так рад, что это ты. Я думал, что разорвусь между Маринетт и зародившимися чувствами к Леди Баг.       — Я тоже рада, что ты Адриан, а не кто-то ещё, — она хихикнула. — Другого соулмейта я бы не приняла.       — Судьба к нам благосклонна, моя Леди. Или это проделки твоего Камня Удачи?       — Уж точно не твоего Камня Невезения, Котёнок.       Небо, некогда разделявшее героев, улыбалось звёздами, вторя улыбкам Леди и Кота, которые самозабвенно целовались на крыше.

Как в кино, Вокруг тысячи камер Ты рядом со мной — Больше ничего не надо