Скрытый Страх

Легкое дуновение морского ветра Желтого моря тронуло листья дерева, которое откликалось ему тихим шелестом. Окраина демилитаризованной зоны была как-то особенно тиха: никакого щебетания птиц, никаких внешних признаков жизни, вызывая смешанные чувства. КНДР и Южная Корея сидели напротив и напряженно смотрели друг другу в глаза. Они расположились около этого дерева на чаепитие и совместно с этим переговоры. На маленьком столе стоял средних размеров аккуратно раскрашенный чайник с ароматным зеленым чаем, а рядом стояла тарелочка с свежевыпеченной якквы. Первым тишину нарушил ЮК. скучающе и с долей раздражения он спросил: - Итак... Зачем ты сюда меня позвал? Насладиться прекрасными видами прибрежья? У меня так-то времени немного. Наконец Северная Корея, спустя мгновенья раздумий, ответил: - Во-первых, не разговаривай со мной в таком тоне. Я вызвал тебя по важному вопросу, а не просто попить чайку с печеньем. Тем более с тобой. А во-вторых, нам нужно… рассмотреть договор о мире и... возможном воссоединении. ЮК удивленно поднял бровь и с недоверием переспросил: - Воссоединение?! Мне не послышалось? С чего это ты, который питает ко мне ненависть, решил объединиться?» Казалось, что СК позвал своего брата, чтобы рассказать смешную шутку, посмеяться вместе и разойтись по домам. Но холодный и прямой взгляд исподлобья КНДР говорил о серьезности своих намерений. - Что же тебя сподвигло на это решение? Почему ты решил со мной объединиться? Мне очень интересно, - усмехнувшись, поинтересовался ЮК. КНДР, задумчиво потирая подбородок, дал ответ, чуть понизив голос: « Все довольно таки сложно… Санкции разрушают мою экономику. Многие страны относятся ко мне, как к какому-то помешанному психу…Даже союзники. Я устал от этого. Я хочу быть обыкновенной страной, которая контактирует с остальными, как подобает. Я хочу, чтобы на меня не смотрели, как на угрозу мирового уровня. Но просто так это уже не сделаешь. Поэтому единственный шанс – это объединение с тобой. Мне хотелось бы… - Ааа, вот что оказалось… – перебил ЮК своего брата, бросив гневный, с долей горечи взгляд на оппонента. – Тебе нужно объединение ради собственной выгоды?! КНДР недоуменно глянул на брата. Он явно не ожидал такой реакции от него. Вдруг Южная Корея резко встал со своего места; СК встал одновременно с ним. ЮК подошел к своему брату и начал ему говорить: - Хах, а я уже подумал, что в твоих промытых своей же пропагандой мозгах появилась хоть одна нормальная и адекватная мысль. Вот зачем ты меня позвал… А что если я не соглашусь? Речи твои уж слишком неубедительны. КНДР возмущенно отрицал, попутно тыча в брата пальцем: - Вообще-то я пытаюсь быть искренним! Хочу процветания для нас обоих, а ты вечно все усложняешь! И думаю о себе?! От кого я это слышу?! Ты сам же и хотел объединения! ЮК недовольно откинул руку КНДР; сдвинув брови к переносице, он окинул взглядом брата. В глазах явно виднелась угасшая надежда, окончательно уступая место разочарованию и закипающему гневу. Я хотел объединения по родству! – отчаянно воскликнул ЮК, раскинув руки. – Чтобы мы жили как настоящие братья, а не непримиримые враги! Без всяких выгод и торговых соглашений! Но почему-то ты сам этого не хочешь! За этой ссорой как будто наблюдала сама природа: ясное голубое небо без единого облака вдруг затянулось серыми тучами, а тихий и легкий ветерок превратился в сильный ветер. Южная Корея и КНДР стояли напротив друг друга и смотрели с ненавистью в глаза. Выглядело это комично, ведь ЮК был ниже своего брата и поэтому он чуть вставал на цыпочки чтобы быть практически на одном уровне с ним. Наконец, тишину оборвал СК. Поправив свои кудри, которые выглядывали из-под фуражки и мешали обзору, он небрежно обронил: – Я понял… Ты просто хочешь, чтобы я подчинился Америке и стал такой же жалкой марионеткой, как и ты! От возмущения ЮК открыл рот, и, оставшись в таком положении, сжал кулаки. Не сдержавшись, он крикнул ему практически в лицо: – Да как ты, черт возьми, не понимаешь!!! Век ненависти давно минул! Я хочу мира! Неужели ты не понимаешь, что твой народ бежит ко мне, чтобы спрятаться от тебя! Ты – помешанный на идеологии псих и именно поэтому тебе никто не доверяет! Неужели ты не понимаешь, что жизнь не заканчивается идеей и партией! Если ты день за днем думаешь, как сделать так, чтобы народ жил лучше, но при этом никогда не жить среди этого же народа, то никогда лучше ты ему не сделаешь! Никогда! Мама ошибалась насчет тебя… После последних слов взгляд КНДР сузился до точки, а кулаки сжались; лоб покрылся испариной, а дыхание сильно сбилось, создавая ощущение тревоги и неподдельного страха. Складывалось ощущение, что он сейчас же порвет своего брата на куски. - Ты… Ты не смеешь так говорить! Ублюдок! – гневно воскликнул КНДР и кинулся на Южную Корею. Он оба упали на край стола, из-за чего он перевернулся, роняя все содержимое на траву. Они катались по земле и выкрикивали что-то непонятное . А погода будто совсем взбесилась. Ветер стал дуть сильнее, словно хотел сбить с ног. Море зашумело, заиграло волнами; полил мелкий дождик. Дерево закачалось и пару листов оторвались от него, улетев далеко в неизведанную быль. Они катались уже по грязи и орали на друг друга. КНДР кричал: – Думаешь я не вижу и не слышу, как ты выставляешь меня перед всем миром?! Как работает твоя пропаганда?! Как ты принимаешь иностранцев на родной земле, как хозяев!!! Считаешь, что я тоже так хочу?! Стать рабом как ты!!! ЮК закричал на него в ответ: – А как мне тебя показывать миру?! Ты же относишься к своему народу, как к скоту!!! Расстрелы, доносы, голод!!! И это красит «страну вечного благоденствия»?! Ты сам раб своей системы! Ты жалок!!! Тем временем Северная Корея оказался сверху. Взяв за воротник ЮК и начав бить его по лицу, он прокричал: «– Я. НЕ. ЖАЛОК.» чередуя это с ударами. Южная Корея упал, закрывая лицо. СК встал над ним, тяжело дыша. Вдруг перед ним пролетело воспоминание: он в старой форме стоит над ЮК. У него самого в руке нож. - Н-н-ннет… – пронеслось в голове КНДР. – ЮК... Брат… Прости, я не хотел, – начал Северная Корея, и, потянувшись к ЮК начал его поднимать. Вдруг Южная Корея резко отдернул руку и одновременно с этим оттолкнул КНДР, из-за чего он упал на пятую точку. – Убери от меня свои грязные руки!!! – возразил он. ЮК повернулся к КНДР лицом. Помимо подтеков и разбитой губы, на глазах у него стояли слезы. Несмотря на не утихающую агрессию, взгляд его был полон отчаяния, от чего сердце Северного болезненно сжалось. Он встал, и, утирая слезы, сказал: - Никого объединения не будет! Я не считаю это лучшим исходом для себя. И ты мне больше не брат. Я ненавижу тебя!!! Я не хочу тебя больше видеть. Чертов коммунист. - После сказанного он пошел в сторону своей границы. Тогда СК, разозлившись, крикнул ему в ответ: - Ну и иди! Не шибко нужно. Ты – марионетка и капиталист!!! Чем я вообще думал, когда предлагал тебе это?! КНДР встал и побрел к развороченному столу. Внезапно его взгляд упал на разбитый во время драки чайник. Из-за чего-то глаза СК резко стали печальными. Он собрал осколки в сумку и побрел к джипу, который стоял под холмом. Неужели сегодняшние события посеяли новое семя вражды между братьями? Неужели они больше никогда не смогут глянуть на друг друга без презрения и ненависти? «Указом СТПК было решено поднять бюджет сельскохозяйственной структуры. Предполагается… предполагается…» – в этот момент ровные и прямые мысли СК запутались. Он вспомнил события сегодняшнего дня. На душе стало паршиво и гадко. Он хотел писать дальше, но партийная работа не задалась. Он отложил ручку и устало лег головой на стол. В голове мелькали разные мысли. Хотелось поделиться с кем-нибудь со своими переживаниями, но этого нельзя было делать. Никто не должен был видеть твою слабость. Никто не должен понять, что ты не такой крепкий на вид, каким кажешься на первый взгляд. Он глянул на свой дневник. Вспомнив что-то, он взял его и, открыв, достал алую гвоздику. Покрутив ее в руке, СК как будто спросил кого-то рядом: – Что бы ты сделал в такой ситуации? А хотя… Откуда тебе знать? У тебя же никогда не было брата, – на мгновенье затихнув, Северный обратил свой взор в пустоту, будто что-то с горечью вспоминая. – Но у тебя была семья... Положив бережно гвоздику назад, он встал со стула и начал ходить по кабинету в глубокой задумчивости. – Хах… Не знаю, как народ живет. Да он понятия не имеет, как народ меня любит! – и СК засмеялся, хотя в смехе явно читалась неуверенность. – Пусть лучше за своим народом следит. По крайней мере я не лижу задницы капиталистам… Северная Корея сел обратно за стол. Он снова о чем-то задумался. На миг перламутровая лампа мигнула и погасла. СК усмехнулся. – Что ж. Насчет электричества не зря говорят… Надо потом заняться это проблемой. Потом... потом, – и он уснул за столом в полной темноте. ЮК вышел из лифта и приблизился к двери, на которой красовалась табличка с странным номером «19.45». Еще раз подумав о странном номере своей квартиры, он начал рыться в мокрых и грязных карманах в поиске ключа. Наконец, ключ был вставлен в скважину и ЮК вошел в коридор. – Чертов коммунист! Вообще последние мозги потерял со своей пропагандой… – так думал ЮК, снимая с себя грязную и местами порванную одежду. Закинув в небольшую стиральную машину свои вещи, он залез под душ. Вода стекала по его слегка накачанным плечам и торсу, а шелковистые каштановые волосы впитывали влагу. ЮК расслабленно стоял и было такое ощущение, что он на какое-то время выпал из реальности. Он размышлял. Размышлял долго и томительно о ссоре и драке, произошедшей на холме. – Хм… Не ожидал от него такого. Он старше меня, а повел себя как маленький ребенок… – вторичный гнев в душе ЮК вновь возрастал. – Я же к нему со всей душой! Я хотел, чтобы он жил в благополучии! Чтобы мы жили в мире! Но он – дуболом. Ничего не понимает. И еще посмел ударить меня, своего брата!!! – он заскрежетал зубами. – Я бы никогда не поднял на него руку!!! А знаешь, из-за кого это?! Из-за тебя, мама. Ты родила этого выродка и оставила его со мной!И покинула меня... Предала!!! Вы оба предали меня!!! И закричав, он со всей силы ударил кулаком кафельную плитку. Затем он замер. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина; ничего не издавало звука, кроме воды, лившейся из лейки, из-за чего в иной ситуации ощутился дискомфорт, но не сейчас, ибо не столько давила на психику тишина, сколько переполнявшие эмоции. Внезапно раздались тихие всхлипы. По щекам ЮК текли горькие слезы, обжигающие щеки. Он посмотрел на свою руку, которая была в крови, и упал на колени. Капли слез в огромном количестве стекали по его лицу. Он начал говорить тихим и дрожащим голосом: – Прости… Прости меня. Мама, я не хотел так злиться…пожалуйста. Он причитал и просил прощения у давно покинувшей этот мир матери, как будто он разбил вазу и его отчитывали за это. Но он стоял на коленях и, плача, просил того, кто больше ничего и никогда не скажет в ответ. Уже позже, выйдя из душа и относительно успокоившись, Южная Корея сидел на диване и пил зеленый чай в надежде утихомирить свои нервы окончательно. Внезапно его телефон, мирно лежавший рядом, завибрировал. ЮК взял телефон в руки. Это писал Америка. После приветствия и небольшого диалога о текущем состоянии дел, США как будто вспомнил что-то и спросил ЮК: «А кстати… Переговоры с твоим братом получились?» Расслабленное лицо Южной Кореи стало хмурым. «Я не хочу об этом говорить…» – ответил он. Америка прислал смайлик, который смотрел подозрительно с приподнятой бровью. «Я полагаю, что нет?» – не успокаивался тот. ЮК снова вспомнил этот инцидент. Но вместо злости была лишь печаль, которая вызвана причиной, понятной только ему. За окнами его апартаментов раздавались звуки, типичные для городских улиц: далекие сирены, шум самолета, автомобильные гудки – все это было своеобразной музыкой Сеула. Наконец, ЮК написал: «Мы… мы подрались». На некоторое время воцарилось молчание. Затем США поинтересовался: «Oh... how did this happen?». Казалось, что даже сквозь экран телефона и немалое расстояние, можно было прочитать удивление на лице Аме. «Это сложно… Просто пойми, что я сейчас не хочу снова это вспоминать» – написал ЮК. Положив телефон на подушку, он начал сверлить взглядом несчастную кружку с зеленым чаем. Что-то напомнило ему в этой кружке, но она не знал что конкретно. Телефон снова завибрировал. Америка ответил: «Что ж, как скажешь. Надеюсь, что вы скоро решите свой вопрос. А то уже как-то странно выглядит ваша братская ненависть». «Ладно, не будем о плохом. Может прогуляемся как-нибудь?» – ЮК отвлёкся от основной темы, чтобы вновь не причинять себе боль тяжелыми воспоминаниями пережитого дня. США ответил не сразу, но ответ вполне удовлетворил оппонента: «Прости, но у меня дела с Россией. Может как-нибудь позже? Как раз возьмем Россию и Японию. С меня пиво». Южная Корея грустно усмехнулся. Уже не первый раз Аме отговаривается другими делами. Но ничего, ведь всякое бывает. «Нет проблем. Я понимаю. Позже увидимся. Спокойной ночи» – не испытывая ничего, кроме слабой тревоги и печали, написал он. ЮК положил смартфон рядом с собой, ложась на спину. В голову лезли всякого рода мысли: хорошие и плохие. Он много общался с другими странами, но все отношения оканчивались лишь торговыми или дипломатическими. Он доверял лишь двум людям – Японии и Америке. По правде говоря, он боялся, что его предадут и еще и осмеют. С этими мыслями ЮК медленно, но верно погрузился в царство Морфея.