Маленькое отражение

      На часах начало десятого. За запотевшим окном вьется мягкий утренний снег, окутывая город большой периной. В автобусе мерзнут промокшие ноги, а от рядом сидящей старушки веет терпким запахом мандаринов. Пакет на ее коленях заполнен доверху оранжевыми фруктами, что так и норовят убежать от нее при очередной пойманной колесом кочке.       Сонные голубые глаза выдают рядом сидящего с ней парня, указывая на бессонную ночь. Полузакрытые веки с инеем на густых ресницах устало провожают снежные пейзажи за протертым кем-то конденсатом. Черный вязанный шарф, натянутый по самый нос, обмотан вокруг шеи, не давая мерзлоте пробраться до худого тела. Голубые волосы, едва успевшие высохнуть, попали в плен темной материи, выстраивая дополнительный теплый слой. Руки спрятаны в широких карманах зимней куртки, прячась там с самого выхода.       Угрюмое лицо не выражало эмоций. Все вокруг происходило не с ним, не сейчас. Он не видит толпящихся с полными сумками подарков людей, не смотрит на идущих по тротуару прохожих. Не замечает, как исчезает приевшийся за всю дорогу запах и как его заменяет аромат черного кофе.       Моргает и переводит взгляд от окна, холодно посмотрев на стаканчик купленного напитка в грубых мужских руках. Ледяные пальцы дают о себе знать, отзываясь колкой болью. Но он может только отвернуться обратно к улице, продолжив считать остановки. Холодно.       На часах почти десять. Он идет по заворошенной безлюдной улице, оставляя за собой одинокие следы ребристой подошвы. В носу еще свербит приятный аромат эспрессо, дурманя ясный ум. Пуховая куртка едва греет, не закрывая ничего ниже бедер. Легкие носки противно холодят, напоминая, что совсем недавно он наступил на тонкий лед, проваливаясь в лужу. Румянец на щеках не удалось скрыть даже шарфом, за края которого он проглядывал.       Идет, игнорируя летящие в глаза хлопья, и думает о своем, не меняясь в лице. Неаккуратно скользит по гололеду, испугано раскрывая почти сомкнувшиеся веки, выбиваясь из привычного хмурого настроя. Адреналин подогрел кровь, дав долгожданное тепло. Все тело загорелось. И все равно холодно.       На часах чуть больше десяти. Он стоит возле двухэтажного кирпичного здания, ища сквозь столб снежинок знакомую куртку. Глаза разбегаются, когда большая толпа детей выходит наружу, почти сразу находя своих родных.       А он все стоит, переминаясь с ноги на ногу и выпуская клубы пара, в ожидании. Уже начинают покалывать ноги в зимних черных джинсах, а из носа текут противные сопли. Жмурится, втягивая воздух в легкие и злится сам на себя, чувствуя противные ощущения.       Неприкрытые шапкой волосы покрылись снежной пылью, смешиваясь с голубым тоном. На экране телефона мажутся пальцами мешающие набирать номер капли, а промокшие ноги заледенели от стояния на одном месте. Очень холодно.       На часах одиннадцатый час. Он сидит на пне срубленного дерева во дворе школы и скучающе наблюдает как маленькая фигура пытается слепить снеговика. Вокруг хлопья, по одному виду на которых сразу ясно, что ничего липнуть не будет. А он лишь смотрит и ждет, когда тому надоест пытаться. Бежевая курточка носилась в разные стороны, собирая снег в общую кучу. Гора росла с каждой минутой и дополнялась украшающими атрибутами.       Он сводит ноги вместе до предела, дышит в шарф, сжимает руки в кулаки, пытается согреться. Неприкрытые ягодицы задубели от стойкого холода дерева, не думая согреваться человеческим теплом. Все тело окоченело. А снег все падает, ветер продолжает дуть. Вокруг беспощадная зима. Всюду холодная слякоть. — Дядя Сал, дядя Сал! — слышит детский голос и вздрагивает, видя перед собой довольное раскрасневшееся от холода лицо.       Карие глаза блестят от счастья, а к щекам прилипли влажные короткие каштановые волосы. Пыхтит после долгих стараний и указывает варежкой в сторону своей работы. Из кучи притоптанного снега выстроилось три уровня: из среднего торчало две тонкие веточки кустарника, а на заключительном и самом маленьком было вставлено два темных камушка. Маленький и кривой снеговик стоял и радостно улыбался беззубыми точками, проделанными палкой. А вместо носа торчала заостренная дощечка. — А Вы мне говорили, что не получится! — показывает точно такую же беззубую улыбку, как у своего творения.       Сидящий на пне парень смотрит как гордо задирается продолговатый краснючий нос и опускает взгляд на ноги, коротко дунув теплый воздух в шарф. Прикрывает глаза, сдержанно промолчав.       Его засыпало снегом, за ворот упала большая часть с шапки, а с плеч посыпался маленький белый ворох. Открывает глаза, смотрит на шмыгающее молодое лицо и долго всматривается в детские черты.       Перед ним хлопают в ладоши, очищая варежки от снега, и он наблюдает как разлетаются пылинки, оседая ему на лицо. Все еще прохладно.       На часах одиннадцать. Голубые радужки внимательно смотрят на табло, выискивая нужное число. В глаза летят остаточные утренние снежинки, пока полотно под ногами потихоньку окрашивается в коричневый грязный цвет, как на дороге под колесами машин. Вокруг почти никого, только ребенок крутится вокруг него, бормоча что-то себе под нос или поднимая с пола невесть что. — Дядя Сал, смотрите.       Переводит взгляд с ярких цифр на довольное дитя. На варежке красовалась почерневшая от времени монетка. Улыбающийся ребенок доверчиво тянул ее вверх, чувствуя себя добытчиком.       Снова он смотрит на блестящую темную радужку, смотрит как к нему пытаются тянуться. Видит что-то далекое и родное в чертах, затаивая дыхание. Эти овалы глаз, ровная носовая перегородка, непослушные пряди и форма губ. А самое главное улыбка. Так криво и глупо улыбается только он.       Обдувающий ветер перестал ощущаться так четко, отходя на второй план. Внутри что-то сжалось, разгорелось ярким пламенем. Грудину обожгло.       Долго думает, перед тем как протянуть руку к деньгам и взять их себе. — Хотите я поищу еще? — готовый на все малец с горящими огнями ждал указаний, рвясь вперед.       Ледяные пальцы неспешно выныривают из кармана и касаются промерзлой щеки, пробираются дальше и поправляют прилипшие к лицу волосы, заправляя их за уши. Водит согнутым пальцем по коже некоторое время и наблюдает как ему охотно поддаются, чувствуя заботу. Последний раз проводит по раскрасневшемуся месту и тянет шапку ниже, поправляет капюшон и несильно сжимает нос между средним и указательным, дернув уголками губ. Теплый. — Не нужно, автобус скоро приедет.       На часах двенадцать. Дома пахнет горячим какао и разогретым супом. На столе разложены шоколадные печенья и конфеты, над головой сверкает праздничная гирлянда, а по дивану развешана пестрая мишура.       Он смотрит с каким удовольствием ребенок уплетает свой обед и расслабленно оседает с кружкой теплого напитка. Нос пробивает запах настоящей маленькой елки, стоящей на столике и украшенной небьющимися шарами. В глазах мигают огоньки, в голове сплошная дымка. Наблюдает за мальчиком, бесконечно долго продолжая греть руки об кружку.       Часы размеренно тикают, погружая сознание в полудрему, за окном ярко сияет солнце, грея улицы и подсвечивая белесые кристаллики, превращая дороги в усыпанные серебром сказочные тропы. На пустой просторной полке настенного шкафа спит рыжий кот, чей пушистый хвост виляет в такт секундной стрелке.       Тишина вокруг и умиротворенность прерывались стуком ложки и чавканьем, погружая в транс. Сон навивался сам собой, напоминая, что ночью Сал не спал. Клюет носом, почти роняя кружку, но вздрагивает, слыша прокрутку ключей в железной двери. Оживает, когда жизнь вокруг него приобретает действо. — Брат приехал! — слышит детский голос и приоткрывает губы, хлопая глазами. Он ведь почти уснул сидя.       На пороге встала высокая стройная фигура с такой же счастливой улыбкой на лице, что и у ребенка. Расстегнутое шерстяное пальто, вязаный шарф, свитер с широким горлом и теплые брюки смотрелись на парне как влитую. Только с работы, заехал, пока есть время. — Ну привет, малыш, как тебе с дядей Салом? — присаживается на корточки и целует в лоб, поправляя волосы. — Дядя Сал лучший! Он сегодня со мной погулял и вкусно накормил! — Да ладно, — кривит губы в его любимой ехидной улыбке и перебрасывает взгляд за спину, смотря на полусонного парня. — А ты точно про того дядю говоришь? — смеется, поднимаясь на ноги. — Собирайся, я отвезу тебя к матери.       Как по команде ребенок скрывается за соседней дверью гостиной, на время оставляя двоих наедине. Фигура разувается и проходит на просторную кухню, выполненную в зеркальной манере, прямо в пальто. Ловит голубые глаза своими и улыбается шире. — Спасибо тебе большое, такой завал на работе перед праздниками, что не продохнуть, — наклоняется ниже, благодарно целуя его в щеку. — Я ненадолго, отпросился пораньше как смог, чтобы тебя не напрягать. — Все в порядке, не волнуйся, — ставит кружку на стол и берет чужую ладонь в руку.       Гладит ее большим пальцем и долго смотрит наверх прямо в глаза, выискивая те самые черты детского лица. Сопоставляет, анализирует и выдает общую картину, расплываясь в улыбке. Очень тепло.       На часах почти десять. Он смотрит на карие блестящие от гирлянд глаза и перебирает в руках каштановые волосы, ластясь лбом ко лбу. Лежит на любимом, упиваясь мигающими повсюду огнями и работающим на фоне телевизором с новогодними программами. Вдыхает запах сладкого одеколона, чувствует слабо уловимый шампунь с маслами и задыхается. Сильные руки сомкнули объятия на его спине и поглаживали поясницу, заходя то выше, то ниже.       На рядом стоящем журнальном столике горячий шоколад и маленькие зефирки в фарфоровой вазе. На фоне очень тихо играет музыка, совсем рядом играется с колокольчиком пушистый кот. В доме царит праздничная атмосфера и в воздухе витает неприкрытая любовь. — Крис всю дорогу про тебя рассказывал, — шепчет родной ему голос, когда губы скользнули к уху. — Он в восторге, знаешь, я удивлен, — целует в висок, прижимаясь ближе щекой. — Я так боялся тебя просить помочь мне, а оказывается… — сжимает объятия крепче, вызывая улыбку. — Ты можешь, если захочешь. — Я сам удивлен, — тоже шепчет, лаская рукой грудь в домашнем свитере. — Просто… — отстраняется, чтобы взять чужое лицо в ладони. — Он совсем как твое маленькое отражение, — улыбается шире, бегая взглядом по губам. — Я стал лучше понимать тех бесящих меня мамаш с их детьми на площадке.       Лежащий парень не сдерживается и срывается на смех, услышав последние слова. Сал тепло улыбается, любовно наблюдая за минутной истерикой. Кот, услышав странные звуки, заскочил на диван и устроился на спинке, с интересом наблюдая как двое хозяев вдруг стали целоваться. Медленно, не спеша, наслаждаясь друг другом. Передавая чувства через тактильные импульсы и упиваясь ими сполна, забывая дышать. Совсем становится не важным ни вещатель на канале, ни трогающий лапой пульт кот, ни даже остывший шоколад. Главное, что они здесь и сейчас, лежащие в подушках и мишуре, возле большой елки с кучей подарков под ней, наслаждаются друг другом, пока над их головами медленным темпом меняются яркие краски новогодних ламп. Им до невозможного тепло.       Смяв губы в последний раз, Ларри чмокает его в щеку и кладет голову обратно на подлокотник, поправляя длинные волосы, проводя пальцами от лба до макушки. — Значит, можно не бояться заводить детей? — шутливо спрашивает, водя второй фалангой по его левой щеке, любуясь красочной картиной. — А то ты так ругался на соседских в последний раз, у-у-х, жуть!       Прикрывает голубые глаза и утыкается носом в шею, подсовывая руки под своего парня, чтобы обнять. Ластится, оставляя поцелуй. — Только если они будут похожи на тебя, — ставит свои условия, замирая в одном положении, найдя самое удобное и близкое. — Но мы таких не найдем, — легко завершает он, чувствуя, как клонит в сон. Слышит смешок. — Найдем, — целует в волосы, зарываясь в них носом. — И твое маленькое отражение тоже найдем.