Новогодняя не-сказка

Новый год… Чудесное время подарков, празднования и волшебства. Многие с замиранием сердца ждут этот дивный праздник, представляя пушистую нарядную елку в углу комнаты и убранный разными вкусностями стол, запах хвои и жженых хлопушек, смешные колпаки или богатые вечерние платья, звук курантов и звон бокалов… У каждого этот праздник свой, но мы становимся едины в ожидании новогоднего чуда… В ФЭС атмосфера царила также праздничная. Сотрудники украшали залы, вешали красивые игрушки и украшали стены мишурой. Татьяна, чуть приоткрыв рот и сгорбившись, вырезала причудливые фигурки из бумаги. Перед ней на столе уже лежали снежинки и шарики, елочки и снеговики, даже олени, а рядом еще такая же кучка пока не сделанных шаблонов. Капитан Белая явно наслаждалась своей работой. В буфете доносились гневно-новогодние покрикивания Ивана и Андрея. Гневные, потому что они не могли никак согласовать свои действия и натянуть светодиодную гирлянду на прозрачное стекло помещения, а новогодние, потому что даже злость в голосе была какой-то ненастоящей что ли, словно напускной, а на самом деле их глаза горели в предвкушении праздника. Майский с умным видом рассматривал список продуктов, составленных Валей и Степой, комментировал что-то, а сам уже прикидывал в какой магазин ему лучше ехать. Даже Рогозина отвлеклась от своих ежегодных отчетов и вышла на помощь к Круглову и Власовой, что украшали елочку. Посреди всей этой суеты «белой» вороной оказалась… Юля. Соколова ворвалась в ФЭС, как холодный зимний воздух в приоткрытое окно, и разом повеяло холодом. Она стряхнула с себя снежинки, выругавшись на дурацкую погоду, затем хмуро осмотрела активные приготовления к Новому году, что проходили сразу в коридоре, буфете и переговорке, громко хмыкнула, так, что почти все обернулись, а сама демонстративно скрылась в пустой лабораторной. Рогозина переглянулась с остальными, кивком головы велела им не отвлекаться и сама пошла поговорить с майором. Тихонов, чуть помедлив, поспешил за начальницей. — Юля? — Рогозина вошла в лабораторию, осмотрев подчиненную. Та сидела на стуле и на коленках что-то рассматривала. — Все хорошо? — Все прекрасно, Галина Николаевна, — отозвалась Соколова, не отрываясь от своего занятия, голосом, полным раздражения. — А что ты делаешь? — Тихонов влетел в свою вотчину, едва не врезавшись в полковника. Соколова резко развернулась на стуле. — Улики проверяю, — с вызовом взглянула она на Ивана. — Может хоть кто-то здесь займется расследованием? Или попросить потерпевших подождать, пока вы Новый год отметите? Тихонов переглянулся с Рогозиной, поспешил к Юле и сел рядом. — Давай посмотрю. Галина Николаевна, конечно же, присоединилась к обсуждению. Юля, полная сил, энтузиазма, а еще, непонятно почему, но агрессии, была полна решимости именно сегодня взять преступника. Ее не радовала ни предпраздничная суета, ни приготовления подарков коллегам, она даже отказалась приехать на корпоратив, но… Подумав, что все они напьются, решила сама заступить на дежурство. — Юль, а ты разве не к Косте поедешь? — неожиданно спросила у нее Белая как-то на днях. Майор обернулась, метая гневные искры. — Нет, он занят. — Сказала, как отрезала. Ровно год назад, также под Новый год, Лисицын ушел из ФЭС, собравшись переводиться с повышением в другой регион. И столько слез было выплакано, и столько слов сказано, но майор оказался полон решимости. Напомнил Юле, что она в свое время тоже ушла из ФЭС капитаном, а вернулась майором. В шутку сказал, что он, как Карлсон: улетел, но обещал вернуться. Первое время Юля была сама не своя. Оно и понятно: переживала отъезд своего любимого, с которым, наконец-то, у них налаживалась семейная жизнь. Но, надо признать, и Лисицын после неожиданного задания Соколовой ходил жутко нервный. Так что, это хоть и расстраивало коллег, но не сильно удивляло. Они все были уверены: эта пара еще обрадует их всех новостью о замужестве. На все вопросы о Лисицыне Юля держалась стоиком. «Все хорошо, работает», «Общаемся мало, он весь в делах», «У начальства на хорошем счету» и так далее. Соколова ни разу не дала четкого ответа, из-за чего все сочувственно на нее посматривали: видимо, график майора совсем не дает ему времени переговорить с любимой, а может это статус секретности велит ему молчать. Так или иначе, Соколова будто вмиг постарела лет на десять. Но время шло, Юля оживала. Снова начинала общаться, снова улыбаться, снова о чем-то шутила. Разве что ее улыбка перестала быть такой лучезарной, а сама она все чаще замыкалась в себе и грустила. Или же была груба и срывалась на подозреваемых, но кто не грешен этим? И вот, канун Нового года, Соколова сама не своя, скорее всего из-за отсутствия Кости рядом.

***

Коридоры ФЭС пестрят своей красотой. Ярко переливаются огоньки на стеклах буфета, мигая то красным, то зеленым, то синим. Горделиво восседает Тихонов, демонстрируя всем своим видом, что это он такой молодец и зажег эту гирлянду на радость всем собравшимся. Уже 31 декабря, и парни, Тихонов, Майский и Холодов, активно стараются избежать суеты, что творится в соседней комнате. А там, в переговорке, девочки, смеясь и что-то обсуждая, нарезают овощи и фрукты, раскладывают колбасу по тарелочкам, Валя перекладывает приготовленные блюда из своих контейнеров в красивую посуду; Власова делает то же самое, но с салатами. Мужчины тащат стулья из кабинета Рогозиной, ведя в уме подсчет сотрудников. С лиц всех присутствующих не сходит улыбка, в воздухе витает запах нового года. — А где наши мальчики? — вспоминает Белая и со свойственным ей напором спешит в буфет выгнать оттуда засидевшихся экспертов и Сергея. Те с Таней не спорят и послушно спешат в общую комнату. Открываются бутылки с шампанским, звучит первый звон соединившихся бокалов, первые капли шипучего напитка падают на воротник праздничных рубашек. Руки тянутся к салатам, запеченной рыбе, картошке и нарезкам. Шутки, смех, веселье анекдоты. Алкоголь бьет в голову, даря еще более веселое настроение всем собравшимся. Под шумок этого чудного вечера одна фигурка, больше похожая на тень, быстро выскальзывает из переговорной, где вовсю уже танцуют коллеги, и скрывается в буфете, пусть и украшенном, но сейчас все равно мрачном. Она устало подпирает голову, смотря в стену бездумным усталым взглядом. Все крики, песни, поздравления, тосты звучат, как сквозь пелену, и ее глаза чуть затуманиваются от воспоминаний и горечи. Неизвестно, сколько проходит времени, прежде чем голос выводит ее из оцепенения. — Юлечкаа… Соколова поднимает голову, пытаясь сфокусироваться глазами на говорящей ей что-то Оксане. Выходит плохо, хоть Юля и выпила всего пару глотков шампанского, а не пару бокалов, как Амелина, что сейчас встревоженно смотрит на подругу. — А, Оксана, — попытка улыбнуться у Юли проваливается, — а я просто… голова заболела, вот и решила отдохнуть, — на ходу пытается сочинять Соколова, но обмануть эксперта ей не удается. — Я же вижу. — Оксана присаживается рядом. — Юль, расскажи, что случилось? Ты это из-за Кости, да? Из-за того, что вы Новый год не вместе отмечаете? — По статистике, каждый пятый россиянин не любит Новый год, — отзывается Юля. — С чего ты взяла, что дело в Косте? Может я просто не люблю этот праздник? — Потому что два года назад ты чуть ли не с начала декабря уговаривала начать украшать ФЭС и вырезала снежинки в свободное время, — припоминает Оксана. Юля выдыхает. — Да, я скучаю по Косте, — кратко отвечает Соколова и отводит глаза, всем своим видом демонстрируя, что хочет побыть одна. — Юль, он вернется, — горячо убеждает ее Оксана, но в ответ получает лишь грустную ухмылку. — Ты просто жди. Я это… — она мнется, ведь видит, что компания Юле не нужна, но и оставлять одну ее не хочется, — я пойду ко всем, а ты приходи, ладно? В ее голосе такая надежда, что Юля просто не находит в себе сил отказаться, кивает и снова отворачивается. У нее нет сил веселиться, нет сил идти к остальным и делать вид, что у нее все хорошо и ей хочется жить дальше. Она просто прикрывает глаза, провалившись в воспоминания прошлого года.

***

— Кость, тебе обязательно ехать сегодня? — Юля недовольно смотрит на сборы любимого. — Да, Юлечка, да. — Лисицын раздражен не меньше, но контракт обязывает его прибыть на место как можно скорее. Напрасно Соколова тратит дни и последние часы перед отъездом майора на споры и выяснения, почему же ему нужно быть на новом месте именно в конце года. Почему он не может остаться на Новый год, а утром 1 января покинуть столицу. Наверно, Юля никогда не простит себе потраченные впустую на ссоры и грубости минуты. Но вот разногласия позади, они проводят вместе последний час, нежась в постели в объятиях друг друга. — Я позвоню тебе по дороге и оттуда, — обещает Лисицын, стоя уже на пороге. Юля, глотая слезы, кивает. На календаре 30 декабря, вечер, в который Костя покидает порог ее квартиры… Чтобы уже не вернуться… Юля не спит всю ночь, переживает и расстраивается, уже скучает, не успев расстаться. Никто не согревает в постели, прижав к родной и теплой груди, и ей страшно не хватает майора рядом. Лишь под утро она забывает беспокойным сном, который прерывает настойчивый звонок… — Юлия Соколова? — Незнакомый голос на другом конце провода вместо обычного голоса Кости. — Ваш номер абонент набирал чаще всего… Вы нас извините, что сообщаем такие новости 31 декабря… А дальше, как в тумане. Юля слышит отрывистые фразы про аварию, плохую видимость, водителя, что выскочил из ниоткуда. А затем извиняющийся голос: — Мы не успели его спасти… Простите… Телефон падает на пол, чудом не разбиваясь, но вместо него на тысячу осколков разлетается сердце майора. Поездка, которую так не хотела Юля, в которую так не желала отпускать своего Костю, стала для Лисицына последней. И домой он уже не вернется… Ни сегодня, ни завтра, никогда… Юля не нашла в себе силы сказать правду на работе, сама не верила до последнего, думала, вдруг шутка, вдруг ошибка. Родителям Лисицына сообщили в тот же день, и они возненавидели всю эту работу. Юля узнала про похороны, но не смогла на них появиться. В ее сердце что-то заледенело, замерло и застыло, и Новый год отныне не вызывает у нее улыбку. В ее квартире навсегда поселилась пустота…

***

За стеклом все также звучит музыка, смех и звон бокалов. Очередной анекдот рассказывает Майский, а публика взрывается смехом. Юля понимает, что рано или поздно ее отсутствие заметят, надо бы появиться, но сил улыбаться нет — перед глазами лишь ее майор, и все, что ей хочется — это забиться в угол и предаться грустным мыслям. Не успевает Юля встать с места, как по коридору со всех ног спешит дежурный. Одним прыжком преодолев расстояние от столика до выхода, Юля его ловит. — Что случилось? — У нас убийство. — Голос у дежурного неуверенный, даже, скорее, извиняющийся, словно ему неловко отвлекать всех от праздника. Но для Соколовой это спасение. Глаза ее вспыхивают. — Говори адрес.