Свои законы

      Щенок-переросток — вот он какой был. Всего на голову ниже долговязого Таулера — но тощий, юный, с неокрепшими еще костями; с крупными ладонями и ступнями на длинных жилистых конечностях.       И черный-пречерный, не считая белков глаз.       Чистокровный чалтанец. Даже для Калимпорта — редкость. На невольничьем рынке за него передрались, как пить дать, и достался он наверняка какому-то шибко важному толстосуму.       Сбежал от хозяина, что ли?       — Так чего ты натворил, парень? — Рэндалл подпустил в голос дружелюбия.       Черный промолчал, глядя на него огромными, на пол-лица, глазищами.       Щенок-то щенок, но красивый… Неудивительно, что Таулер на него позарился: вчерашнего дня вон только сетовал, что в плавание уйдет без «игрушки». Рэндалл задержал взгляд на крупных мягких губах чалтанца и понимающе ухмыльнулся.       — Обокрал кого? Или, может, чью богатенькую дочку обрюхатил?       — Я ж грю, к’питан. — Рябой Таулер переступил с ноги на ногу. — Х’ссала.       Хассала? Значит, сумей-таки стражники его поймать — оказался бы на плахе? Однако и везучий, чертяка: спасаясь бегством, на кого наткнулся! Тау после трех лет тюрьмы стражников не любил, ой как не любил… От бедняг хоть трупы-то остались?       — Убийца, значит?.. Не беда. Мы все тут убийцы! — Рэндалл весело тряхнул длинными рыжими волосами. — Ну? Чего молчишь?       — Что хотите узнать?       Хрипловатый голос, низкий, настороженный, с густым южным акцентом.       — Как что! Колись давай, кого стукнул. Другого слугу?       Черный мотнул головой.       — Нет? Может, торговца?.. Стражника? Опять нет?! Ну, парень, ты меня пугаешь… Неужто мага?       Черный поджал губы, решаясь, — и уронил:       — Калифа.       Одна-а-а-а-ако… Рэндалл восхищенно присвистнул. А, впрочем, разница-то? За убийство горожанина — смертная казнь. За убийство стражника — смертная казнь. За убийство мага или ученика мага — смертная казнь. За убийство калифа — тем более смертная казнь. Ну, разве что за убийство женщин и рабов по законам Калимшана полагалась вира.       — Фу ты, ну ты, — промурлыкал он. — Рисково… И что же нам с тобой делать, а, убийца калифов?       Тот прищурился, однако ничего не ответил. Взгляд у него был совсем взрослый — внимательный, умный, тяжелый.       — Г’рит, прижали его. Совсем, г’рит. Свалил б. В’зьмем, а? — Таулер чуть не приплясывал от нетерпения: до отплытия всего ничего; деваться черному будет некуда… Рэндалл особых иллюзий по поводу дальнейшего не питал и смотрел на подобные выходки уже давно сквозь пальцы. Но все же скривился притворно:       — Этот мешок с костями? Толку с него…       Ну, загнул, да. Парень, хоть и тощий, слабаком не выглядел. Небось, если понадобится, и грести будет получше иных прочих, и бессонную ночную вахту легко выдержит. Чалтанцы вообще, говорят, выносливые… Во всех смыслах.       Ишь, стоит, таращится. Ждет спокойно — будто и не интересно ему, чем дело выйдет.       — Я з’него п’ручусь! Што ст…       Рэндалл нетерпеливо дернул рукой, и младший помощник заткнулся.       — Парень. Ты хоть знаешь, кто мы такие?       — Знаю.       Сказал — как молотом по земле стукнул. Рэндалл сощурился:       — Так сильно из Калимпорта удрать хочешь? — Он отлепился от стола и подошел поближе, нарочно топая сапогами. — Тогда слушай. С бездельниками и дармоедами у меня разговор короткий. Это раз. Попадешься на краже или кого из моих ребят порежешь — отправишься за борт. Это два. Тау? Отвечаешь за него, раз притащил.       — Да, к’питан, — расплылся тот в плотоядной улыбке.       — Три. Оружие есть?       Парень мотнул головой.       — В море еще не выходил?.. Э, да ты и плавать, наверное, не умеешь…       — Умею.       — Ну-ну…       Глаза сверкнули будто два уголька. Рэндалл беспечно рассмеялся:       — Ладно, убийца калифов! Подбросим до Миратмы. Преступник преступнику брат, а?       Парень кивнул и молча вышел вслед за взбудораженным Тау из капитанской каюты.

***

      Что произошло ночью между «спасителем» и «спасенным» — демоны знают, только наутро Таулера будто подменили. Пришел прямо к завтраку, грустный, притихший. Сухарь жевал как корова жвачку. На присевшего напротив Калифа и глаз не поднял. Зато когда щербатый Найлс принялся над парнем потешаться — свежее мяско же, сами Боги велели! — Тау на него так рявкнул, что бедняга себе чуть язык не откусил.       Рэндаллу об этом, хихикая, доложил болтун Сунни.        — А потом встал такой и пошел, прям наружу! И, такой, «кто его тр’нет — убью!», ага? А черный в углу сидел-сидел, молчал, все вон разошлись уже, я к нему подхожу, ну, говорю, здорово пожаловать, ваше благородие, на нашу посудину, то да сё… А он на меня глянул — как насквозь!.. Ух, и глаза у него, капитан… Черные, прям как сажа какая, а острые, как ножи, вот ей-же Боги, видал я одного с такими зенками, так вот тот тоже был знатный…       Рэндалл широко, напоказ, зевнул:       — Ну и что?       — Как что! — Сунни заговорщицки наклонился через стол. — У черного есть мозги, капитан. Чесслово.       Мозги, значит… Ну, что-то в этом Калифе действительно было. Держался он тихо, молчал много, на подначки и ругань не отзывался, вроде и не лез особенно ни во что — но уже через пару дней нелюдимый ворчун Руадх доверительно втолковывал ему что-то про звезды, а здоровяк Мехмен ненадолго подпустил к рулю. Близнецы Эндер и Бран повадились усаживать Калифа за карточный стол: любой мухлеж он видел сразу. Сам, правда, никогда не играл, денег, чтобы поставить, у него не было. У него вообще, если честно, ни черта не было. Штаны — дырка на дырке. Нож — и тот Сунни от щедрот выделил. Разве что на шее у него болтался на золотом шнуре какой-то амулет. То ли камень, то ли пластинка — черт его знает, Калиф свою блестяшку под одеждой прятал. И на кон ставить отказывался наотрез.       — Што, сопляк, мамкина память? — хохотнул поднабравшийся Лют. — На сердце носишь, аки п-печать?       — Ношу, — спокойно отозвался Калиф. — Короля из рукава вынь.       Когда полупьяные игроки, зевая, расходились спать, Калиф тоже исчезал — где-то в трюме. А днем его черная фигура снова маячила у всех на виду. Брался и узлы вязать, и палубу драить, и подать-принести чего надо. Раз, послушав, как матюкается на камбузе Баррик, предложил помочь с обедом.       — Помочь?! — заорал одноногий тетирец, размахивая зажатым в руке тесаком. — ПОМОЧЬ?! Ах ты, дерьмоглот, макака черномазая! Да я к котлу встал прежде, чем у тебя на твою матушку хер поднялся! Крысеныш, недоносок, суккубий выродок…       Однако вскоре Калиф уже сосредоточенно мешал похлебку, а грозный кок сидел рядом, отстегнув свою деревяшку, и поучал его насчет тетирских шлюх.       — Глаза?! Какие глаза! Сдурел, что ль?! — ревел он. — Заруби себе на носу, парень, лучшее, что есть в бабе — ЕЕ СИСЬКИ!

***

      Ночью Рэндаллу опять не спалось.       Плавание выходило, как назло, тихим. Ни погони, ни стычек. Даже с погодой — и с той подфартило. Это и хорошо, конечно, контрабандный «пряный песок» целее будет… Только вот в голове опять крутилось всякое дерьмо. Роуз, тюряга, тошнотное путешествие в трюме, кандалы… Бой бы всю эту дурь враз выбил. Бой — орлянка: игра, азартнее и проще которой нет. Орел — выжил, решка — сдох, не надо быть таким уж умником, чтоб знать, что лучше; и ни для каких, сука, мыслей места не остается.       Палуба шаталась под ногами больше обычного, и он сел, крепко сжимая бутылку. Сделал еще глоток — не рассчитал, поперхнулся; надрывно закашлялся.       — Капитан? — Из ниоткуда рядом возник сгусток черноты.       — К-калиф, ты? Дыш-ши. Все — кхха-кха! — путем. Будешь?       Парень покачал головой.       — Ну и плевать. — Рэндалл задумчиво заглянул в бутылку. Отпил снова. — Чего не спишь-то?       — Звезды.       Звезды были яркие; крупные, как серебряки. Все здесь, на юге, другое. Небо ночью черное, чернильное; море тоже черное, а по волнам искры бегут. Крас-с-сиво, демоны раздери, но с Севером разве сравнится?..       — Зве-е-е-е-зды, — протянул Рэндалл. — Звезды, значит… — Он ткнул пальцем в самую яркую. — Вот эту как зовут, знаешь?       — Айрайн.       — Айрайн, да… Сбился с курса — ищи Звезду моряка… Ищи Север… — Он вздохнул. — А тут что?       — Созвездие Мэрилзун.       Рэндалл фыркнул.       — Ну, сразу видать, Руадх с тебя живого не слез. Змей это! Змееныш. Тварь хитрая — прям как ты… — Он сделал еще глоток. — Ты мне что с Тау сотворил, а, п-парень? Я его ни в жизнь таким… не видал.       Калиф осторожно присел на корточки, не сводя с него взгляда. Пожал плечами.       — Говорил. И слушал.       — О чем?       — Простите, капитан, но это не моя тайна.       — Не твоя тайна? — Рэндалл аж протрезвел немного от такого заявления. — Ну, ты и… Тут я главный, понял?! Я тебя в любой момент могу… За борт!       — Не моя тайна, — тихо, но твердо повторил он.       Рэндалл осклабился:       — Гля, какой благородный! Сам-то, небось, из дерьма вылез… Ну и ч-черт с тобой! — В голове от выпитого начинало гудеть. — Долго он еще будет… паинькой?       — Ему слишком нравится причинять боль.       — Это да, это верно… — Ром уже почти не обжигал глотку. — Все мы тут… Да и сам ведь знаешь, а? — Он шутливо ткнул парня в бок. Скорчил харю пострашнее: — Рэндалл Рыжий! Кровавый капитан пиратов! — Выхватив из-за пояса кинжал, метнул его в темноту, мимо Калифова уха.       За бортом булькнуло.       Калиф, зараза, даже не шевельнулся. Смотрел себе и молчал.       — Пират. Да! — Рэндалл отсалютовал темноте бутылкой. — Но, слушай, парень! Думаешь, я не могу все это бросить? Думаешь, денег у меня нету, а? Есть! На всю жизнь хватит! Купить дом, жениться на бабе какой посмазливей, детей настрогать… Да хоть три десятка! Думаешь, сложно? Тьфу! Только на кой? Променять все это, — он обвел широким жестом ночной мрак, — на скучную… сухопутную… крысню? Жопу лизать кому прикажут? Когда ты вне закона, парень, ты сам себе закон. Хочешь — убивай, хочешь — беги. Прячься. Хочешь — надирайся до свинячьего визга… — Он отбросил пустую бутылку. — Море — это не только качка да плохая жратва. Море — это…       — Свобода.       Рэндалл прищурился и подался к нему. Глаза у парня подозрительно блестели.       Стойкий и умный, да — но очень еще молодой; и очень, очень устал.       — Ну, что тебя ждет в Миратме, убийца калифов? — прошептал Рэндалл. — Я-то знаю, как оно бывает… Тебя ищут; тебя, с твоей-то шкуркой, везде издалека видать. Разве это жизнь: днем отсиживаться в вонючей дыре, ночью шнырять по подворотням…       Калиф молчал, но Рэндалл нутром чуял, что задел его за живое.       — Оставайся. Иди ко мне в команду. Мне люди с головой нужны. Условия те же, а? Не сиди без дела, не кради и не режь своих. Добычу мы по-честному делим. А властям я тебя никогда не сдам — никогда, понял? Но захочешь — так уйдешь. Держать не стану.       — Мне надо подумать, — лихорадочно прошептал Калиф. — Надо… Доброй ночи, капитан. — И растворился в темноте.       Рэндалл ухмыльнулся ему вслед.       — Думай-думай, — пробормотал он. Развалился на спине, заложив руки за голову, отыскал взглядом Айрайн. — Как будто у тебя есть выбор…