Часть 1
25 декабря 2020 г., 21:39
Прости меня, мама я снова тебя подвел.
Первые звезды зажигаются на темном небе, будто пытаясь своим тусклым светом осветить путь потерявшихся. Их цель благородна и ясна, но есть те люди, те потерявшиеся души, чей путь не осветит уже ни одно светило. В их сердцах больше не загорится огонь и глаза не сверкают искорками счастья. Что-то внутри них потухло, сажей и грустью заполняя легкие и жизнь. Пожар внутри не разгорится как не старайся, если ты его усиленно залил водой. Подобно тому, как ночь опустилась на Нору, в прогретый дом ворвался легкий ночной ветер. Жизнь здесь всегда кипела, пестрила яркими красками, была подобна организованному балагану, бесконечному празднику в сочетании с уютом и покоем. Это место всегда было наполнено смехом, криками и радостью: кто-то получал стандартные тумаки, кто-то с отчаянием искал часть гардероба, кто-то отдавал последние указания, а кто-то полностью погружался в чтение прессы, будто не замечая хаоса вокруг. Да, наверное, слово хаос подойдет идеально. Хаос из суматохи, заботы, шалостей и любви. Сегодня здесь было тихо. Смех не звучал в этом доме так давно, что его стены стали забывать, каково это: быть окруженными счастьем и весельем. Последние розыгрыши так и остались незавершенными. Никто не кричал, не бегал и не суетился. Дом по-прежнему наполнен живыми людьми. Но жизнь в нем замерла. Нора замерла подобно тому, как замерло сердце Фреда, забирая у него жизнь, а у них — ее смысл. И ему особенно больно было это видеть. Видеть, как из-за него с их лиц спала улыбка и горе наполнило их сердца. Целью его существования всегда было приносить этим людям радость, а сегодня из-за него одни лишь слезы и убитые болью родные. Боль отголоском била по голове, выбивая из-под ног почву и сжимаясь ловкой хваткой на шее. Он не сможет подойти и обнять их. Не сможет подойти и сказать «эй, хватит грустить, ну, чего вы носы повесили? Сколько можно тухнуть, пор веселиться!». Нельзя подойти к людям, которые впереди себя от слез ничего не видят и сказать им, что нужно жить дальше. Нельзя подойти и обнять родных, если ты мертв. Джордж сидели в окружении зарослей пшеницы на холодной земле, покинув дом еще до рассвета. Солнце давно село и на небе вновь появилась луна, но он так и не вернулся домой. Нет, слезы больше не текли, наверное, спустя неделю плакать уже было нечем. Но боль никуда не ушла и не стала даже на толику меньше. Внутри него образовалась пустота и уверенность в том, что ее уже ничем не заполнить. Как это вообще можно сделать, если ты наполовину мертв? Фред сел рядом невесомой тенью, незаметной ни для кого. Он, было, хотел обнять брата. Похлопать ободряюще по спине или хотя бы руку положить на плечо, показывая, что он в этом мире вовсе не один. Но знал, что рука пройдет мимо, пройдет насквозь, причиняя им двоим лишь больше боли. «Прости меня, Джордж. Прости, что оставил тебя одного. Прости, что в этом мире стало на одного рыжего болвана меньше и тебе придется быть за нас двоих. Прости, что в старости никто не оценит, насколько эффектно будет смотреться на тебе седина. Но мы же знаем, что я все равно был бы красивее. Прости, что из-за меня не можешь вернуться домой. Я видел, как ты пытался перейти порог и разрыдался при виде часов без одной стрелки. Прости, что все в Норе напоминает тебе обо мне. Прости, что мы так похожи. Прости, что теперь с магазином придется справляться в одиночку. Я знаю, это нелегкий труд. Возьми, может, Ронни? Только не взваливай все на себя. Мы же радость хотим приносить, а не загнать тебя в могилу. Прости за все, что сейчас чувствуешь. Я никогда в жизни не хотел оставлять тебя. Я бы тебя так ни за что не подвел, если бы принимал решение сам. Но судьба распорядилась иначе и вот, я тут, рядом, но далеко. Я всегда буду рядом, братец. Пожалуйста, будь сильным ради нас с тобой. Я же знаю, на что ты способен. Оставайся таким же глупым весельчаком. Розыгрыши не должны погибнуть со мной. Пожалуйста, оставайся сильным ради наших. Ради папы и мамы. Ради братьев и Джинни. Я знаю, тебе самому сейчас нужна поддержка, но ты нужен им. Им нужна опора — так стань ей. Будь сильным ради того, чтобы на их лицах однажды появилась улыбка. И улыбнись сам, братец, ну же! Ради меня. Прошу. Я больше не могу видеть ваши слезы. Это хуже любой пытки и смерти. Мне нужно, чтобы ты был счастлив. Иначе я никогда себя не прощу». Миссис Уизли сидела в своем кресле, задумчиво глядя в пустоту. Прошедший мимо мог бы подумать, что женщина просто задумалась и уснула за вязанием, но Фред знал правду. Невесомым движением он провел по замершим рукам, сжимающим клубок пряжи и спицы. Сегодня она снова пыталась забыться в вязании. Сегодня она снова потерпела очередной провал, разрыдавшись при первых же петлях и ошибок от трясущихся от истерики рук. Прошедший мимо мог бы подумать, что она витает в облаках. Фред же заметил слезы, продолжающие тихо скатываться по щекам и разбитое сердце матери, потерявшей ребенка. Это рана, которая не затянется никогда. «Прости меня, мама. Я не смогу подарить тебе на день рождения ту самую пряжу почти пылающе-оранжевого цвета, как обещал. Джордж купит, я уверен, я буду очень его просить. Прости, что снова опоздаю к завтраку. Я больше на него вовсе не приду. Нет, мамуль, ты очень вкусно готовишь. Я просто… Я просто умер, мам. Я правда не хотел. Ну же, не плачь. Мам, пожалуйста, вытри слезы. Мне так больно видеть тебя такую. Ты же у меня самая удивительная. Прости, что не сдержал обещания быть таким же неугомонным до самой старости. Прости меня, мама. Я снова тебя подвел». Отец отложил газету, вертя в руках колпак. Он не плакал, надо же семейству подать пример силы и быть незримой опорой ради детей и жены. Внутри него все трескалось и бежало по швам, но, когда ты глава семейства, быть сильным — почти обязанность. «Привет, пап. Перед тобой извиняться всегда сложнее, правда? Ты всегда был нашей с Джорджем защитой перед яростью мамы после очередных наших шуток. Прости, но я снимаю с тебя эту обязанность. Кажется, я больше не буду шутить. Прости, что больше не помогу по дому. Я знаю, ты любил забирать нас себе на помощь. Нам с тобой всегда было все комфортно и ясно, как день. Прости, что из-за меня видишь их такими. Ты ненавидишь, когда кто-то причиняет боль твоей семье. Пожалуйста, не ненавидеть меня. Прости, что оставил вас. Прости, что заставляю переживать все эти чувства. Прости, что заставил увидеть смерть сына. Прости, что я вас подвел». Чарли, Рон, Джинни, Билл и Перси сидели вместе. В одной комнате, но каждый порознь. Их всегда учили, что с горем справляться легче вместе, но, когда горе пришло, оказалось, что не так просто быть сильным и поддерживать остальных. Они были рядом друг с другом, они — семья. Но в комнате повисла удушающая тишина, которая не приносила дискомфорта. Просто каждый из них знал, что слова поддержки — ложь. Они не хотели друг другу врать. Билл подошел к Джинни и положил руку ей на плечо. Пара секунд — и он незамедлительно ее обнял. Фред улыбнулся, но сразу стал хмурым, увидев, как по щекам сестрички потекли слезы. «Ну же, родные мои. Хотя бы вы не рвите душу на части. Чарли, ты ведь самый старший из нас. Спасибо, что приехал. Ты сейчас нужен родным. Я знаю, у тебя своих дел по горло, но я искренне благодарен. Позаботься о них, ладно? Прости, что так и не встретились в этом году. В следующем, наверное, встретиться уже не получится. Наверное, знаешь, встретиться уже не получится никогда. Прости своего рыжего безалаберника. Билл. Береги Флер, такую днем с огнем не сыщешь, а раз она повелась на твою несуществующую харизму, держись за нее руками, ногами и своими драконами. И прости, что так и не приеду помочь. Я и тебя подставил, да? Перси, министерский ты кусок. Как же я рад, что ты дома. Спасибо, что вернулся. Спасибо, что сейчас с нами. Подумай над приоритетами и вспомни, что ты Уизли. Прости, что нагрубил тебе в тот вечер. Мне очень жаль, что я не смогу извиниться в жизни. Прости. Я был до последнего слова не прав. Ронни, ты самый бестолковый из нас всех, ты в курсе? Я даже после смерти продолжу тебе это говорить. А еще вот что скажу: вы с Гермионой очень красивая пара. Надо же было тебе так дотянуть, что я даже не потанцую на вашей свадьбе. Доверь подготовку Джорджу, просто поверь мне. И заранее за это прости. И ты помогай ему в магазине, лады? Ему первое время будет не просто. Мне больше некого просить, Рон. Прости меня. Джинни, ну же. Ты в этой комнате самая сильная, я-то знаю. Помнишь я говорил тебе, что мы с братом порвем любого, из-за кого ты будешь плакать? Предназначалось это Поттеру, а плачешь из-за меня. И что мне теперь делать, сестренка? Я ведь и так мертв. Прости, но тебе придется вытереть слезки. Не рви мне сердце, младшая Уизли. Из всех ваших слез можно построить новый океан. Чего вы добиваетесь? Затопить небеса? Простите меня. Просто простите меня. Каждый из вас. Я никому не хотел причинять боль. Я всегда буду рядом с вами. Вы только позаботьтесь друг о друге. Маму с папой опекайте и не оставляйте надолго одних. И, пожалуйста, следите за Джорджем. Я сейчас не смогу за ним присмотреть».
