Обнять, но не ранить: красное на белом

– Скажи, Бен… – Люблю тебя. – Ещё… – Я люблю тебя. Люблю тебя, люблю… Оххх, Рей… Изголовье кровати мерно билось о стену, ножки царапали ламинат – но ни Бен, ни Рей не были способны думать об этом. Всё, что существовало для них, были они сами: Рей, выгибающая спину так, что упиралась макушкой в матрац, и Бен, плавно выходящий из неё почти полностью и врывающийся обратно. До упора, до сладкого вскрика, до вспышек перед глазами… До того самого стука кровати – к счастью соседей, по внешней стене дома. – Бе-е-ен, ещё... – тонкие пальцы беспомощно скользнули по ритмично напрягающимся плечам, запутались в растрёпанных волосах. – Всё, что хочешь… Всё, что… О господи, как же в тебе… – движения потеряли плавность, становясь резче, быстрее; сильные руки сомкнулись вокруг тонкой фигурки, как капкан, прижали к мощному торсу; пересохшие пухлые губы впечатались в шею, выгнутую до натянутых струнами жил, целуя смазанно, небрежно. Как только Бен и Рей переступили порог спальни, – сытые, довольные вечером, но слишком бодрые для сна, – их потянуло друг к другу, как магнит и железо. Они едва смогли разлепиться на несколько секунд, чтобы стащить с себя одежду – и потерялись друг в друге, упав на разобранную постель. До Бена Рей и не подозревала о том, какой голод живёт в ней. Приютский ребёнок, приёмыш у равнодушного опекуна – она, оказывается, всю жизнь хотела любви. Именно такой – одержимой, почти маниакальной, абсолютной. То, как любил её этот мужчина, проклявший сам себя, могло бы напугать иную девушку – но не её. О, Рей хотела всю любовь, что Бен мог ей дать. Хотела его всего. – Моя, – шептал он, не отрывая горящих глаз от её лица и вбиваясь почти до боли – но Рей принимала в себя и эту боль, впитывая до капли каждый миг, каждое ощущение. – Только моя... – Да, да, только твоя, только ты… Аххх, да! – Рей застонала, забилась пойманной ланью, вспыхивая фейерверком в его объятиях; Бену хватило нескольких секунд, чтобы последовать за ней, задушенно простонав сквозь зубы – и упасть рядом, хрипло втягивая воздух в попытках отдышаться. – Я… надеюсь, Хан нас не слышал, – хихикнула Рей, прижимаясь к Бену и скользя ногой по его бедру. Он пьяно улыбнулся, роняя голову набок и утыкаясь носом в завиток влажных волос над её лбом. – Это даже немного странно, – задумчиво сказал Бен. – Вот так себя отпускать, зная, что точно не выпущу ни когти, ни клыки, ничего не испорчу, никого не сломаю… Разве только Хана разбужу, и то вряд ли, – рассмеялся он. – Действительно, странно, – Рей прикусила губу, не зная, стоит ли озвучивать свои мысли. «Странно. Как и то, что я по этому скучаю. Мне этого не хватает… Не хватает Кайло.» Рей – брошенной, недолюбленной, жадной до любви – от Бена нужно было всё без остатка. И ей не давало покоя понимание того, что без Кайло он был… неполным. Ей недоставало этой его части – бешеной, звериной, такой естественной и властной в своём желании. Но скажи она это Бену – что он решит? Он был таким же одиноким, ранимым и эмоционально голодным, Рей это знала. Пожалуй, даже больше, чем она: столько лет абсолютно один, в ненависти к себе, не смеющий даже мечтать о близости и понимании... Кто знает, как сильно его могла ранить одна мысль о том, что Рей не хватает его любви? – Знаешь… Давай пока не думать, что мы тут на миссии, а? – вместо этого спросила Рей, сильнее прижимаясь к своему сломленному мужчине. – Просто поживём здесь. Отдохнём. Ты привыкнешь находиться среди людей, я выучу новые рецепты, Хан вольётся в церковную тусовку… Нам всё равно нужно завоевать доверие местных. Проверить, а происходит ли тут вообще что-то эдакое до сих пор. Пока что город себе и город, тихо, спокойно… – Хорошая идея, – шепнул Бен, вытаскивая из-под себя одеяло и укутывая их в кокон – наконец-то один на двоих, как ей хотелось ещё днём. Рей мельком глянула в окно и улыбнулась. Снаружи неспешно падал густой, пушистый снег, пряча их от всего мира. Глядя на снегопад, она и уснула – сладко и глубоко, как никогда. Им нужна была эта передышка. Немного простой и тихой жизни в этом снежном краю, чтобы справиться со всеми грядущими ударами судьбы.