официант.

      Пятое мая. Погода на улице стояла терпимая, хотя было всё ещё довольно прохладно для этого месяца. Бьякуя потянулся, лёжа в постели, предвкушая сегодняшний день. Прежде самый важный праздник в своей жизни встречал без особого энтузиазма, но после переезда в собственную квартиру привычный день рождения обещал заиграть новыми красками одиночества. Тогами проживал здесь уже чуть меньше года, но так и не обзавёлся прислугой. Пространство было значительно меньше его семейного жилища, поэтому парень посчитал, что лишние лица здесь ни к чему. Он рукой поводил по прикроватной тумбочке, нащупывая очки, и после этого нацепил находку на заспанное лицо. Сквозь желание полежать подольше, блондин встал и заправил постель, а затем поторопился в душ.       Всё ещё тёплый от утюга костюм согревал слегка мокрое после душа тело. Закончив с галстуком, Бьякуя поправил ворот рубашки и взглянул на своё отражение. Волосы были уложены, карманные часы прикреплены на цепочке к пиджаку, деньги — в кармане брюк. Он был абсолютно готов к этому дню. Наконец завершив приготовления, Тогами вышел на улицу.       Жители Токио бродили толпами вдоль дорог. Некоторые останавливались и брали рекламные брошюры, которые девушка в наряде горничной умело раздавала налево-направо. Она представляет мейд-кафе неподалёку, открывшееся пару месяцев назад. Туда-то блондин и держал сегодня путь. Небольшое заведение изнутри было обставлено всевозможным милым декором, начиная от скатертей и заканчивая картинами на стенах. Все предметы, находящиеся в этом кафе, были обязательно розовыми или белыми, а также с мордашками кошек и прочих умилительных животных. Этот стиль был очень популярен не только в Японии, но и по всему миру, но Бьякую откровенно тошнило от него. Кружева, пастельные оттенки — даже такие мелочи были способны разозлить его своей излишней детскостью, наивностью. Но в этом кафе были свои особые факторы, заставляющие даже такого чёрствого и «взрослого» Бьякую растаять и проникнуться этой атмосферой. Вкусная еда, хорошие выступления, обаятельные официанты? Всего понемногу, но последний пункт потихоньку брал верх над остальными, но Тогами совершенно отказывался признавать эту победу. Он приходил туда лишь пообщаться с плебеями, тем самым выясняя больше причин, почему он превосходил их, а также отведать единственный приятный на вид завтрак в округе. Да уж, поселился он крайне неудачно, раз лишь одно приличное заведение буквально через дорогу оказалось кафе с горничными в коротких юбках. Какой-нибудь задрот, который тратит всё своё время на додзинси, наверняка бы оценил это, но, так или иначе, Бьякуя не стремился заглянуть одной из официанток под юбку, а уж тем более, когда это было строго-настрого запрещено правилами. Любые касания и домогательства до работниц карались уголовной ответственностью, а лишние проблемы с законом вряд ли кому-то были нужны. Конечно, никто не запрещал трогать девушку, если она того желает, но для этого были созданы бордели и другие подобные места.       Тогами потянул дверь, усыпанную разнообразными цветочками и бантиками, на себя. Хмурое лицо и чёрный костюм резко контрастировали с яркостью вокруг и весёлыми лицами работников, шагающих в милых фартучках и таскавших в руках подносы. Блондин как всегда прошёл вглубь к небольшой сцене, больше походившей на простой выступ, чем полноценную сцену. Сев на мягкое, белое кресло с высокой спинкой, Бьякуя положил ногу на ногу и хмыкнул, сведя руки в замок. Он посмотрел по сторонам, пытаясь взглядом выцепить нужное ему беззаботное личико с разнообразными заколками на прядях волос. Найти ту самую фигуру в толпе одинаково розовых горничных ему не удалось, но одна девушка отличалась от этих идентичных друг другу скучных работниц, и, окликнув её имя, Тогами рукой поманил её к себе. —Доброе утро, Тогами-сама. Вам что-то нужно? — она была чем-то вроде управляющего, поэтому позволяла себе не обращаться к гостям, словно они были Господинами. Также её внешний вид был особенным засчёт преобладающих чёрных и красных тонов, совсем не подходящих под окружающую пестрящую яркость. —И тебе здравствуй, Селес-сан. Я хотел узнать, Макото на месте сегодня? — тот заведомо знал, что ответ на его вопрос может быть лишь положительным из-за расписания рабочих дней официанта, волей случая тем заученного. —Ох, я сожалею, что он заставляет вас ждать. Сейчас я поищу этого… — Селес тактично оборвала предложение, тяжёлыми шагами доходя до кухни. Из-за круглого окошка в двери было видно, что даже эта комната была оформлена под стать остальным, и Тогами сам по себе усмехнулся, ведь, по всей видимости, от блевотного розового здесь нигде не скрыться. В том же окне открылся вид на чуть ли не рычащую от злости готическую лолиту, которая буквально за шиворот хватала беднягу Макото и тащила в рабочий зал.       Смущённый и растерянный парень живо вылетел из кухни и поправил слегка задравшуюся после резкого подъёма юбку, а после этого обратил внимание на кресло, в котором его покорно ожидал блондин. Натянув маску, будто ничего только что не произошло, официант мигом подбежал к гостю, широко улыбаясь. —Господин, вы снова пришли! — Макото сложил руки в замок и прижимал их к груди, восхищённо бормоча оправдание, почему он задержался. — Я рад, что вы ждали именно меня… снова! Стабильность — это хорошо, не правда ли? —Привет, Макото. Ты всё же объявился… Я не скажу, что рад, но я хотя бы не потратил своё драгоценное время впустую, — Бьякуя сложил руки на груди, строя недовольную гримасу. На самом деле, он отменил сегодня все свои дела, давая себе выходной хотя бы в свой день рождения. Но официанту об этом знать совершенно не нужно. — Ты же знаешь, какой сегодня день? От твоего ответа зависит моё настроение сегодня, поэтому подумай хорошенько. Макото почесал затылок и рассмеялся, прикрывая рот рукой в тонкой кружевной перчатке. —Господин, сегодня ваш день рождения. Я помню, как несколько месяцев назад вы меня предупреждали. Вы хотите чего-то особенного сегодня? —М-м, скажем так. Но об этом позже, сейчас принеси моккачино и прихвати себе чего-нибудь за мой счёт. —Вы так добры, Господин… Но мне не положено сидеть и есть наравне с кем-то столь значимым, — Макото смущённо улыбнулся, складывая руки на юбке, благо её текстура позволяла это сделать. —Да брось, Макото. Пока твой Господин — сам Бьякуя Тогами, то никто ничего тебе не скажет, — расслабленно возразил собеседник, ещё крепче прижав руки к груди. Он может запросто выкупить это место и построить тут хоть статую самого себя, и ни единый человек не посмеет что-то вякнуть. —Х-хорошо, я не имею права отказывать в-вам… — снова растерянно буркнул парень, маленькими шажками добираясь до кухни.       Опять одиночество. Но это временно, да. Бьякуя не ожидал, что именно он, такой идеальный, совершенный, будет страдать от недостатка внимания. Ему не нужны друзья, ему нужны хорошие собеседники. Таковым являлся Макото. Иногда его простая позиция в плане политики или финансов поражала Тогами, и, на его удивление, было занятно слушать какие-то рассуждения плебея на мировые темы. В какие-то дни официант рассказывал о культуре отаку, чем Наследник совершенно не интересовался, но, конечно, стоит иметь познания в любой теме, хоть даже и поверхностно, в какие-то дни парень твердил о прелестях работы в мейд-кафе, а совсем редко — о своей жизни вне заведения. Путём немудрёной болтовни, Бьякуя смог выяснить, что ему было девятнадцать и он являлся студентом, а также до сих пор проживал со своей семьёй. Информация, конечно, та ещё, но блондин хотя бы был уверен, что он не педофил-насильник, удовлетворяющий свои потребности, глядя на мальчиков в белых чулках. Хотя бы. Но, наверняка, не было совсем правильным то, что Тогами, сам того не осознавая, слишком часто засматривался на специфичного юношу. В зависимости от дня недели Макото менял чулки, перчатки и заколки, и всегда было забавно думать, что в его доме был отдельный ящик для этих безделушек, или же он обкрадывал свою неназванную сестру. Одно из двух. Бьякуя сглотнул, почувствовал на щеках лёгкое смущение. Он опять думал об этом слишком долго. Но разве имениннику не дозволено думать о том, о чём ему хочется в свой праздник? Эти глупые, крестьянские рассуждения вводили каждый раз парня в ступор, раз за разом обрываясь на самом интригующем месте. Что с ним? От одного только вида Макото живот приятно ныл уже несколько месяцев, как тогда, когда ты понимаешь, что ты купил верную акцию и ты снова победил остальных богачей в битве за вершину на фондовом рынке. Так было раньше. Теперь эти чувства вызывали не прекрасные зелёные бумажки, именуемые деньгами, а какой-то несчастный из 99%. Бьякуя уже неделю думал о том, что стоит рассказать о неведомых ощущениях Макото, услышать его мнение по этому поводу, но каждый раз останавливался, в конечном итоге решив оставить «признание» на день рождения, именно в этот день официант просто не посмеет ему отказать. Мешало только то, что по правилам было запрещено трогать горничных. Макото будет против касания его рук? Руки — это же не какая-нибудь ляжка или ягодица, всё будет в порядке? Неизвестность пугала. Но с ней становилось веселее жить.       Через пару минут возвратился Макото с двумя чашками кофе на подносе, и, не долго думая, он поставил их на небольшой столик перед Бьякуей. Тот сразу же потянулся к горячему и довольно вкусному напитку, но официант с осуждением шикнул на него. —Эй, Господин, сначала нужно зарядить их двойной любовью! Повторяйте за мной, и тогда вы зарядите мой кофе, а я — ваш. Выходит честно, ведь так? — Макото хмыкнул, довольный своей идеей. —Тч. Учти, это только ради справедливости, — Тогами расправил плечи и поднялся с кресла, вставая рядом с парнем. Макото был на целую голову ниже него, поэтому приходилось тянуться вбок, чтобы хоть немного лучше увидеть проделанные ним движения. Официант поднял руки вверх, и блондин повторил эти движения, пристально наблюдая за «проводником», затем они вытянули руки перед собой, сложили пальцы в форме сердца и приложили их к левой груди, после чего резко выпрямили локти и направили «лучи любви» в сторону напитков. — И? Ты доволен? —Да! Господин, вы чудесно справились! — Макото во второй раз проделал эти движения, но направил руки в сторону Наследника. — В честь вашего праздника, дополнительный луч любви от меня! — тот улыбнулся и подбежал к креслу, чуть отодвигая его от стола. — Пожалуйста, садитесь. Вы позволяете сесть мне напротив вас? —Пожалуй, сегодня я особо благосклонен к тебе, — Тогами осторожно сел в отодвинутое кресло и пронаблюдал, как русоволосый сделал то же самое с другим местом, подминая под себя юбку. Он положил локти на стол и положил голову на ладони, приковывая взгляд к имениннику, а тот же в свою очередь всё-таки взял долгожданный напиток и сделал глоток. — Что ты взял себе? Смею предположить, что это моккачино. —Именно так, Господин. Решил попробовать то, что вы постоянно заказываете. —Уверен, ты не останешься равнодушным, — Бьякуя улыбнулся краем губ, снова делая глоток. — Ну же, пей. Я зря старался и вкладывал всю любовь в этот кофе? —В-верно, Господин!.. — Макото тут же потянулся к чашке, двигая её максимально близко к себе. Двумя руками он поднял её к своим губам и несмело отпил, после чего ладонью вытер мокрый от напитка след. — Вы правы, он действительно очень вкусный, и я чувствую то, что вы вложили в него. Спасибо за это.       Он читал словно по бумажке, но эти слова немного задели фибры души Тогами, и он улыбнулся в кулак, но сразу после вернулся к своей привычной строгости. Он взглянул на карманные часы. Десять часов сорок семь минут. —До какого времени ты работаешь? Допоздна? —Когда как, Господин. Сегодня я был намерен быть тут до шести, а после меня придёт другая девушка. —Вот как, — блондин ненадолго задумался. — Тогда в пять часов я скажу тебе кое-что важное, а дальше сориентируемся. Сегодня я хочу потратить целый день на беседы с кем-то жалким вроде тебя, больно уж скучно. —Я польщён, — Макото довольно на секунду зажмурил глаза и снова отпил от моккачино. — Что вы сегодня хотите обсудить? —Расскажи что-нибудь о себе, если ты не против. Хочется послушать истории про чью-нибудь нищенскую жизнь и возрадоваться, что мне повезло родиться в семье Тогами. —Господин, мне не положено рассказывать личную информацию, даже вам… — тот с сомнением сложил руки на столик. — Я итак делился с вами слишком многим. —Я могу дать тебе такие суммы, которые ты не сможешь получить за всю свою бренную жизнь, за эту информацию, — Тогами задумался, что это могло прозвучать не совсем так, как было нужно. —…Кхм, я имею ввиду, что мне нужно это для работы. —Р-работы?.. Разве вы не занимаетесь финансами? —Моя работа не ограничивается чем-то одним. Но я не думаю, что должен рассказывать об этом бедолаге, позорящимся за гроши, — Наследник с отвращением фыркнул в сторону официанта. — Тогда, раз ты такой скрытный, принеси какую-нибудь настольную игру, я заплачу.       Макото кивнул и поторопился к высокой деревянной полке, наполненной разнообразными коробками из-под игр. Взяв оранжевую вытянутую коробку, он направился обратно и поставил её на стол. На, судя по всему, обложке красовалось большими белыми буквами «Дженга».