Легкий привкус

Тихое гудение чайника, теплая прогретая комната от жара печи, к гудению чайника добавился скрип старых половиц, пока шлепая босые ноги спускаются со второго этажа и идут на кухню. Устало потирая глаза левой рукой, после пробуждения и потянув, поправляя майку, девушка широко открыла большие карие глаза и посмотрела на украшенный рисунками, чайник. Массируя плечо, она сняла чайник с печи и тихо ругалась от того, что он слишком тяжелый, после потянувшись к заварке девушка почесала затылок и злясь утверждала, что он придурок. Заваривая чай в маленькой копии, чайника с кипятком, она улыбнулась ощущая аромат и понимая, что в шкафу еще остались шоколадные конфеты с наивкуснейшей клубничной помадкой. Горячий кипяток лился в кружку, с чаем из ромашки, малышка притянула стул хвостом и подставив его, залезла на верхние полки и достала спрятанную банку с медом. Виктор предупреждал  что он лечебный и его можно, только если заболеть, но желание было сильнее. Нежно улыбаясь она согревала руки об прогретую кружку и наслаждаясь двигала ушами, чувствуя прелестный аромат. Сжав тонкими пальчиками теплую кружку с чаем, она грела свои постоянно холодные руки и смотрела в окно на снег. Вчера выпал свежий  снег, а уже сегодня ветер раздувает снег образуя огромнейшую  метель укрывающую весь город. Девушка не могла представить, как холодно на улице из — за того, что в доме очень тепло, как в ее норе, где она жила прежде. Девушка вспоминала вечер прошлого дня и пыталась расслабиться, она ощущала странный холод исходящий от пустоты внутри. Подумав, что это из-за голода, она открыла шкафы и вынула коробочку со снегом, достав из нее котлетки с зернышками, она улыбалась и не могла не думать о том, как раньше с мамой готовила заготовки и солила мясо на зиму. Ностальгия превращалась в круговорот ужасных мыслей утягивающих на дно, девочка не хотела выходить из него и продолжала мучить свое сознание. Приятные воспоминания о доме, больше не согревали, сейчас мысли были ее единственным развлечением, сидя в доме, она не хотела отпускать мысли о том, что она не достойна тепла и ей дозволено только страдать. Прогретый дом, больше не казался прекрасным местом, он напоминал лишь о золотой клетке, о которой так часто рассказывали перелетные птицы. Клетке, в которой всегда тепло и есть много еды, клетка, которая лучше чем дом, котором ты жил, добывая все, чтобы не умереть, но сколько бы плюсов не было в нем, он остается тем, что он есть — клеткой. Девушку пробирал страх, от воспоминаний которых сердце пытается разорваться, щемя и гулко ударяясь, намереваясь напугать ее, лишь бы она не думала, лишь бы забыла этот ад. Разум же отчаянно пытался вспомнить, пытался предупредить и уберечь, говоря, что лучше жить в теплой клетке и не выходить. Он говорил, напоминая о том, вечере, когда ее выкрали из норы, посадили на душащую цепь и о чем то долго объясняя. Разум пытался вспомнить сказанные ими слова, чтобы дать понять, она не одна и они вновь придут и сделают больно, стоит ей ослушаться. Картины, где она мучалась, в месте похуже, были столь яркими и расплывались перед глазами, умудряясь при этом быть столь ясными и красочными, а фантомная боль при этом, как настоящая. Малышка, помяв мягкую ткань майки, плакала, слезы стекали с ее щек и капали с подбородка на колени. Она сжала свою юбку и плакала сильнее, понимая, что они мерзнут одни, у них и этой юбки нет, у них нет ничего. Она греется тут, пока они умирают там, осознание этого заставляло ее дрожать от страха, она пыталась впиваться клыками в внутренюю сторону щек и ощущала железный вкус крови, набирающейся во рту. Девушка сжимала зубами свою руку и пыталась делать себе больно, плача и говоря, что она виновата, тому, что наслаждается. Она рыдая ругала себя за то, что существует и говорила: — Лучше… бы вместо меня забрали кого нибудь другого, я не заслужила, я не… я… Девушка смотрела на свои порезы и укусы и не могла забыть о тех, кто мучается сейчас. Она представляла, как их спасут и мечтала лишь об этом, после собирая слезы и прикусив губу, она дрожа отпивала маленькими глотками чай и тихо скулила, иногда снова прерываясь, рыдая. Ей казалось, что она предает своих, сидя в теплом доме, пока они умирают, ей хотелось выбежать из этого места, сорваться, но все, что она могла это сидеть поджав хвост. Она понимала, что не сможет найти их, даже если будет искать, ее поймают раньше и запрут где нибудь, — Витя, будет злиться. Мне нельзя сбегать, он будет злиться. Девушка открыла дверь и наступила порозовевшей от холода ступней на снег и медленно крадясь шла к забору и смотрела через щели и пыталась проверить нет ли никого. Поняв, что никого нет, она сжалась и снова потянула за замок и тихо сказала: — Я… не могу, я не могу, что мне делать. — упав на колени и молча плача, она смотрела на снег, на которые вытекают капельки крови и увидела, что в ногу вошел гвоздь, он торчал пройдя сквозь ступню. Девушка теряя сознание падала наземь, пока не ощутила, что ее кто то подхватил. Пара легких шлепков по спине и прикосновения теплых пальцев к губам, привели в чувство ослабевшую кошечку, ее нос, плечи и колени были болезненно розового оттенка. Парень сжал ее в объятьях пытаясь укрыть и вбежал в дом, в ботинках, уложив малышку на зеленый диван и подбежав к шкафу с медикаментами вернулся с аптечкой. Гвоздь хоть и был новым, но мог быть загрязненным, а возможно даже с ржавчиной, боясь, что она умрет, он аккуратно ватной палочкой провел по ее ране. Сейчас из раны лилась кровь, наполняя проспиртованную ватную палочку кровью. Кровь не свертывалась, его лицо не выражало эмоций, казалось будто ему и вовсе плевать на кровоточащую ранку, но по дергающемуся нижнему веку, можно было понять, что он нервничает и сильно напряжен. Сжимая до боли ножку малышки и злясь, что оставил ее дома, он успевал продумать в голове, о том, что он виноват, о том, что ему стоило взять ее с собой, тут же опровергая свои мысли и говоря, что ее пугает внешний мир. В голове крутился план о том, чтобы предотвратить такие ситуации, он придумывал причины того, что она дергала замок, а после обессилев упала. В голове вновь созрела эта гнилая идея о том, что пора ее бросить, что если он сейчас не вылечить ее ногу, она умрет от заражения. Идея проедалась чувством вины и вновь очнувшейся совестью, вот только регенерировалась быстрее, потому что разум и сердце кричали о том, что это милое существо еще принесет ему много боли. Кусая кончик языка и впиваясь в него ровными рядами зубов по бокам, он пытался не думать, на автомате выполняя правильные действия без тени сомнений. Его противоречащие словам действия пугали его самого, убить кого то, это ведь расплюнуть, она маленькая, небольшое колличество пудры из стекла в ее любимые панкейки и она умрет. Можно ведь добавить эту пудру в сахар, она его часто просто так ложками кушает, она умрет быстро, кашляя кровью, я смогу освободиться. — его мерзкие мысли прервала малышка, она сжала в ладони его мизинец и смотрела тому в глаза. — Хозяин? — ее тихий оклик, слегка напугал выведя из омута мыслей мужчину, он в страхе смотрел на малышку и прижал ее к себе. Он дрожа не мог поверить, что думал над тем, чтобы убить ее, его любовь, что? Я… люблю ее. Такая простая мысль, вмиг будто все облегчила, абсолютно все, но при этом, он не мог смириться с тем, что мысли все же посещали его. Он забрал свою руку и поднявшись, развернулся к ней спиной и процедил сквозь зубы: — Я просил дождаться меня, ты вновь ослушалась, Джуно. Разве, я просил так много? Просто быть дома. Его голос, был тихим, но раздраженным, его бесила сама мысль, что из-за него она поранилась, стараясь не сходить с ума от гнева и не рушить все вокруг, он поставил аптечку на место и заметил, что от чая все еще идет легкая дымка пара. Мозг старался анализировать ситуацию, после понимая, что нельзя просто решить, что она виновата он спросил ее: — Почему ты ослушалась, Джуно? Девушка промолчала, ее лицо было в слезах, а сама она старалась приглушить подушкой свой плач, плач был чем то похож на то, что она заикалась и задыхалась одновременно. Мужчина неосознанно сравнил это с тем, как плачут дети, после истерики, когда воздуха уже не хватает. Она часто молчала и никогда не говорила о том, что ощущает, она молча переносила все, что таится в ее сердце. Он прекрасно понимал это, но никак не мог с этим что либо сделать. Мужчина рассмотрел ее чай и усмехнулся, что она вновь взяла мед и увидев крошки сырой котлеты, чуть хихикнул, понимая, что его малышка голодна. Взяв сковороду и поставив ее на огонь, он пожарил ее любимые яйца и посыпал их лучком. Еще с первых дней, она изъявила любовь к данной еде, поэтому узнав о том, что она любит и котлеты с рисом, мужчина искренне обрадовался, что теперь не придется есть яйца, на обед и ужин. Для его души гурмана, подобное было схоже с изощренной пыткой, правда впоследствии, выяснилось, что она любит пареный рис с отварной морковью порезанной на соломки. Виктор не понимал причин такого странного вкуса, но лишь после узнал, что это из-за неимением другого. В такие моменты, его сердце сжималось от боли, обливаясь кровью, ему хотелось постоянно ее кормить. Правда девушка только первые дни наедалась, а после вновь начала есть мало, это беспокоило парня, но еще больше его удивляло то, как она растет. Джуно была в его доме уже около недели, но выросла на целых три сантиметра. И целый размер одежды, если раньше ее можно было одевать в детском магазине, то сейчас подростковый отлично подходил. Ее болезненная худоба постепенно исчезала, он проверил котлеты на готовность и положил их рядом с яйцами. Положив ложку риса и насыпав сверху кунжут, тарелки были на столе, ее ушко дернулось услышав характерный звук. Живот слабо урчал, она прижала руки к животу и сжалась, прижимаясь к полу, заметив это, улыбка исчезла с лица Виктора. Он подошел ближе и посмотрел на нее, пытаясь приподнять девушка отказывалась подниматься и кусала внутреннюю сторону щеки. Это пугало Скрябина, когда он заметил, как струйка крови стекла по ее губе и вниз по подбородку. Он резко применяя силу, раскрыл ее ротик и теперь заметил, как она кусает его пальцы и плачет. Мужчина вовсе не понимал ее действий, не понимал и причины изменений. Девушка с ним почти не общалась, а в голове парня щемилась идея, что ее нужно разговорить. Каждый вечер он задавал простые вопросы, но несмотря, на то, что он всегда был дома, они не общались. Поэтому в данной ситуации, он не понимал, ее чувства и мысли, ему казалось, будто что то происходит за его спиной, пока он в неведении. Девушка разжала зубки и легла на бок, продолжая плакать, он пытался выпытать что случилось, но не заметил, как не выдержал и перешел на крик, тряся девочку: — Джуно, мать твою, отвечай, что опять не так?! Что я делаю не так, что?! Девушка испуганно посмотрела на парня и была в легком шоке, поняв лишь одно, она мешает ему. Девушка моментально успокоилась и замолчала, лишь изредка сильнее кусая щеку, стараясь делать это незаметно и не так сильно. Скрябин, понимая, что дозволил себе большее, чем разрешено, отшатнулся и опираясь на руки, сидел на полу и пытался прикрыть лицо. Не выдержав молчания и тишины, кроме потрескивающих дров в камине, он поднялся на второй этаж. Он не слышал свои шаги, не понял, как лег на постель, но провалился в сон. Ему снился сон, чтобы был так схож с явью, мужчина путался в ощущениях и мечтал, об этой реалии. В реалии, где он играется с детьми, а Лия за виолончелью, совершая свое первое соло. Ее прекрасная словно бархатная игра, притягивали его душу и опьяняли, как дорогое вино. Мужчина слабо сжимал руки любимой, кружа ее в танце и видя как быстро сменяются картины, как пейзажи исчезают за горизонтом. Все это разрушило ужасное продолжение сна, в котором он сошел с ума и попал в кому, в которой видел мир. Мир, что не существует на картах, не описан в истории, слабая выдумка с людьми похожими на животных и животных похожими на людей. Мир в котором жизнь можно было купить за гроши, убить и за это не быть убитым, насиловать то, что купил и издеваться. Виктор зажмурился и пытался проснуться от навящего сна, его разум не хотел его отпускать. Вокруг стало холодно и одиноко, мужчина ощущал себя отрезанным от мира, ему не хватало того, что было. Как бы смешно это не звучало, но он понял, цену Родине, мужчина всегда ненавидел политическую ситуацию. Глупых людей, бедную старость в затхлой квартире, считать мелочь, но он любил свою родину. Родные края, деревню из которой пришлось уехать в погоне за лучшей жизнью, леса и реки. Он глубоко вдохнул и собрался с мыслями: — Вот только, в моей стране, меня бы не держали долго в коме, просто бы отключили и я бы погиб. У родителей нет денег, а Лия, считает, что я бросил ее узнав о беременности, я больше не верю в то, что родным заплатили… После этих слов, его словно пропустило зарядом тока, он вышел из сна и проснулся на постели. Рядом было пусто, а за окном была метель, странная метель в этой стране, кажется, что снег повсюду холод, а когда выйдешь, все ясное. Странный мир, странная страна и странный парень…этот мир, был словно создан по подобию парня, он иногда подмечал это и расстраивался лишь сильнее. Утверждая, что за его грехи, мир в котором он просыпается так отвратен и мерзок, в доме было холодно, а следов Джуно не было. Мужчина в страхе спустился вниз и пытался понять, что не так и чего же не хватает. Глаза осматривали комнату и он заметил, что не хватает тапочек малышки и ее красной куртки. Он не выдержал и выбежал наружу, пытаясь понять, куда она могла убежать. У мужчины не было никаких средств связи, чтобы попросить помощи, а орудие справедливости не стало бы помогать ему найти «грязную зверолюдку». Мужчина метался из стороны в сторону, пока метель завывала усиливаясь и словно специально закрывая все перед ним. Мужчина подбежал к забору и заметил, что нечто провалилось в сугроб за забором, весь снег вокруг нее был фиолетовым, она горела огнем и тяжело дышала. Мужчина открыл замок и прошел к ней боясь коснуться, ее тело выделяло фиолетовую субстанцию и темнело. Он отшатнулся словно от прокаженной и пытался собрать мысли и подумать, что это могло быть. Он не знал, сколько проспал, сколько девочка находилась на улице, но одно он понимал явно. Карма существует и за то, что он бросил родных теперь то, что стало ему дорогим умирало на его руках. Он отрешенно смотрел на девочку и не знал что делать, пока она не покашляла и не приняла позу эмбриона прямо там в снегу. Поморщив маленький носик и ища одеялко, сердце парня трещало по швам, но он схватил малышку и с ней бежал в дом. Девочка сильнее раскашлялась и тяжело дышала, пока ее тело горело. Мужчина со всех ног подбежал к ванне и положив ее внутрь, включил холодную воду, фиолетовая субстанция обжигало его. Медленно утекая в слив, когда ее тело постепенно теряло фиолетовую жидкость и словно отмывалось от нее, температура медленно начала падать. Виктор опустился ниже и сжал свою челюсть, пытаясь сдержать плач, ему хотелось разрываться и разрушать все вокруг, когда она открыла зеленые глаза и безмолвно плакала. Он никак не мог понять, что делать, но медленно приподняв девочку подставил ее под воду. Вода окрасилась в фиолетовый, он взял губку и намылил ее аккуратно проводя ею по коже малышки и смывая остатки. Он не мог смотреть на ее искалеченное тело и старался прийти в себя от увиденного там на улице. Пытаясь понять происхождение данного кошмара, он выдохнул и тихо промямлил: — Джуно, что это было? Джуно сжалась и смотрела вниз, пытаясь сдерживать слезы и вытирала их пальцами, больше растирая непрерывные слезы, чем убирая их. Она помнила, как девочки отказывались подходить к Авде из-за того, что та обжигала фиолетовой субстанцией. Месяц в затхлой комнате, отвратительный запах фекалий и ужасов, то что каждый вечер снилось малышке. Джуно боялась, что узнай Виктор об ее болезни откажется от нее, она сама покрывала себя бинтиками и старалась скрыть все. Джуно сейчас жалела о том, что пыталась собственноручно, пока болела найти и спасти подруг. Она усмехнулась своей глупости и опустила голову вниз, трогая свои мокрые волосы и тихо выдохнув. Она посмотрела на Скрябина и с натянутой улыбкой, произнесла: — Прости, что убежала, я больше не буду тебе мешать. Услышав это Скрябин, смотрел на ее измученное лицо и понял, что даже если надавит, та, ничто не расскажет. Она взяла из его рук губку и сама намыливала себя стирая все и продолжала держать слабую улыбку. Виктор поднялся с колен и вышел из комнаты, услышав как дверь закрылась девочка продолжала мылить себя, но из-за проточной воды, губка осталась без мыла. Стараясь это исправить, он взяла мыло и намыливала вновь губку, но мыло выскользнуло из рук девочки, а когда Джуно попыталась снова взять мыло, оно каждый раз падало. Пока, не выпрыгнула за пределы ванны, упав глубоко под нее, девочка увидев это разрыдалась и обняла свои колени. Сидя под холодной водой в ванне, она дрожа плакала пока по телу пробегали стаи крупных мурашек. Джуно пыталась впиться пальцами в кожу, которая краснела несмотря на то, что была смуглой. Собравшись с силами и встав, она перелезла через стенку ванны и тихо вышла из комнаты, залезая в комнату со стиркой. Аксинья все еще приходила иногда и стирала вещи первое время она старалась не замечать малышку, но согрелась искренностью Джуно и относилась как к сестренке. Каждый раз обнимая и говоря, что защитит если господин Виктор будет обижать, Джуно вспоминая ее слова, пошла на кузню стараясь не попадаться на глаза Скрябина и забрав аптечку сидела в углу в комке одежды. Постепенно согреваясь и медленно закрывая ранки белыми бинтами и туже затягивая их, но не сильно как иногда забываясь это делал Виктор. Джуно, приняла решение больше не просить ничего у Скрябина и решила, что стоит поменьше болтать рядом с ним. Перед глазами все еще было его лицо, полное омерзение, когда он увидел, то, что с нее стекает фиолетовая жидкость. Девочка даже не понимала в какой опасности находится и что ей нужна помощь, но старалась не думать об этом. Из рук выпали бинты, она посмотрела вниз и чуть растроенно выдохнула, тихо проговорив, слабым голосом, наполненным печалью: — У них даже этого нет, они там… совсем одни. В голове Джуно скользили мысли о том, как там девочки и что ей делать попросить ли помощи у Виктора или… Как только появился данный вопрос, ответ сам нашелся со словами: — Никогда. В ее понятии, стало основой то, что говорила мама: «Этот мир попытается ударить, обещая, что поцелует, ты же подготовь свой кулак под его «поцелуй». " Джуно мягко улыбнулась, чувствуя как раны медленно затягиваются, несмотря на ее болезнь регенерация ускорилась, к счастью или к сожалению это было необходимым. Если бы у них это занимало больше времени, их бы могли сожрать существа пострашнее. В ее мире, все зависело от того, как ты умеешь выживать и надеяться на что то иное было глупо, но когда живот девочки урчал, а без одежды было холодно, она укрылась одеялом и лежала на куче одежды и хотела попросить помощь у Аксиньи, когда та придет, стараясь поспать, чтобы не ощущать голод так сильно. Сделать это было гораздо тяжелее чем там, спать в снегу, Джуно в тот момент мечтала лишь о том, чтобы погибнуть. Чувство долга перед семьей, съедал ее и убивал, но при этом ее маленькие бровки сдвинулись и чуть дергались, когда она морщилась от холода и падала в сон.