Легкий привкус

Девушек привезли прямо к дому и те, осматривали место в которое попали, обнимая малышек. Девушки не совсем понимали, что делать и смотрели с опаской на людей, вспомнив слова коровки о том, что не торговец держит их, а кто то другой. Девочки успели запомнить лицо Виктора, их страх медленно поглощал их, пока они не заметили украшенный стол. В комнату вошла Аксинья, увидев девочек она расплакалась и приблизилась к ним. Те, со страхом смотрели на деву, пока она не подняла подол платья, показывая копытца. Понимая, что она одна из них, они чуть успокоились и после осмотрели ее, на ней было платье свободного кроя, черного цвета, чуть пышное к низу и до пола. А, на голове был платок, сняв его, девушка смутилась и чуть отодвинула волосы на голове, показывая обрезанные ушки. Увидев это, малышки ужаснулись и расплакались, старшая из дев, подошла ближе к Аксинье и спросила: — Это тот, человек поступил так с тобой? Он сделает такое же и с нами? Зачем мы ему? Голос девушки дрожал, а перед глазами были лица, убитых, девушка сжала уши и зажмурила глаза, падая на колени и теряя свою стойкость. Весь месяц она ухаживала за всеми, как за своими, но сейчас отчаяние поглотило ее, дева боялась, что тот, кто истребил деревни, еще и издевается, уродуя девушек. Аксинья, посмотрела на девушку и вытерла той слезы, тихо проговорив: — Надо мной издевались, меня мучили в этом городе из-за того, что я не такая как все. Меня выкрали из дома, а родных убили, но меня выкупил господин Нерон и заботился как о своей родной крови. Вашим хозяином станет Виктор Скрябин, ту малышку, купил он, он хорошо обращается с ней и лишь по ее просьбе спас вас. Если, бы не она, вы бы погибли от голода и болезни, господин Виктор уже приближается к нам, а мне велел помочь вам помыться и дать поестт. Сегодня день рождения нашей Джуно и мы немного не ожидали таких гостей. Такой уверенный краткий, но понятный ответ помог девушке, немного прийти в себя после стольких лишений. Аксинья мягко улыбнулась и помогла девушке подняться, та дрожала и не верила в происходящее, но все же последовала за той в ванную. Там девочки шумели и игрались с водой, оказавшись наконец в месте где спокойно, эти совсем еще дети, были совсем легкомысленны. Старшие пытались расслабиться, но сейчас полностью слушались Аксинью, боясь, что если сделают что то не то, их выгонят. Девушка успевала подойти к каждой и учила их мыться заново, чистила тем ушки и прочесывала хвостик. После переместив тех в бассейн и дав там отдохнуть, в теплой воде фиолетовые метки исчезли и даже не оставались в воде, просто испарились будто их и не было. Малышки игрались и пытались бросаться полотенцами, но все еще было немного тяжело двигаться. Аксинья, посмотрела на девушек и отодвинулась, в комнату вошел Виктор вместе с парнями. Девушки смотрели на Скрябина и не понимали, почемк парни за его спиной, резко отвернулись и смущались, но все же один из них вышел вперед и прямо в бассейн, где сидели девушки, начал выливать бутыли с жидкостями. Аксинья улыбнулась и кивнула, напряженные девушки сидели в воде смотря на это, но были готовы сорваться. Виктор подошел ближе и сказал: — Это лекарство, вы подцепили грибную болезнь, она полностью ломает разум и тело, делая из вас комок ваших невыполненных желаний. Сидя в холодном подвале, вы заболели и ваше отчаяние убило некоторых из вас. Те, кто был сильнее смогли выжить, в этом ваша удача, — мужчина выдохнул и вышел из комнаты. Его тело все еще было напряженно, он глубоко вдыхал воздух и пытался задержать дыхание, чтобы стабилизироваться. Мысли все чаще бились, подкрепляясь воспоминаниями о том, что он видел в том доме. По его приказу, дом был разобран подчистую, всем было запрещено подходить ближе, пока место полностью не зачистят. Близлежащие домики было приказано освободить, тем, кто там жил были выплачены деньги и их дома выкупили. Но, даже зная все это Скрябин не мог прийти в себя, его все еще преследовал образ скрюченного убийцы, который просил прощения. Виктор видел в нем себя, последние месяцы, мужчина вел себя именно так, он был в отчаянии и часто просил прощения. А, с появлением Джуно лишь сильнее утопал в чувстве вины, теперь видя, что могло случиться с ним, он пытался забыться. Стол был украшен, ломясь от количества еды, кажется день рождение Джуно должен был проходить иначе, но вовсе не так. Мужчина поднялся на второй этаж и посмотрел на мирно сопящую малышку. Он лег рядом и погладил ее по животу, поцеловав ее лоб и тихо прошептав: — Ты так давно не ложилась тут, избегала меня, ты решила, что не нужна мне и спала в кучке на полу. Я даже не попытался остановить, я просто трус, а ты, болела, я знал это, но не пытался понять. Джуно, ты нужна мне, правда, я пытался найти лекарей, я пытался тебя спасти, а оказалось, твое маленькое сердце болело за тех дев. Мужчина расплакался и смотрел на девушку, его слезы капали на щеку малышки и скатывались вниз. Она поморщилась и тихо сквозь сон сказала: — Балии, хватит, у тебя слюни текут, — малышка отвернулась и продолжала спать. Виктор плача смеялся и не верил своему счастью, понимая, что его малышка в безопасности. В горле все еще стоял комок, а от ее глуповато милого ответа на его признание, он ощутил себя вновь на том поезде. Когда, он прочел то признание и не мог ответить на него, только сейчас он простил себя. Простил за то, что никогда ее не любил, за то, что хотел быть просто любимым. У него не было ответа на ее признание, лишь потому что он не испытывал к ней чувств. Его понятие любви, немного отличалось от общепринятого и то, что они называли любовью, было не большим, чем вниманием. Ему просто нравилось ее внимание, сейчас слыша свой ответ на данное признание, его отпустила печаль. Первые дни, были сложными, но он знал, что однажды, вдохнет, когда он найдет маячок, когда вернется к любимой, когда в его жизни был смысл. Что ж до времени, нынешнего, смысл полностью утерялся, а его сердце больше не терзало бремя героя. Он уяснил, что не обязан быть героем, лучшим, идеалом или тем, кто чему то научит, в его памяти высвечивалось лишь то, что он видит сейчас. Мягкие черты лица его Джуно, спокойный хвостик, который обычно трубой и новый запах в ее аромате. Этот аромат казался становился сильнее и заполнял комнату, мужчина чуть поднял голову и увидел малышек, который перестали драться и смотрели на свою подружку, которая заметно сильнее выросла чем они. Джуно росла словно на дрожах, при первых днях, она была схожа с тринадцателетклй, а сейчас не дашь меньше шестнадцати. Виктор отмечал про себя ее рост, но до сих пор не мог привыкнуть, что у девочки появились округлости. Он чуть смеялся со своей реакции на ее рост, но продолжал лишь сильнее влюбляться. Ее смех, голос, чистота души, влекли его сильнее любого аромата, а ее мысли, взрывали рассудок. Мужчина немного расстраивался от того, что она рассказала меньше чем могла бы и чуть сильнее сдвинул брови. После выдохнув и понимая, что схож с комком недовольства, которым был, пока она не появилась в его жизни. Он ощутил тепло исходящее от нее и мягко поцеловал в лобик, понимая, что пора просыпаться от боли и влететь на всех порах в жизнь. Вот только, мужчина совсем не понимал, что пытается проломить титан, несмотря на дверь рядом из стекла. Лишь Джуно знала, что можно просто отключить ключом и ту и эту дверь… ведь сама являлась им. Он вновь посмотрел на девушек, которые были в дешевых платьях обычных прачек, платья свободного кроя грязно белого цвета, болбше похожего на серый холщевые ткани, чуть липли из-за влаги на коже девочек, их волосы добавляли больше влаги. Его лицо не показывало, внутренних чувств, но все же его интересовали данные девушки и организм все еще реагировал. Но, когда он замечал, как пятнами прилипшие платье, показывают выступающие ребра, как когда девочка села на пол, на спине проявлись позвонки, он морщился. Оглядев их, он изобразил, что то схожее с улыбкой, пытаясь казаться добродушным, но увидев как Аксинья, резко показыаала жест прекратить, перестал. Пытаясь сдержать смех от мысли, как он убого выглядел при своей попытке, опустив голову вниз и с новыми более теплыми эмоциями, он посомтрел на девушек. Аксинья тихо выдознула и он понял, что справился, девушки все также не понимали Виктора. А более старшие и вовсе посчитали его с прибабахом, пока тот не задал такой привычный вопрос: — Как вам кушанья? Малышки вовсе не знали, как и с кем разговаривать, го ощущали, некое влечение к Виктору, им вовсе не хотелось его бояться. Одна подошла ближе и положила свою руку на его колено. После другая и вовсе перелехла к нему на колени, пока одна из агнцев лизнула щеку Джуно. Джуно, медленно открыла веки и всматривалась в лицо малышки, мягко ту оьняв. По ее щекам стекали слезы и она тихо лепетала о том, как соскучилась и рада даже тому что видит подобный сон, пока малышка не чихнула из-за волос Джуно. Осознание пришло слишком стремителтно, она резко поднялась, все так же прижимая малышку и огляделась. Видя тех, кто ей стал родным в короткие сроки, а точнее… теми кто остался в живых после резни, ее сердце словно раслабилось и билось в два раза быстрее, так что даже малышка слышала его. Девочки все как одна, гурьбой кинулись обнимать Джуно и последнее пятно внизу спины девушки исчезала как дымок, не оставляя следа. Мужчина заметил это и в голове словно пробежала болезненная искра. — Ее животик немного словно сдувшийся, она бледная, кажется я понял от чего ее болезнь так сильно съедала ее, — сказал парень, грустно и чуть отрешенно посмотрев на Виктора. Тот словно ждал выговора или каких то яростных эмоций, но мужчина явно грустил, он похлопал Виктора по плечу и тихо сказал: — Соболезную… ты мог потерять ее и малыша, ваша любовь дала плод, но она не смогла его выносить и потеряла… слишком различная физиология, вполне возможная, но в этот раз не сложилась. Я считал ты довел ее, сделал ей больно, а оно вон как, я не знал, что ты потерял ребенка. Она возможно быстрее реабилитируется, я сделал все что мог и это должно помочь, постараюсь приходить почаще. Парень вышел из комнаты и не видел, как Виктор рухнул на колени и безмолвно съедал себя. Его мысли убивали собственное сердце, а орагнизм, словно начал уничтожение, он вспомнил о Лии. Его когда то любимой… Лии которую хотел любить больше жизни, но бросил, оставив плод, а в этот раз Бог не дал ему возможности и на этот раз забрал их дитя. Виктор страдал и ругал себя, бил по голове и чуть ли не рвал волосы, понимая, почему маленькая спала там внизу. В холоде, совершенно одна, она скрывалась, считала это ужасом происходящим лишь синей. Молчала о боли, скрывала ее и потому заболела, парень дрожал и хотел выть от боли и от бессилия плотно сжал челюсть до хруста и кусал язык, предпочитая умереть. Даже сейчас ругая себя за беспомощность и трусосит, что вновь хочет сбежать. Виктор резко словно схватил себя за шкирку и чуть не подскользнувшись, побежал к своей Джуно. Сейчас видя ее улыбку, мужчина чуть успокоился но, видя ее изнуернное состояние, понимал, что она пережила. Когда все отправились вновь вниз, он держал малышку на руках, как принцессу и нес к столу. Девочки не могли перестатт говорить бкз умолку и их не просили молчать за едой, даже строгие «мамочки». Они помнили, как за тихий кашель их избивали палкой, ломали волю, поэтому сейчас, наслаждались трещанием девочек. Лишь иногда прижимая ушкик голове, когда становилось громко, снова вспоминая тяжелый стук сапог, быстро семенящий по лестнице с металлической трубкой с толстой головкой. Девочки и сами затихали, крепко сжимая ротик ладонью, словно надеясь, что их не услвшали, млезв порой бежали из глаз пока их не успокаивали, что все в порядке. Видя наслаждение Джуно сидящей у него на коленях он радостно прижимал к себе, но все еще… хотел просто кричать, кричать и кричать о том что он знает, о том, что ему жаль, о том что все будет хорошо и он не бросит своб малышку, особенно сейчас. Но, оставлял свое мнение у себч и молчал, дрожа молчал и прижимал малышку сильнее. Девочки замечали, что в такие моменты, Джуно не достает до еды и сами кормили ее, умилялись ей и мяли щечки. Девушка чувствовала себя счастливой и радостно смотрела на близких ей, наконец то ощущая, что она не одна, что она кому то нкжна. Все девочки покушав, засыпали в самых разнвх местах, без подушки, даже сидя, на полу и в комоде. Видя это Нерон, усмехнулся и прошел по дому, обыскивая и пытаясь найти Аксинью. Увидев ее у шкафчика вытаскивающей агнца, он тихо смеялся и взяв малышку на руку от Аксиньи, помог уложить. Обняв Аксинью за плечи, он прижался носом к ее затылку и вдыхал ее аромат, тихо шикнув, когда та пыталась выйти из обьятий. Девушка раслабленно, положила руку на его руки и позволила себе прижаться к мужчине. Он мягко погладил ее по щеке и сказал: — Кажется… ты дома? Она мягко прижалась щекой к его ладони и тихо кивнув ответила: — Мой дом, в вашем сердце. Мужчина усмехнулся и положив ее руку на свое сердце, как влюбленнвй мальчишка лепетал: — Люлю тебя моя чужеземка… Тем временем в комнате наверху, Виктор обнимал Джуно и мягко целовал ее плечики и гладил по животу. Джуно играла его пальцами и раслабленно улыбалась, чуть прищурившись и иногда и вовсе закрывая глаза, пока не услышала, как Виктор плачет. Это было бесшумно, просто услышала как он тяжело вздохнул и кап слез на ее плечики, девушка удивленно и завороженно смотрела как его белки глаз краснеют. Он дрожа прижал ее к себе и тизо сказал: — Прост, и что не знал о твоец боли, прости что пытался найти как исправить положение, но не думал о положении. Джуно совершенно не понимала его и смотрела в глаза Виктора, словно пытаясь понять о чем речь, пока он не сказал: — Я знаю, что ты потеряла малыша… Сердце Джуно словно прекратило биться, но после вновь стучало с удвоенной скоростью, ее глаза наполнились слезами. Она молча смотрела на парня, чуть поджав губки и пытаясь кусать их до кроаи, чтобы хотя бы физически выпускать боль и видеть где болит. Она дрожа посмотрела на него и спросила: — Как ты узнал…? Король ведь давно мертв, а более свидетелей не было, как ты…как…? Виктор резко успокоился и не понимая логики, смотрел на девушку, спросив: — При чем тут король, о чем ты Джуно, я ведь о малыше, ты чего? Джуно резко закрыла рот руками и дрожа тяжело дышала, пытаясь словно захать свои слова оьратно в глотку. Виктор сжал ее плечи и тряс, в панике повторяя одни и те же вопросы: — Ответь мне Джуно, при чем тут король, что ты имеешь ввиду?! При чем тут король, что ты несешь, тв слышишь, Джуно, что ты такое говоришь, Джуно… Девочка молчала и кусала свою ладонь и дрожала, пока по телу бежали крупные мурашки. Она давясь слезами пояснила: — Помнишь тот вечер, он тогда сделал это со мной, через какое то время, я ощущала себя не хорошо, а когда поняла, что происходит, я закрылась. Вкитор внимательно слушал малышку и пытался погладить ее по голове, но заметил, как ее ушки опустились. На полпути его рука дрогнула и он ощутил своб беспомощность, поэтому попросту сидел и смотрел вниз, стараясь не смущать пронзительным взглядом. В ее голосе слышались ноты сомнения и разочарования, она попросту ломалась в этот момент, вспоминая свой кошмар наяву. Аксинья увидкла происходящее со мной и распрашивала, я молчала, пока живот не заболел, — девушка положила левую руку на низ живота и вновь ощущала себя в том моменте. Ее голос дрожал, пока она не понимала, как успокоится, как вновь ровно дышать, но больше не могла остановится и говорила, — Она принесла таблетки и сказала пей, сказала, чтт ребенок от короля мне не нужен. Я знала, что она права и осознанно шла на… это, я сама взяла кружку, — девушка резко полняла взгляд на парня и сжав его плечи, истерично продолжала, — Я сама прижала губы к краю и глотнула сок, это был самый обычный сок, самая обычная таблетка белого цвета. Но, мне казалось, я выпила уксус, внутри все жгло, я рыдала и выпила до конца, — ее зрачки уменьшились и она тихо прошептала, — я знала что яд уничтожит мои надежды, переждать. Я знала что я делаю и делала, другого исхода попросту не видя. Я не понимала, что творю, а когда сделала жаледа и не жалела, мое тело словно отказывлось принимать данность и мозг порой кричал, ища животик. Ее ызгляд стал пустым, губы дрожали, а руки ослабли, — Я гладила по животу и молила чтобы он был, чтобы я проснулась словно ото сна и мой малыш был рядом. Голос девушки, вдруг стал мягким и нежным, она вспоминала о лббимом, — Я видела его, видела пальчики, он был… моим, таким родным, я хотела быть с ним, — ее речь прервалась, а взгляд туманился, пока она не процедила сквозь зубы, — но Аксинья забрала малыша и не давала смотреть, сказав, что он был рожден раньше времени и потому погиб, — ее речь казалось словно момнотонной и прерывалась лишь на вдох, — Я знала это, но как же я зотела назад, я убивалась по этому случаю и считала, что не заслужила жить… я медленно умирала, пока Аксинья пыталась помочь. Кажется она жалела. что помогла мне, кажется она жалела… я ненавижу себя. ненавижу больше вкус апельсинового сока. Я ненавижу всех. и больше всего себя. я жалею себя. и при этом жестока к себе. я уже не понимаю себя. я помню как лежа на полу уюеждала себя. что справлюсь. я уюегала из дома, думая что там. снаружи, я ьулу спасена, я не ела. считая, что не заслужила, изменила, предала… я не хотела. этого. я не понтмала… мне так. жаль. Виктор не дал ей уйти в себя и крепко прижал к себе, он задыхался от слез и теперь рыдал, прижимая ее к себе и вспомнив что тогда он отпустил ее одну, не пошел с ней сказал, что не зочет. Он дорого заплатил за свой проступок, но кто же знал, что оплата будет самым любимым. Девушка не могла пеестать говорить и кусала его плечи, воя от ьоли и говоря: — Я помню его золод, он был таким холодным, мокрым и в крови, я держала его на руках и пытаалсь убеждать себя, что все закончилась, что я вовсе его не люблю. Что он мне не нужен, что он, что он мне не нужен… Дрожа, она до боли закрыла глаза и слезы крупными калями, падали на плечи парни, скатываясь по голой спине. Он жал ее к себе и гладил по спине, водил пальцами по коже ее головы, сквозь волосы и дрожал. Мягко уелуя ее щеки, нос и прижимвя свое сильное сердечко к себе, поражаяст ее силе. Ведь от одних ее слов, он словно сходил с ума, словно застрял в ужасе, а она жила в нем, жила каждый день делая вдох, зная, что носит под сердцем чудое дитя и при этом такое родное… — В тот день таблетки плохо действовали или что тт шло не так, я боялась, что погиьну от оьилия таблеток. Аксинья ходила рядом и нервничала, дкмая, что я не выпила таблетки, а избавилась каким то образом. Когда, она оставила меня ненадолго, я гладила живот и тихо говорила с малышом… «Сладкий мой, душа моя, нельзя тебе быть с ма… мамочкой» когда сказала тогла мамочка, я плкала, а после одумаласт и продолжала " Маме нельзя сейчас, тебе нужно отпустить маму, тебе надо меня отпустить, мы встретимся, не успеешь октрыть и закрыть глаза, как я буду рядом, буду жать тебя к груди и просить прощения. Я буду рядом, моя любимый сыночек, я буду рядом, я очень очень тебя люблю, люблю до боли в сердце…» Словно поняв, что шанса нет, мой малыш действительно оторвался от меня, а после мне пришлось вытолкнуть его наружу, помню как давили на живот, как я кричала и просила прекратить. Я кричала, кричала от боли уже физической, чуствуя, как кровь течет по столу и падает на пол я кричала прекратить, молила об жтом, но этот ужас не кончался. Последующие дни были отвратнее, меня вычащали вручную две недели, а после я ходила как покалеченная. Хоть в этом и естт правда… я была сломана, сломана, как детская игрушка, я не хотела жить, не хотела видеть даже себя в отражении жидкости в кружке. Меня насильно кормили, чтобы я не подохла, а больший страх был показаться тебе. Я боялась, боялась снова увидеть твое разчарование, я помню, как ты смоирео на меня тогда, ты ушел… ушел, оставив меня! Когда Виктор услышал ее крик, он резко сильнее прижал ее к себе и не давал дышать, она даже так умудрялась кричать и пытаться вырваться. Била его кулачками и кричала от собственной боли, о том, как ненавидит его за это, он слышал все, но никак не мог понять, что же делать. Ему хотелось унести ее от боли и он мягко поцеловал ее в губы, тело малышки окружилось приятным мятным светом и она чуть полнялась над постелью продолжая светиться, а ее тело словно проходило трансформацию. Ушки увеличились в размерах и торчалки острыми уголками в верх, хвост распушился и стал шире и длиннее, а ее тело словно озаряло комнату. Она стала чуть больше и словно более взрослой, черты лица говорили об этом как и ее форма. Он наблюдал за всем этим и не понимал что происходило, но видя мирно спящую малышку, обнимал ее, расчесывая уже беоые волосы.