Лечебный какао

      Морозный зимний день. Окна покрылись испариной, маленькие капельки медленно сползали, оседая на подоконнике, оставляя после себя след на стекле.       Акааши сидел на просторной кровати, закутавшись в огромный плед: один, в тишине. Ему редко удавалось испытывать такое удовольствие и спокойствие. Молча читая книгу, он поправил пальцем очки, сползшие на кончик носа. Книга захватывала и погружала в сюжет с головой, заставляла перечитывать страницы и рисовать в воображении образы. История о двух лучших друзьях, которые позже осознали любовь друг к другу. Очень похоже на их с Бокуто отношения. Акааши не спеша перелистывал странички, проводя пальцем по основанию для удобства чтения.       Вдруг на всю квартиру раздаётся звонок. И ещё раз, и ещё. Акааши сразу понял, кого это принесло! Глубоко вздохнув, он снял очки, положив их на прикроватную тумбочку, и встал.       Около двух часов назад Бокуто слёзно умолял его пойти вместе — поиграть в снежки с Куроо, но люто ненавидевший мороз Акааши наотрез отказался и запер дверь прямо перед носом своего парня. Правда через окно проследил, как одетый не пойми во что Бокуто без разочарования и угрызений совести побежал по улице, вдыхая обжигающе-холодный воздух и выдыхая облачка пара.       Притащившись к входной двери, Акааши неспешно повернул замок и открыл дверь. На пороге стояла огромная гора снега. Акааши прищурился и заметил озябшие руки, державшие снизу снег, и бубон шапки с милой опушкой. Отступить он просто не успел: набрав полную грудь воздуха, Бокуто изо всех сил дунул на горку, которая тут же полетела к одетому по-домашнему Акааши, осыпав его с ног до головы.       Звонко засмеявшись, Бокуто отряхнул руки, но Акааши, давно привыкший к подобным выходкам, лишь слабо вздохнул, прикрыв глаза:       — Проходи уже в дом, Бокуто.       На кухне Акааши взял полотенце, вытирая остатки растаявшего на лице снега, а потом краем глаза заметил дрожащего Бокуто и обеспокоенно поинтересовался:       — Ты случаем не… а-а-пчхи!.. не простудился?       — Да нет, всё в норме, — улыбнулся Бокуто, руки которого дрожали, подобно последним осиновым листиками. Причёска, растрепавшись под шапкой, осела, и отдельные пряди прилипли к лицу из-за пота. Глаза чуть мутные, но Бокуто всё равно продолжал улыбаться как ни в чём не бывало. Закончив вытирать волосы, Акааши повесил мокрое полотенце на спинку стула и подошел ближе:       — Сядь на диван и закутайся в плед.       Он прекрасно знал, что Бокуто — взрослый ребёнок, которого невозможно заставить принять какое-либо лекарство. Поэтому Акааши оставалось только закатить глаза, вернуться на кухню и достать из холодильника пакет молока.       Укутавшись как можно сильнее в плед и подобрав под себя ноги, Бокуто постарался согреться, но его по-прежнему пробивала дрожь. Услышав шаги, он сразу понял, кто идёт — и даже не потому, что они одни дома. Бокуто умел различать людей по шагам: Куроо всегда громко топает, как и сам Бокуто, поэтому узнать его несложно; Кенма шаркает и спотыкается, так как глаз не отрывает от своей приставки… А вот Акааши ступает почти беззвучно, словно парит: как будто у него вместо стоп — кошачьи лапки, и он тихо, мягко шагает по полу, охотясь. Подойдя к Бокуто, Акааши протянул стакан:       — Выпей, тебе полегчает.       Акааши терпеть не мог читать скучные нотации о том, как плохо болеть и как безответственно ходить по морозу в лёгкой одежде. Он прекрасно понимал, что до Бокуто словами ничего не донесёшь, поэтому старался подавлять в себе тягу к нравоучениям.       — Это чего такое? — с подозрением посмотрел тот на содержимое стакана.       — Горячий шоколад, — терпеливо пояснил Акааши.       — Ого, круто! Какао! — В глазах Котаро засверкали звёздочки, и он отхлебнул обжигающий напиток, морщась от ошпарившего язык кипятка.       — И не просто какао, а лечебный.       — Правда? Если выпью, то мне станет легче? — Бокуто посмотрел на Акааши преданным взглядом, с детской наивностью. Тот слабо кивнул и чуть улыбнулся, присаживаясь рядом. Акааши медленно положил голову на плечо Бокуто, прикрывая свои невероятно синие, выглядевшие всегда усталыми глаза.       — Он поможет, только если ты пообещаешь, что больше не будешь так безответственно себя вести.       — Обещаю, — тихо ответил Бокуто и, повернув голову, поцеловал Акааши в макушку.       — А ты пообещаешь, что будешь всегда заботиться обо мне?       Акааши вздохнул и коротко произнес:       — Обещаю.       Пар от стакана с какао, зажатого в руке Бокуто, влажно стелился вверх, окутывая невесомой дымкой лица обнявшейся парочки, будто специально для них создавая приятную атмосферу. Огоньки праздничной гирлянды медленно кружили вальс по ёлке, огибая её со всех сторон и отражая в предпраздничных бликах нежности сидящих на диване.       Близилось Рождество.