Когда плачут панки - уруки ликуют.

Панки не плачут, панки не плачут, панки не... Нет, нет, нет, по щекам струится что - то тёплое, глаза болят от напора солёной воды, что стремится вырваться печальным потоком из глаз юной особы сидящей в данный момент за компьютером. На экране ярко освещающем комнату красуется объявление, то, что изменит жизнь на всегда, вырвав из груди огромный окровавленный кусок и без того избитой души. Слёзы, слёзы безумным потоком падают на клавиатуру, оставляя на ней хрустальные следы. Глова болит, болит от мыслей, в ней никак не уложится истина, столь ненавистная, но столь правдивая. Девушка до сих пор надеется, надеется, что это только лишь злая шутка, но вот приходить и подтверждение, от Князя и Балу. Нет, нет, нет не верю! Никогда не поверю! Он жив! Он живее всех живых! Как он мог, нет, как же... А Оля, Настя, Саша? Он не мог их оставить. Он столько раз выбирался из цепких лап смерти, не верю! Не верю! Он жив! А если и нет, я буду жить так, как ОН завещал, как жил он! Я буду наслаждаться каждым моментом своей жизни! И пусть одна из моих мечт умерла вместе с ним. Я продолжу жить, если нужно, я даже стану так известна как никто, ради того, чтобы его помнили! Он не уйдёт! Он будет жить в песнях, во всех, что исполнял... "Погиб наш великий, Погиб наш ужасный, Погиб наш по - свойски прекрасный историк и панк. Для русского рока, Ты сделал так много, Покойся же с миром, милейший наш друг. Погиб человек и родилась легенда, Легенда, что не забудут ни за что."