I.L.Y.

      Входя в комнату, отведённую для воркшопов, Галф не мог перестать думать о навязчивом сне, всё ещё крутящемся в его голове. Там было так прекрасно, приятно, там было всё, чего он хотел и, возможно, даже чуть больше этого. Словно его разум издевался над ним, показывая такое желанное, но недосягаемое.              Грудь сдавило, стало сложнее дышать, будто пропал кислород. Он задыхался не от недостатка воздуха, совсем нет. Он задыхался от своих собственных чувств. Мысли витали где-то далеко, пока тело пыталось передвигаться по комнате.              Их посадили в привычном месте, Милд уселся слева, Мью — справа. Всё ещё приходилось притворяться, словно они с Мью счастливы в браке: держаться за руки или приближаться друг к другу, чтобы удовлетворить все пристальные взгляды. Как бы там ни было, сейчас Галф не хотел делать ничего из этого. Он не мог ни посмотреть на мужа, ни прикоснуться к нему после приснившегося. Поэтому он обнял колени руками и отстранённо смотрел перед собой. Мью кинул вопросительный взгляд после того, как попытался взять его за руку, но был отвергнут. Кажется, тот даже немного надулся, мило оттопырив губу. Галф сделал вид, что ничего не заметил, но сердце, казалось, сжалось ещё сильнее от его же действий.              "Должен ли я снова укусить его в поцелуе? Схватить губу зубами, как во сне, заставить его застонать в ответ и сжать мои волосы в порыве страсти?"              Не существовало ничего, чего он желал бы больше в этот момент.              Но сейчас для такого не было времени. Возможно, никогда не будет. Всё же Галф решил сосредоточиться на центре комнаты, где Май поддерживала горячую дискуссию с другим актёром, имя которого он благополучно забыл. Хоть Галф и не был уверен, какую именно сцену они разыгрывали, вид злой и в то же время грустной Май произвёл впечатление. Он подумал, что может понять её сражение с другим актёром, но в его случае это была битва между сердцем и разумом. Как бы он ни ревновал, замечая Мью рядом с ней, Галф впервые ощутил более приятную эмоцию, смотря на эту женщину: будто он мог увидеть себя в ней. Ему даже стало интересно, как она так правдоподобно играет человека с разбитым сердцем. Проживала ли она это сама, играла ли то, что однажды ощущала?              Было не так уж трудно отвлечься от обиженного мужа, стоило лишь погрузиться в свои мысли.              Но у Вселенной были свои странные способы игры с чувствами Галфа. Не прошло и тридцати минут, как к паре подошёл режиссёр Ли, вежливо прося пройти за ним в соседнюю комнату. Они удивились, что их вот так отделяют от остального каста — такое случалось впервые, — но пошли следом без лишних вопросов.              "Да, Вселенная точно любит мучить меня", — подумал Галф, заходя в ту же комнату, где он недавно уснул.              В комнате всё было неизменно, и Галф растерянно задумался, почему Милд вообще искал его тут. Хотя тот и знал их расписание, но уж точно не время перерывов. Не время, отведённое для прекрасных снов, наполненных поцелуями, которые случаются "лишь раз в жизни".              — Сегодня я вас отпускаю, парни, чтобы вы могли попрактиковаться наедине, — сказал Ли, указывая на комнату.              Галф нахмурился, сбитый с толку намёками режиссёра. Мью, стоявший рядом, лишь вздохнул.              — Мы уже обговорили это и с нонг'Милдом, и с тобой, нонг'Мью. Я считаю, что вы обязаны провести остаток дня, обсуждая то, что творится между вами, — серьёзно продолжил Ли. — Я не хочу, чтобы мой лакорн погубили проблемы женатой парочки. Вы оба в этой индустрии достаточно долго, чтобы понимать, как должны вести себя профессионалы.              Галф не смел и шелохнуться. Он даже не догадывался, что кто-то помимо Милда знает об их с Мью проблемах, но, очевидно, он ошибался. Да ещё и Мью, оказывается, обсуждал это с режиссёром, не сказав ничего ему? Галф ничего не мог поделать с острой болью в груди, появившейся от мысли, что его муж вновь делает что-то у него за спиной. Действительно, и почему он удивляется этому? Стало интересно: не по этой ли причине Ли никогда не обсуждал сцены поцелуев с Галфом наедине, всегда разговаривая в основном с Мью?              Режиссёр Ли продолжил говорить, не дожидаясь какого-либо ответа от парочки.              — Здесь стоит камера, — сказал он, указав на камеру в углу комнаты, которую Галф даже не заметил. — К вечеру я хочу увидеть заснятый вами отрывок поцелуя Ди и Вая, и я хочу, чтобы химия между вами плескала через край.              Он посмотрел сначала на Галфа, а затем на Мью, будто пытаясь подчеркнуть, насколько он серьёзен.              — Я хочу увидеть тех Мью и Галфа, которые забрали кучу наград во времена ТарнТайпов. Нет, даже не так. Я хочу увидеть лучших Мью и Галфа. Справитесь?              Мужья замерли, не успев даже кивнуть в ответ, но казалось, что режиссёра это совсем не волнует. Вопрос в любом случае был риторическим. Ли развернулся, бросил последний суровый взгляд на парочку и вышел из комнаты, громко захлопнув дверь. Оглушительный стук эхом раздавался в тишине пустой комнаты.              Галф поражался, как вообще он умудрился попасть в такую странную ситуацию. Ему действительно нужно было снять видео поцелуя с Мью, лишь бы удовлетворить режиссёра? Что это за воркшоп вообще такой?! Учитель по актёрскому мастерству никогда не требовал от него ничего столь возмутительного. Галф действительно не был готов к чему-то подобному морально. Да ещё и этот глупый сон продолжал всплывать в памяти, а после комментариев режиссёра к нему прибавилось чувство вины. Сердце громко стучало в груди, те самые чувства вновь настигли его.       — Что ж... — нарушил тишину Мью.              Суппасит подошёл к камере и нажал на несколько кнопок. После того, как загорелся красный индикатор, он сел на матрас, не ожидая ответа от Галфа.              — Давай просто разберёмся по-быстрому.              Галф сел рядом с мужем. Он не посмотрел на Мью, его почему-то увлёк красный огонёк на дисплее камеры.              По-быстрому? Как можно сделать что-то подобное "по-быстрому"?              — Полагаю, ты просто хочешь как можно быстрее записать поцелуй? — уточнил Галф дрожащим голосом.              — Нам нужно выполнять нашу работу, — констатировал факт Мью, будто объясняя этим всё.              Эта фраза снова напомнила Галфу про сон: там именно он спрашивал Мью, должны ли они сфокусироваться на работе. Мью тогда ответил что-то вроде...              — Почему же я должен работать, — прошептал Галф себе под нос, — когда могу просто целовать тебя?              Он был уверен, что не говорил достаточно громко, чтобы муж что-то услышал. Но Мью был слишком близко и смог разобрать приглушенный шёпот. Однако тот ничего не ответил, уставившись на нонга. Мужчина слегка нахмурился, но черты его лица оставались мягкими. Настолько мягкими, что напомнили Галфу, как они делили общую постель, и он рассматривал спящее лицо человека, который ему никогда не достанется. Он часто рассматривал Мью до глубокой ночи, позволяя сердцу радоваться такому зрелищу.              Возможно, Суппасит подумал, что Галф уже играл Ди, ведь, когда он слегка наклонился вперёд, Мью медленно приблизился к нему. Когда Галф почувствовал чужую руку на своём плече, он знал, что Мью в роли. Он всегда так клал свою руку, когда они целовались, играя Ди и Вая, но ни разу не делал этого ни на тех старых видео воркшопов, что Галф видел, ни во время их самого первого поцелуя.              И Галф ненавидел это. Он знал, что это будет просто очередной ненастоящий поцелуй. Он не будет глубоким, не будет страсти и даже каких-нибудь чувств. И они сидели в этой комнате не ради очередного фейкового поцелуя! Их оставили здесь, чтобы они разгребали херню, которая происходит в их отношениях!              Галф не успел остановить мужчину, когда чужие губы коснулись его. Это было медленное сладкое прикосновение, конечно же, совершенно лишённое чувств. Он знал, что так будет. Второй рукой Мью схватил его за майку, притянув к себе. Ещё одно действие, которое сопровождало каждый их ненастоящий поцелуй. Это всё делалось для того, чтобы создать видимость страсти, даже когда их лица закрыты масками. Галф даже знал, как он должен ответить: сжать чужую руку и сделать вид, что он углубил поцелуй. Но он не хотел делать это сейчас, нет, он не желал притворяться в этот раз. Сердце всё ещё громко билось в груди, казалось, что Галф не может вдохнуть. Но он понимал, что это нормально, ему не нужен был кислород для подобного.              Они целовались бесчисленное количество раз во время воркшопов, да даже во время глупых интервью обменивались быстрыми чмоками, которые Галф так любил. Ни один из этих поцелуев не был даже отдалённо похож на самый первый. А ещё и тот поцелуй во сне был таким приятным. Он напоминал Галфу о первом поцелуе, но ощущался даже лучше. Теперь у Галфа было свежее представление о том, каким мог быть поцелуй, и он собирался почувствовать это вновь. На этот раз он не собирался притворяться.              Нет, он не будет целовать, показывая чувства Ди.       Он будет следовать своим эмоциям. Он покажет свою любовь к Мью.              Дело в том, что во всех тех поцелуях, когда они играли, не было разницы, как сильно они подделывают чувства: это всегда был танец губ — а иногда и языков — между людьми, разделяющими одно дыхание на двоих. Или же, как в его сне, они сражались за первенство в поцелуе. Но в этот раз не было ни танца, ни сражения. Этот поцелуй был поражением.              Мью не сопротивлялся, когда Галф настойчиво добавил в поцелуй язык. Только вот Мью даже не пытался целовать в ответ: он совершенно безынициативно следовал за всем, что делал Галф. Нонг словно целовал безэмоциональный манекен, который не мог ему ответить. Ох, как же Галфа это раздражало.              Вот так Мью собирается исправить наши рейтинговые сцены? Просто позволять мне делать, что я хочу, и тупо повторять за мной?! Я совершенно не этого хочу!              Он резко разорвал поцелуй, схватил голову Мью двумя руками и посмотрел ровно в глаза.              — Почему ты не целуешь меня в ответ?! — практически выкрикнул Галф.              Но Мью не ответил ему, он лишь молча посмотрел на грустного нонга. Теперь, когда Галф решился сам поцеловать Суппасита, отсутствие химии и ответа делало больнее, чем раньше. Он и так знал, что не стоило надеяться на что-то, но тот сон теперь навевал тоску.              Галф приблизил лицо Мью снова, чуть ли не ударяясь об чужие губы. Он застонал, втянув пи в новый поцелуй, почувствовав теплоту и сладость, но тут же расстроился, не получив никакой реакции.              Галф сам не знал, как к этому пришло, но он неожиданно начал так сильно смеяться над всей ситуацией, что ему пришлось прервать поцелуй. Его руки, всё ещё лежавшие на груди Мью, начали медленно сползать вниз, пока он заливался истерическим смехом. Руки Суппасита слегка приобнимали нонга, и поначалу тот даже не двигался, только через пару минут начав очень неуверенно похлопывать его по спине. Мью даже не спросил, почему Галф так резко рассмеялся.              Хотя Галф и сам себе на этот вопрос не мог бы ответить, просто сейчас всё казалось до смешного нелепым. Он поднял голову, всё ещё опираясь на грудь пи, и их взгляды встретились.              Галф тихим голосом озвучил мысль, давно засевшую в его подсознании:              — Ты можешь с лёгкостью поцеловать незнакомого парня, но не можешь нормально поцеловать меня.              Пи'Бест рассказывал ему ещё до того, как у них начались воркшопы, о том, как пи'Босс следовал за Мью за день до годовщины их свадьбы. Он даже наткнулся на прессу, преследовавшую Суппасита, и заставил их разбежаться до того, как они смогут накопать на какой-нибудь драматичный заголовок. Но сам Босс видел Мью, и особенно хорошо видел, как тот целовал парня возле бара. Конечно, это был поступок мудака, но Галф знал, что Мью таким и является. Он просто надеялся, что мудаком тот был по отношению к нему, а не к Галфу отсюда. Давно стоило понять, что он ошибался.              Изначально Галф предполагал, что Мью не хочет сближаться с незнакомым человеком, ведь он не его муж, но эта мысль была ошибочной, как уверял сам Мью, и как после подтвердили слова пи’Беста. Он даже думал, что Мью просто не считает поцелуй чем-то особенным, но тот явно даже не пытался во время их воркшопов. Его удивило разве что то, как легко ему об этом сказал менеджер. Но, видимо, здешний Галф уже обсуждал это с менеджером, будто предполагал, что Мью может изменить ему. Только вот Канавут не понимал, как другой он мог принять это так легко. Он знал, что никогда не простил бы изменяющего партнёра.              Мью, казалось, замер на секунду, услышав вопрос Галфа, намекавший на то, что тот изменил своему Галфу, и внезапно включился в разговор. Что-то глубокое и полное отчаяния наполнило его глаза, и Мью ответил Галфу тем же тоном, что и нонг раньше, почти крича.              — Я нормально тебя целую!              Галф хотел возразить, но его неожиданно подтянули вверх. Была очередь Мью начинать поцелуй, и, кажется, в этот раз всё было по-настоящему. Это не было ни сладко, ни страстно. Поцелуй был наполнен злостью, кучей сложных эмоций. Мью больно укусил его за губу, неприятно протолкнул язык, но это был настоящий поцелуй.              Нонг понятия не имел, какие именно эмоции Мью вложил, но он был готов проглотить каждую. Он ухватит всё, за что сможет.              Когда они наконец разорвали поцелуй, оба пытались отдышаться. Сердце Галфа громко стучало в ушах, и он понимал, что с Мью происходит то же самое. Они смотрели друг другу в глаза, но в этих взглядах не было ничего приятного.              Галф сделал глубокий вдох.              — Я люблю тебя.              Он наконец смог произнести то, что они оба знали, но боялись принять. Больше не было смысла лгать об этом. Вдруг, если они это обсудят, они наконец смогут прийти к чему-то, решить большинство проблем? Галф пробыл здесь слишком долго, и с каждым днём надежда на возвращение домой угасала. Поэтому он принял решение жить своей жизнью. И первым его шагом станет выяснение всего, что накопилось между ними с Мью. Даже если это закончится плохо.              Мью молчал, когда медленно убрал свои руки с нонга. Молчал, когда поднялся, пошёл к камере и нажал на кнопку, завершив запись. Затем тот посмотрел на Галфа, всё ещё ждущего ответа.              — Не любишь, — нарушил тишину Мью, садясь на пол.              То, насколько тот далеко сел от Галфа, словно кричало о том, что Мью не хочет даже близко к нему подходить теперь. Это было больно, но Галф ожидал этого. Его сердце было готово.              — Эти чувства появились потому, что ты делал вид, словно любишь меня. Это не твои эмоции, — вздохнул Мью так, словно говорил очевидные вещи. — Ты думаешь, что влюблён в меня, только потому, что от тебя этого ждут.              Галф был озадачен, услышав эти слова. Да, он отлично знал, что Мью считал свои собственные чувства ненастоящими из-за ролей, сыгранных раньше, но тот думал, что чувства Галфа такие же? Это же даже звучит глупо, как будто Мью не был готов признать, что кто-то может любить его за то, кем он является. Что же заставило его думать о подобных глупостях?              Галф покачал головой.              — Нет, это не так. Ты что, глупый?! Я прекрасно понимаю, что я чувствую, и ты не имеешь права решать, какие именно у меня чувства. Это мои эмоции, и я уж точно знаю себя лучше, чем ты меня. И я знаю, что моя любовь настоящая, — говорил он медленно, будто рассказывал Мью какую-нибудь лекцию. — Я люблю тебя за то, какой ты есть, за то, что ты — прекрасный человек, который заставляет моё сердце биться чаще. За то, что ты был тем мужчиной, кто помог мне чувствовать себя своим в этой чужой страшной жизни. За то, что стал моей защитой. Что заботился обо мне терпеливо, несмотря на все трудности, с которыми я столкнулся.              Галф тихо рассмеялся, но из глаз всё равно хлынули слёзы.              — Даже когда мы ссорились, когда мы злились друг на друга, ты продолжал волноваться обо мне, уточнял, поел ли я. Просил своего менеджера подвезти меня. Продолжал защищать от пугающих журналистов, готовых утащить меня. Даже говорил с режиссёром Ли и брал на себя ответственность за нашу плохую игру.              Глаза Мью расширились.              — Как ты узнал…              Галф прервал его.              — Последний месяц я узнавал тебя со стороны любящего и заботливого мужа, который горит не только своей работой, но и общением с людьми вокруг. Ты живёшь своими эмоциями, и именно поэтому мы часто ссоримся, но именно поэтому я тебя и люблю, — он прервался ненадолго, вытирая слёзы, которые не мог остановить. — Конечно же ты возьмёшь на себя ответственность, чтобы удостовериться, что я не буду страдать из-за наших сцен поцелуев. Это очень...              Галф улыбнулся с глазами, полными слёз, и ноющим сердцем.              — Это очень похоже на Мью.              — Ты знаешь меня всего месяц, — бросил Суппасит, будто пытаясь найти отговорку. — Как ты вообще мог так быстро разобраться в подобном?              — Это не сложно, потому что я осознаю и понимаю свои чувства, а ты — нет. Я всегда замечаю тебя во всём, что ты делаешь, потому что люблю тебя.              — Галф... — грустно прошептал Мью.              Нонг знал, что это значило. Он знал, что Мью не сможет ответить на его признание, не сможет понять его чувства. В конце концов, Суппасит и свои-то понять не может.              — Я не заставляю тебя любить меня, Мью, просто хочу, чтобы ты знал о моей любви. И не нужно в моих чувствах сомневаться, — Галф поднялся с матраса и сел на пол рядом с мужем. — Мои чувства исключительно мои. Это не чувства другого Галфа, не чувства Ди. Это моё сердце бьётся быстрее, когда ты делаешь что-то милое, когда я вижу твой характер.              Мью вздохнул, посмотрев в другую сторону от Галфа.              — Это всё ненастоящее. Ты не можешь меня любить. Я даже не такой человек, каким ты меня представляешь.              — Я прекрасно знаю, какой ты человек, Мью, ты — муж Галфа из этого мира, хоть и разбитый, но всё такой же любящий. И пусть ты не мой, я всё ещё люблю тебя за то, кем ты являешься, — сказал Галф, придвинувшись ближе.              — Я изменил ему. Поцеловал другого парня, — прошептал Мью, и Галф был рад услышать боль в его голосе.              Галф кивнул, слегка усмехнувшись. В его голову пришла идея, и он медленно поднял руку. Он никогда не делал ничего подобного, но чувствовал, что обязан сделать это для здешнего Галфа. И пусть другой Канавут мог принять его измену, он не примет.              Шлепок был достаточно сильным, чтобы громкий звук отразился эхом от стен, сопровождаемый матом от Мью. Рука Галфа горела, а на щеке Суппасита начинала расцветать краснота. Галф не мог сдержать улыбки.              — Это за измену мужу, — сказал нонг нежно, в отличие от своих же действий.              Он наклонился к Мью и поцеловал покрасневшую щеку.              — А это за то, что ты — мужчина, которого я люблю.              Галф поднялся, оставляя замершего мужа на полу. Он видел, как Мью коснулся рукой покрасневшей щеки. На его лице читалось непонимание. Галф взял камеру, забирая её с собой и направляясь к двери.              — Подумай обо всём, я не влюбляюсь в каждого вот так легко, Мью. Ты можешь защитить меня от всего внешнего мира, но не можешь определить, что творится в моём внутреннем.              Он открыл дверь, выходя из комнаты, обернулся, посмотрев вслед, и только после закрыл дверь. Слёзы и не думали прекращаться. Галф чувствовал себя слишком тоскливо, но при этом в какой-то мере счастливо, когда шёл в сторону туалета. Из глаз текло рекой, ему следовало позаботиться о своём внешнем виде, прежде чем возвращаться к воркшопу. Ему разбили сердце, но он был рад этому.              Зеркало в туалете было очень грязным, но даже несмотря на это он видел, что на его лице читались все эмоции, вся грусть. Человек в отражении оставался им, но ему представилось, будто это другой Галф. Словно договариваясь с зеркалом, он улыбнулся. Пусть Канавут и не знал практически ничего о другом Галфе, но в одном с ним он точно был согласен. Они оба любят Мью. Этого было достаточно для него, и теперь он, как ни странно, не чувствовал себя таким одиноким.              У него есть Милд, Мью, Арт и, самое главное, что у него есть Галф из этого мира, поддерживающий его из-за кулис.