испытание Балморалом.

Все, кто окружают королеву — главное действующее лицо в этой постановке, которая так или иначе становится твоей жизнью — не имеют права привлекать к себе много внимания. А когда ты сестра королевы, это правило для тебя — чуть ли не заповедь. 

 Вот она — очевидная мерзость такой публичности. Это не носить, об этом не говорить, с этим не встречаться, так не отдыхать — фарс, да и только. Маргарет чужая в этом выверенном представлении, хотя все так упорно пытаются убедить ее в обратном; она, кажется, была такой всю свою жизнь — чужой, несчастной и совершенно одинокой в окружающем ее гротеске. Мимолетное счастье, которое она ощутила с Питером [и совсем немного — с Тони], оказалось настолько неустойчивым и эфемерным, что тронь — рассыпется тут же, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний. 

 И оно рассыпалось. Маргарет берегла его, растягивала, надеялась, что и ей непременно повезет [не все же почести сестре]. Она не касалась его руками, разве что смотрела издалека, изредка фантазируя, как расскажет о нем всему миру; но как только она показала его семье, Королева разрушила все ее надежды и даже не повела бровью. 
 Теперь Марго находила утешение в вечеринках, табаке и виски. Она выкуривала до шестидесяти сигарет в день, запивала их алкоголем и [не изменяя себе] совершенно не думала о последствиях. За несколько десятков лет Британия привыкла к фривольности мятежной принцессы, потому ее образ жизни перестал производить такой фурор — он вошел в привычку. 

 — Что вы тут делаете? 

 Маргарет торопится на какую-то [не совсем значимую для нее] встречу, но премьер-министра, вырвиглазно-синее платье которой не заметит только слепой, пропустить считает кощунством. Она щурится и внимательно смотрит на Тэтчер — напряжение между ними возникло еще до того, как Железная леди ступила на порог замка. 
 — О, Ваше Высочество... — Тэтчер засуетилась. Она поднимается с кресла для поклона и думает о том, что чувствовать себя спокойно в окружении королевской семьи — неожиданно трудное задание, с которым она, очевидно, совсем не справляется. 

 — Разве Вы не со всеми на охоте?

 — Была на охоте, но Ваша сестра... 

 — Какая еще сестра? — хмурится Марго. — Для Вас — королева. Королева — титул, а не сестра. 

 Тэтчер молчит. Говорить что-то под таким испытующим взглядом — необдуманный риск. 

 — А это кресло, — принцесса кивает в сторону, — в нем никогда не сидят. 

 — О, прошу прощения... — Дурацкое выражение. Просто «что?». Просят о милости, одолжении. Просить прощения — пошло. 

 Марго проходит вглубь комнаты. 

 — Так вот, в кресле никто никогда не сидит. Оно королевы Виктории. 

 — О... — осекается премьер-министр, но так и не успевает ничего сказать. 

 — Кстати, Вы знаете про официальный выходной? 

 — Знаю, но он не для меня. Какой тут отдых, если страна в столь плачевном состоянии. 

 — М, — кивает. — Страна и до этого была в плачевном состоянии, и, не сомневаюсь, будет впоследствии. Но с опытом, с годами, приходит понимание, что разумнее порой... отдохнуть. Просто взять тайм-аут. 

 — Боюсь, я... не любитель тайм-аутов, — Тэтчер коротко вежливо улыбается. — Не нахожу удовольствия. 

 — В них можно найти нечто более ценное, — задумывается Маргарет и отводит взгляд, — например, перспективу.

 Она не спрашивает, есть ли у Тэтчер свободная минута. Просто скидывает плащ, оставляет в стороне шляпу и просит принести им виски. Такая спонтанность удивляет даже ее саму, пускай и вида она не подает — нечего давать слабину. 

 — Знаете, я… — премьер-министр старается взять себя в руки, — Мэм, мне нужно работать. 

 Марго смотрит на нее так, будто отказ — неприемлемый ответ на предложение принцессы. Она опускается на диван, поджигает сигарету и затягивается, прежде чем наконец решает что-то сказать. 

 — В этом и проблема, — она выпускает изо рта клубок дыма. — Кому нравятся такие люди, как Вы? Снобам такая преданность своему делу может казаться высокомерием. 

 — Я не считаю, что мне следует слушать снобов, — аккуратно, но уверенно возражает Маргарет, не находя другого выхода, кроме как сесть на диван рядом. 

 — Да, слушали бы Вы снобов — не занимали бы пост премьер-министра. 

 Красноречивое молчание. Виндзор уважает Тэтчер за целеустремленность, Тэтчер Виндзор — за независимость; они говорят друг с другом на разных языках, но именно тишина помогает им познакомиться ближе, избежав при этом кучи ненужных вопросов. 

 — Ох… — глянув часы, Тэтчер нарушает тишину. — Кажется, я могу пропустить ланч. Нужно еще переодеться. Марго дергает уголком губ. Пустые слова — отговорки все, чтобы избежать повисшей в воздухе тяжести. Коротким кивком она отпускает премьер-министра и с неким разочарованием откидывается на спинку дивана. 

 — Я учту Ваши замечания, — дежурно оставляет Тэтчер напоследок. 

 — Я могу многому Вас научить, — многозначительно комментирует Маргарет.