Don`t comeback home

Глава 3

До чего же ужасен на самом деле запах морской воды, вонь от умирающей в конвульсиях рыбы, которая неудачно попалась в жадные сети рыбаков. Не каждый, кто живет вдали от большой воды, смог бы выдержать тошнотворную вонь местного порта, но люди, работающие там, не то чтобы привыкли к отвратительному запаху дохлой морской живности, они были пропитаныэтими «благовониями» и каждая клеточка их тела источала аромат моря. Приехав в порт посреди рабочего дня, Харру сразу же обратил внимание на угрюмые лица людей вокруг него. Их физиономии были похожи на гипсовые слепки, снятые с лица умерших. Словно они не были живыми, лишь посмертные маски, которым не свойственны проявления эмоций. Даже самому угрюмому полицейскому среди этих бесчувственных болванок стало не по себе.Ощущения были такими, словно Харру приехал на склад с роботами-помощниками, тестирующимися на работоспособность. — Молодой человек, вам помочь? — на удивление добродушный старческий голос раздался позади Харру. — А? — вздрогнув от неожиданности, детектив и обернулся к седобородому старичку.– Да, я хочу узнать кое-что о вчерашнем происшествии. Старику этому на вид было не больше шестидесяти. В отличие от работников, на которых Харру уже успел поглядеть сегодня в порту, мужчина напротив него наоборот так и дышал здоровьем и бодростью, не смотря на свой преклонный возраст. Даже его синий потертый комбинезон, весь испачканный в рыбной лимфе, не мог отвлечь от его добродушной улыбки и несоответственно молодых глаз. Обычно, во взгляде людей, повидавших мир и все его светлые и темные стороны, виднелась лишь усталость и угрюмость, а этот незнакомец каким-то образом сумел сохранить в себе этот неуловимый детский свет и располагающий к себе позитив. — О, вы о тех самых оборванцах, которые чуть склад вверх-дном не перевернули? Да-да, это хорошо, что вы сюда приехали, — ответил рыбак, вытирая грязные руки об синюю засаленную ткань. — Я весь к вашим услугам. Харру, обрадовался тому, что так быстро наткнулся на потенциального свидетеля и достал из внутреннего кармана куртки телефон, демонстрируя старику фотографию одного из участников инцидента. Мужчина прищурил свои близорукие глаза, рассматривая человека на фото, и по какой-то неясной причине все это время непонятливо хмурил густые с проседью брови. — Вы видели этого молодого человека когда-либо ранее? –поинтересовался детектив, пока незнакомец старательно напрягался, в попытках разглядеть довольно нечеткое лицо на изображении. — Ха, так это же Марк! — усмехнулся старик. — Жуткий паренек. Не нравится он мне, — мужчина с каким-то отвращением поджал губу. — Работал у нас на складе грузчиком. Задира и хам — вот кто он. — Можете сказать о нем еще что-нибудь? — Ну, он часто влезал в драки. Все его тут недолюбливали, однако начальство и не думало увольнять его. Не понимаю, в чем была проблема уволить неуправляемого сотрудника и нанять более вменяемого. Харру задумался, смотря сквозь болтливого рыбака. Начальство держалось за никчемного грузчика, на место которого можно было назначить кого угодно? Эта мысль тяжелым грузом навалилась на детектива, не давая ему покоя. Хилки мог бы с легкостью списать перестрелку на вспыльчивый характер Маркаи отрапортовать, что весь теракт был не чем иным, как слишком далеко зашедшая ссора между рабочимисклада, но стал бы капитан Бин давать ему столь секретное дело, будь тут все настолько просто? Детектив Хилки был истинным охотникомза правдой и справедливостью. Ни одно преступление, попавшее в проворные ручонки полицейского, никогда не оставалось не раскрытым. Такой уж Харру был человек: он мог хоть весь ад перерыть в поисках улик, но обязательно докопался быдо истины, чего бы ему это не стоило. Многие бы назвали такую фанатичность к своей работе помешательством, однако у детектива имелись на то причины. И как говориться все беды из детства. Нашего героя беда тоже не обошла стороной. Давно это было, Харру был еще совсем ребенком. Ребенком, столкнувшимся с потерей, которая была неосязаемая для ума маленького пятилетнего мальчика. Папа. Этот мужчина обладал заразительным смехом, теплыми руками и самыми крепкими объятиями. Он любил Харру больше жизни, оберегал его и готовил к жестокому миру за пределами их квартиры, в которой всегда пахло свежим хлебом и молоком. Будущий детектив в равной степени отдавал отцу свою любовь, безмерно обожая своего родителя. Каждый день мальчик с нетерпением ждал возвращения отца. Жаждал снова погрузиться с ним в игры и играть в игрушки до самого позднего часа, пока мама не уложитмальчика в постель. Так и жил Харру в своем маленьком идеальном мире, пока в один роковой день отец не вернулся домой, не принес своему маленькому сынишке новую игрушку, и не отвез на следующий день на прогулку в любимый парк. Он исчез, не сказав Харру ни слова. Мальчик не знал, почему так произошло, почему мама стала так много грустить и из раза в раз говорить своему сынишке, что папа уехал очень и очень далеко… Годы шли, а вместе с нимик Хилки пришло понимание, что отец уже больше к ним не вернется. Он умер и точка стоит на страницах с его историей, но одна из страниц была для Харру пустой и каждый день он задавался вопросом «почему отца постигла такая судьба?». Как такая судьба могла постигнуть человека, которого детектив так любил? Поиск ответов стал для него всем и в какой-то момент поискистины, стал для Харру работой, от которой он по сей день получает настоящее удовольствие. *** Склад, в котором когда-то работал Марк, имел самый обыкновенный вид. Огромные коробки, содержимое которых никому подлинно не было известно, заполняли собой огромное пространство, создаваяу Харру стойкое впечатление того, что высокие башенки из различных контейнеров и ящиков в какой-то моментсваляться ему на голову. Радовало только, очень удивившее Хилки, отсутствие рыбной вони в помещении. На складе не было ни души, лишь отдаленный гул доносился с улицы. Харру не знал даже, что именно он ищет среди пыли и всякого барахла, но чувство того, что где-то здесь могли находиться крайне важные для дела улики никак не покидало его. Предчувствие это оказалось абсолютно верным и, в очередной раз протиснувшись между хаотично стоящими ящиками, перед детективом возникла узкая металлическая лестница. Харру мигом направился к ней. Ступая по железным перекладинам, Харру в спешке искал в кармане куртки полицейскую корочку, а дверь все приближалась и в какой-то момент Харру стала быть видна скромная металлическая табличка. На ней, выведенная крохотным шрифтом, красовалась надпись: «Кабинет директора». Детектив понял, он нашел то, что так старательно искал. Ни минуты не думая, он одними костяшками своих тонких пальцев пару раз ненавязчиво постучал по поверхности дубовой двери. Не дожидаясь ответа, что было вполне в характере Хилки, он неспешно зашел внутрь и в этот же миг взгляд его столкнулся с маленькими напуганными глазками незнакомца, сидящем за очень старым на вид рабочим столом. — Добрый день, я из полиции, по поводу вчерашнего инцидента, — машинально проговорил уже давно заученную фразу Харру, продемонстрировав сидящему на кожаном кресле мужчине удостоверение. — Ох, да, здравствуйте, здравствуйте, — залепетал пузатый начальник, растерянно потирая лысую голову, на которой успели выступить капли пота. — Я и забыл совсем, что ко мне в скором времени должны наведаться из участка. Харру нахмурил брови. Он отчетливо сумел уловить напряжение в голосе толстяка. Забыл? Разве о таком можно было забыть? Не нравилось это Харру, но выдавать своего недоверия он не торопился. — Имя Марк Цумбергговорит вам о чем-нибудь? — Харру церемонится не стал — спросил прямо, не желая тратить ни свое время, ни время мужчины, который явно не ворон считал, сидя в своем захудалом кабинете. — Ваш работник участвовал в перестрелке, следы его крови были найдены на асфальте. Что вы можете сказать об этом? — Ну, что я могу сказать… Марк был еще той занозой в заднице. Держал его тут, потому что… — мужчина замолк, осознавая, что еще немного, и он мог раскрыть детективу то, чего тому не следовало бы знать. — Связи у него были какие-то. Пришли ко мне как-то раз дядьки важные, рассказали якобы малец очень важный и я обязан ему дать работу на этом самом складе. Темные брови Харру съехались к переносице. Детектив кинул задумчивый взгляд на малюсенькое окошко за спиной у директора. Даже сквозь толстое стекло, обрамленное бетонными стенами, можно было увидеть каждый уголочек склада. Маленьких людишек, работающих за сущие гроши, каждую перепалку между уставшими, голодными и злыми мужиками можно было созерцать во всей ее красе. Хилки вдруг осознал нечто важное и до горечи во рту неприятное для себя — в этой системе он всего лишь грузчик изо дня в день, носящий коробки туда и обратно. Мир вокруг него — огромный склад с коробками, полных тайн, которые никому из простых смертных так и не суждено открыть. Харру под постоянным надзором собственного начальства, ему не дозволено знать слишком много. Не дозволено знать настоящую правду. Он обязан изо дня в день таскать те самые коробки, борясь с неутолимым желанием приоткрыть крышечку, лишь бы краешком глаза узнать, что же скрывает под собой тайны чужой жизни, чужого бизнеса и чужие грехи. -Кто были те люди? — отвлекаясь от своих раздумий, вопросительно уставился на толстяка Харру.– Те люди, которые приходили к вам насчет Марка? Напряженный мужчина все еще сидел в кресле, не сдвинувшись ни на миллиметр. Он боялся детектива, как мышка боялась нападения кошки. Каждую секунду он выжидал. — Вам известно из какой они группировки? — Эм, ну… вообще-то нет, они просто отрекомендовали этого чудика и ушли, — как бы мужчина не старался сохранять спокойствие, по его толстой коже продолжали скатыватьсяхолодные капли пота. — Больше они здесь не появлялись. Харру было знакомо это чувство — власть над кем то, небольшая и ничтожно мимолетная, но такая приятная. Только держа в руках полицейский значок, детектив чувствовалее и не важно имел он дело с маленьким воришкой с местного магазинчика или с взрослым толстяком, пахнущимденьгами и табаком — все они боялись быть обвиненными в чем-то. Хилки же всегда находил правду, а значит и власть. Но утонуть в мнимой власти ему не суждено, ведь на самом деле он лишь пешка, незначительная и такая глупая. Пешка, которой управляют как кому-либо вздумается, которая будет искать только ту правду, выгодную высшим по званию фигурам. — Чего же вы так волнуетесь? — холодно спросил детектив, важно шагнув ближе к своему собеседнику. Для юмора у Харру сегодня было слишком паршивое настроение. — Не люблю я допросы, вот и все, — ответил мужчина, вытирая влажный лоб рукавом своего пиджака. Этот жест не мог проскользнуть от пронзительного взгляда детектива. — Это еще не допрос… к вашему счастью, — детектив убрал упавшие на лоб пряди волос, и вздохнул. — Если вам известна еще хоть какая-нибудь информация, лучше скажите об этом сразу, потому что потом будет слишком поздно. — Ничего я не знаю больше. Я чист, как слеза ребенка. Мне больше нечего сказать. Харру хмыкнул, снова отводя взгляд в сторону окна. Почему-то ему всегда хотелось заглядывать в окна, а не осматривать помещения, мечтательно думая о чем-то своем, о чем-то личном и никому не известном. Он мог бы подумать о том, как избивает до полусмерти своего высокомерного начальника, а никто об этом даже не узнал бы. Даже глаза никогда не пропускали свет в его внутренний мир. Мысли Хилки всегда оставались за рамками его больного мозга…. — Хорошо, я вас услышал. Будет что рассказать, звоните на этот номер, — произнес Харру, кладя на стол картонную визитку. Харру вышел из кабинета, печатая услышанную им информацию в заметки на телефоне. Быстро, подобно печатной машинке, он перебирал худыми длинными пальцами по слегка потрепанному временем экрану старого мобильника, в то время как спускался вниз по лестнице.В последний раз он окинул взглядом склад, все выискивая что-то. Какую-то недостающую частицу, которая могла привести детектива к истине, но находил он лишь пустоту и много-много коробок с попахивающей рыбой, товаром для большого рынка и чужими секретами…

***

— Хилки, рабочий день давно закончился, — внезапно услышал за спиной чужой голос Харру. Кун как всегда оставался до позднего часа, разбираясь с собственными делами. Этот мужчина всегда заботливо напоминал Харру о том, что юноше нужно не забывать о сне и возвращаться домой. — Уже? — и как всегда искренне удивляясь, детектив оторвал внимательный взгляд от бумаг. — Я снова потерял счет времени. Усмехаясь, Кун потрепал Харрупо светлым волосам. — Ничего не меняется. Не понимаю, ты такой молодой и энергичный. В твоем возрасте я думал только о том, как бы поскорее вернуться домой и отдохнуть, — мужчина задумчиво посмотрел на потемневшее небо за окном. По его лицу проскочила ностальгическая улыбка — грустная, но в то же время сладостно теплая. — Кун, вы человек уже не молодой, вам нужно больше отдыхать, — с поражающим спокойствием произнес Харру. Лицо его оставалось таким же каменным, как и всегда, но что-то ироничное промелькнуло в его голосе, что не могло не задеть коллегу. — Вот же мелкий гаденыш! Мне только пятьдесят семь! Да я еще только свою первую молодость проживаю! — мужчина недовольно выкатил глаза на младшего. Всегда так, Харру каждый раз ненавязчиво напоминал Куну о том, что час его работы в участке подходит к концу, но понимающий все это Кун никогда по-настоящему не обижался на язвительные шутки детектива. Хилки ведь еще совсемюноша, порой глупый, а от того и обижаться на него совсем не хотелось. Разве что обозвать его шутливым словечком и по-доброму посмеяться. — Давай уже собирайся и пойдем поскорее, не могу же я тебя тут одного оставить, — Кун подбадривающее похлопал детектива по плечу и направился к вешалке, на которых висели его с Харру куртки. Харру знал, что его и вправду не оставят в участке одного, но почему -никогда не понимал. Он парень сильный, ответственный, ни за что не станет поджигать архивы или даже портить интерьер в кабинете капитана Бина (как бы сильно наш герой не горел таким желанием). Кун постоянно приходил к детективу и чуть ли не насильно заставлял его собирать вещи, ехать домой, спать. Мог ли Хилки воспринимать это как заботу? Харру сложил бумаги в одну стопку и оставил на столе. Завтра он вернется, продолжит искать что-то, что могло бы помочь найти негодяя Марка. Этот мелкий бандит решил влезть в грязь по самое горло, а законзаставит его утонуть в этой луже с головой, вдыхая смрад греха полной грудью. Детектив в последний раз окинул взглядом свой рабочий стол вновьи наконец-то со скрипом встал с кресла. Лениво стащив с крючка куртку вслед за Куном, он накинул ее себе на плечи и посмотрел в зеркало. Лицо Харру было крайне уставшим. В быстром ритме своей нелегкой жизни, он не находил времени даже для того, чтобы понять, насколько он нуждается в отдыхе. Синяки под глазами и сонный взгляд были тому доказательством. Даже Кун выглядел гораздо здоровее, чем бледный и заметно ослабший детектив. В какой-то степени Хилки понимал, почему его старший коллега так сильно настаивал на полноценном отдыхе. — Не хочешь выпить со мной? — спросил Кун, замечая, как поник его коллега. Хилки перевел свой взгляд на старшего, выдерживая таинственную паузу. Ответ обоим был известен заранее, но Харру все же решил для виду немного поломаться, нервируя коллегу своей неопределенной паузой: — Ладно, но платите вы, — на лице молодого человека проскочила едва заметная ухмылка. Кун, казалось бы привыкший к компании молодого следователя за стаканчиком чего покрепче, был несказанно радответу. Однако каким бы молодым он себя не чувствовал, Кун был стар, и, по правде говоря, никому не нужен. Люди вокруг него юны и энергичны, привыкшие к беспрерывному движению города. Им чуждо спокойствие и тишина, которые ценил и уважал Кун. Харру же, не смотря по сути только начавшуюся жизнь, ценил все то, что ценил его старший коллега: спокойные вечера в компании друга за разговорами о высоком. — Экономишь? — спросил Кун, выключая свет в помещении. — Да. Скоро день рождения у моего лучшего друга. Я хочу подарить ему нечто особенное, –Харру вышел на улицу, доставая из внутреннего кармана сигарету. — О, дело правое– мужчина поддержал идею закурить и, стрельнув у коллеги сигарету, затянулся.-Не о Тэо ли ты говоришь? — Да разве есть у меня кто-нибудь ближе, чем он? — голос парня звучал иронично, может даже с насмешкой над самим собой. — Ты прав, — махнув на прощание дежурному, Кун прикрыл за собой дверь в участок и направился вслед за Харру к ближайшему бару. — Слышал, Бин снова тебя топит. Что на этот раз? Харру тяжело вздохнул, затягиваясь никотином да посильнее. Он всегда так делал, если назревала тяжелая тема для разговора. Ему казалось, дым сигарет облегчит его рассказ, развяжет язык, но с этой функцией гораздо лучше справлялся алкоголь. — Давай сперва выпьем, а там и поговорим, — отрезал он, открывая дверь бара подле участка. Таверна — странное место, притягивающее к себе самых разных и ничем не схожих между собой людей. Единственное, что связывает этих людей — неистовое желание отключить на время и без того беспрерывно работающие мозги, окунуться в дурость целиком и полностью. В маленькие помещения, которые чуть ли не трещали от количества крепких и пьяных мужей в них, приходили со своей трагичной, а может быть и веселой историей. Харру и Кун же пришли сюда отдохнуть, обсудить все интересующие их темы и, в конце концов, остудить пылгорячительными напитками, как бы иронично это не звучало. Кун заказал на двоих бутылку коньяка. Вместе с коллегой они уселись за отдаленный от других посетителей столик, туда, где никто смог бы подслушивать беседу двух полицейских. На стол официант любезно выставил уже открытую бутылку спиртного вместе сдвумяотполированными стаканами. Старший любезно налил обоим, а после поднял стакан над головой. Под многозначительное молчание, стекло сладостно зазвенело. — И все же, что Бин тебе дал? — повторил свой вопрос Кун, заливая в глотку коньяк. — Я бы ответил, что ничего особенного, но… — Харру наклонился ближе к старшему товарищу, — Я уже знаю, что тут что-то не чисто. Перестрелка без жертв и свидетелей. Уже напрягает. — Что нашел? — Там сто процентов участвовал Марк. Говорят, он на складе работал грузчиком, но я не видел этой информации в деле на него, — детектив задумчиво опустил взгляд на стакан в своей руке.- Кто-то явно стоит за ним. — М-да, я так надеялся, что этот малец исправится после последнего задержания, но видимо мозгов у него не появилось, — хмыкнул Кун и вдруг поник. — Жалко мальчишку, мой сын таким же был… упертым, как баран. Кун был веселым и неравнодушным стариком. Он чувствовал людей, всегда пытался понять их. Его сентиментализм однажды помог Харру приобрести коллегу, с которым не так противно находиться рядом. Кун был хорошим стариком, понимающим, мудрым, хоть и казалось с первого взгляда, что тот наивен, как малой ребенок. В такие моменты, когда Куна охватывала грусть и тоска, Хилки чувствовал себя неловко, ведь понятия не имел, что ему делать. — К сожалению, его уже не спасти, как и тех, кто ввязался в эту историю. Я беспощаден в этом вопросе, — темные брови парня угрожающе нахмурились, подчеркивая решительный взгляд. — Все мы знаем это, детектив, — Кун снова засмеялся, наливая себе вновь. –Чудик ты. Остаток вечера они провели все в такой же беззаботной обстановке, размышляя о жизни и о своем неизменном прошлом. Кун рассказывал о своем сыне, о любви к нему и искреннему сожалению, что не смог он воспитать ребенка подобающим образом. — Хороший он парень был, заботливый. Людей любил, и меня тоже, дурака. — старик засмеялся. — Я его любил безмерно, особенно после того, как мать его в иной мир отошла, но не умел свою любовь в полной мере показать. Дало это свои плоды… Мальчик мой не по тому пути пошел, в компанию дурную попал, по моей вине, и совсем в себе ростки хорошего человека погубил. Он меньше общаться со мной стал, позже домой приходить, а потом и вовсе на месяц из дома сбегал. Плохим я отцом был, но все же за единственного сына переживал, звонил ему, писал, расспрашивая, где его черти носят, а он мне «занят, учусь». Знал я, что он мне лжет, но не мог ничего поделать. Я узнал, что в свои четырнадцать он пить начал, воровать деньги из магазинов, но когда узнал об этом, было слишком поздно. Страшную тайну он мне открыл, когда повязали его. Человека он убил, товарищей защитил, говорит. На тот момент ему только двадцать было. Эх… уголовником стал, но люблю я его до сих пор. Харру слушал исповедь пьяного коллеги с жутким чувством вины внутри. Речь шла о совершенно незнакомом ему человеке, но ощущение, что Кун описывал именно Хилки, засело в голове парня, неприятно сдавливая сердце. Верно, Харру не уголовник, не убийца, но в темной пещере собственной души до сих пор жили склизкие ядовитые змеи, которые несли в своих клыках яд из грехов детектива. Харру не идеален, не чист, не такой невинный, какими кажутся полицейские. У него были острые клыки и дикий взгляд, которые он прятал под костюмом человека. Если бы не Тэо, его светлое влияние, кто знает, может быть, Харру находился бы с сыном Куна по соседству. — Ну что же, детектив, мне пора домой, — Кун встал из-за стола, снимая куртку с вешалки. — Передавай Тэо привет, и благодарность за прошлую статью, мне она очень помогла. Старик ушел, расплатившись с официантом и оставляя Харру наедине со своими мыслями. Детектив уставился на так и не тронутый стакан в своих руках, понимая, что только что, ему открыли глаза на самого себя вновь.Он залпом опрокинул в себя содержимое стакана. Пора было ехать домой.