Непрошибаемый

Прохладный ветер с Южных гор немного растрепал волосы мужчины и заставил его завязать их в высокий хвост, и лишь после опуститься в теплую воду восстанавливающего источника. Цингэ поправил челку, заведя прядь волос за ухо и, расслабившись, прикрыл глаза. Ему нравилось это место: уединенное, укромное, небольшое. В этом источнике, в окружающей его, чуть примятой после шагов, зелени, было что-то особенное, позволяющее быть самим собой. Сзади слышатся шаги, но Цингэ никак на это не реагирует: только спокойно опускается в воду по самый нос и не открывает глаз. Он знает, что за его спиной — Исюань, которого он впервые привел на этот источник, а потому беспокоиться совершенно не о чем. Через какое-то время слышится плеск — ученик, видимо, опускается в воду. -А здесь очень тепло и приятно, учитель, — слышится голос Яна. Цингэ приоткрывает глаза, исподлобья глядя на ученика. Тот предусмотрительно завязал волосы, по плечи опустился в воду, и теперь смотрит на учителя, периодически отводя от него взгляд на окружающий пейзаж, и обратно. Лю чуть приподнимается, так, чтобы подбородком касаться кромки воды, и отвечает на слова ученика. -Я знаю. Будь здесь иначе, я бы тебя сюда не привел. Ян улыбается. -Вы очень заботливый, учитель. Такое место после тренировок — самый лучший вариант. Здесь можно отдохнуть. -Да. Потому и привел тебя сюда. Учитывай, с каждым днем твои тренировки будут становится все сложнее, а потому здесь ты сможешь восстанавливать силы, если потребуется. Вместе с этим, здесь недалеко имеется пещера. Она хорошо подходит для медитаций. — подметил мужчина. А после добавил. -И это не забота. Это часть процесса обучения. Помимо того, как мечом махать, ты должен знать, каким образом достичь восстановления. Исюань потер затылок, продолжая улыбаться. Кажется, он пропускал часть слов учителя мимо ушей. -В любом случае, спасибо, учитель! После этой фразы воцарилась тишина. Цингэ облокотился на кромку источника и продолжал из-под опущенных ресниц наблюдать за учеником. Тот не мог до конца расслабиться, был немного напряжен и то и дело поглядывал на лорда Байчжань. Щеки Исюаня покраснели, и Цингэ прекрасно понимал, что это не только из-за нахождения в теплой воде источника. Вероятно, парнишка старался получше разглядеть тело учителя, которое теперь не скрывали ткани одежд, но, вместе с этим желанием, испытывал и смущение, ведь такое поведение было не совсем правильным и принятым в их взаимоотношениях. Не заметить, что Исюань влюблен в своего учителя было сложно. Даже непрошибаемый Цингэ в какой-то момент это понял. Исюань в своих чувствах походил на незрелую девицу: краснел, иногда заикался, старался проявить заботу (которую, к слову, Цингэ отказывался принимать) и пытался делать для учителя все и быть для него лучшим. Последнее, кстати, у парнишки получилось. Он действительно был лучшим. Учеником. Лорд Байчжань ценил его за это, в какой-то мере даже гордился, но отвечать на чувства юноши не спешил. Не потому, что не был влюблен в него в ответ. Потому, что не хотел портить жизнь этому юноше. Цингэ на опыте прошлых своих чувств знал: сколь самоотверженным он может быть в проявлении своей симпатии, столь эгоистичным и ревнивым может стать его поведение, стоит чему-то пойти не так. Он будет желать слишком многого, требовать невыполнимого, ограничивать и терзать, а это — совсем не то, чего ждет от него этот ребенок, который сейчас вновь воровато, в смущении, смотрит на обнаженного учителя и снова отводит взгляд. Цингэ вздыхает и вновь опускается в теплую воду по самый нос. Не заметить, что он влюблен в своего ученика тоже сложно. Хорошо, что Исюань еще более непрошибаемый, чем он сам.