Исцеление

Окончание битвы принесло еще одну небольшую победу мафии. Село было отбито и шокированные жители возвращались по домам, благодаря своих спасителей. Им предстояла долгая работа по восстановлению как своего психического состояния, так и своего имущества. "Правосудие" забирало тела своих погибших и покалеченных товарищей. Недовольный Чонгук уехал первым, но перед этим отдал приказы подчиненным и что-то прошептал Намджуну. Тэхен не поднимал головы, как провинившийся ребенок. Его фотоаппарат был отобран и ему не позволили сделать обход по селу, снимая ценные кадры и разговаривая с жителями. Вместо этого его уже пихали в машину, наровясь увести на базу. Нарисовавшийся из ниоткуда Сунен несколько раз поцеловал его в лоб и также усаживал в салон джипа, обещая закончить делать снимки и без него. На душе было паршиво. Война разрушает все человеческое, вбивается в память, уже больше никогда не позволяя жить спокойной жизнью. Крики мужчин и женщин отголосками всплывали всю дорогу, стоит лишь на немного закрыть глаза. А этот плач... Плач Кары. Её тонкие ручки и детское непонимание того, зачем взрослые причиняют столько боли. Любая война - самое бессмысленное и жестокое решение ситуаций, разрушающая невинные жизни и вырезающая целые поколения семей. Оказаться свидетелем войны и испытать на себе её тяготы - значит побывать в аду. Собрать свою душу по крупинкам и снова начать улыбаться после неё - значит совершить подвиг.

***

Тэхен отказался идти в госпиталь для обработки своих ран. Увидеть еще больше страданий на лицах в этот день он не мог. В этот день ничего не хотелось. Только уснуть и стереть себе воспоминания. Он вернулся в его с Суненом комнату, тяжело плюхнувшись на кровать. Глаза смотрели в белый потолок, однако память непроизвольно проектировала на нем ужасающие картины. Как хрупка человеческая жизнь и как мимолетно она может закончиться. Стук в дверь. Тэхен удивлённо приподнялся на локтях. В проеме показалось лицо незнакомого парня. -Я Пак Чимин, - юноша с приветливой улыбкой зашел и сел рядом. При себе он нес небольшой чемодан. Запах медикаментов резко ударил в нос, когда крышка была открыта. -Я здесь врач. Ты не пошел в госпиталь, поэтому меня отправили в твою комнату. Мы еще ни разу не встречались. -Как ты это всё выносишь? – шепотом спросил Ким, поражаясь улыбке сверстника. На него были уставлены пронзительные глаза. -Не падай духом, иначе долго не протянешь. -Ты здесь давно? -С самого рождения. Мой отец и дед являются членами мафии, поэтому и я в этом деле. Не думай что я настолько отбитый, что по собственной воли подался в банду в 20 лет. Теперь повернись ко мне левой стороной, мне нужно обработать твою рану. Тэ послушно повернулся. Чимин выглядел таким же хрупким, как он сам. Однако было что-то в его взгляде жесткое, необъяснимое. Что-то, что заставляет относиться к человеку с осторожностью. Чужие руки неспеша коснулись волос, отодвигая их. Пак с особым интересом разглядывал ранение, а затем потянулся за какой-то жидкостью и повязками. Тэхен молчал, предпочитая не понимать что сейчас творилось на его голове. Он доверился профессионализму Чимина и просто не мешал. Спустя время появилось жжение около виска. Надо было терпеть. Белый бинт стал обматывать голову, немного натягивая кожу у лба. -У тебя есть еще какие-либо ранения? -Я не знаю, я не чувствую… -Если не хочешь, чтобы я тебя сейчас начал раздевать и сам искать их, то лучше почувствуй сразу. Студент закрыл глаза. Слушать своё тело было непросто, пока сердце не сбавило бешеный ритм. В зоне правой руки болело по-особенному, отдавало жжением. -Правая рука, у локтя, - обозначил Тэхен. Одежда действительно была порвана в этом месте, а под ней виднелись бордовые краски. Под рукавом оказался глубокий порез, незамеченный после взрыва. Опять руки Чимина, обрабатывающие порез и оставляющие новую проснувшуюся боль. Тэ зажал зубы. В руках врача оказалась иголка с уже просунутой медицинской нитью. -Нет, подожди, - Тэ испуганно попятился назад. -Надо зашить, сиди спокойно, - Чимин поймал его за одежду, пододвигая обратно к себе. -Не надо так, я не могу без анестезии. -Сможешь. Просто посмотри на меня, это не так больно. -Нет, Чимин… - он посмотрел в его глаза, ловя в них промелькнувший блеск. Там была искренность и желание помочь. Он хотел лишь надавить на жалость, однако утонул в этом взгляде, как и его сверстник. -Я не должен этого делать, но ты такой красивый, - Чимин неожиданно двинулся вперед, прильнув губами к Тэхену. Тот замер на одном месте. Не было чувства отвращения и не было страха, как в случае с Чонгуком. Лишь непонимание происходящего. Ким разорвал поцелуй. Сознание говорило о том, что всё это неправильно. Боковое зрение поймало что-то громоздкое возле двери. Там стоял Чонгук… Не вовремя, очень не вовремя. Фигура двинулась на него, оказавшись рядом за два шага. Сердце снова заколотило. Тэхен успел лишь закрыться руками для защиты. Сильный удар. Хрупкое тело отлетело на кровать, теряясь в прострации. Затем грубая хватка на волосах, которая в один миг стащила его на пол. Тэ не соображал, он только чувствовал боль, молясь, чтобы все побыстрее закончилось. -Не надо, он и так ранен! – крик Чимина, за которым последовал звук удара по лицу. Он также отлетел в сторону, всхлипывая в дальнем углу. Зрение не успело сфокусироваться, прежде чем начались новый побои, на этот раз Чон разъяренно пнул его по животу. Органы горели. Тэхен глотал слезы, не забывая закрываться руками. Чем он заслужил это всё? К горлу стала подкатывать тошнота, а затем его накрыло мраком…

***

-Мама? – пятилетний Тэхен со слезами смотрел на свою мать. Женское лицо покрылось огромными гематомами. Она вошла в его спальню, прижимая к себе ласковыми руками. – Тебе больно? -Любая боль проходит, милый, - тихо зазвучал её голос, напевая мелодию детской песни. Где-то там, за порогом комнаты, проносился гневный вопль отца. Что-то стеклянное разбилось о стену. Малыш еще сильнее прижался. -Не слушай это. Слушай как я тебе пою, - песня стала чуть громче, в надежде перекрыть ругань пьяного мужа. За дверью происходило что-то плохое, неконтролируемое, однако здесь успокаивающий приятный голос матери дарил умиротворение в попытке спасти своего ребенка от жестокой реальности, происходящей в доме.